ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ ТРЕТЬЕГО ПЕРИОДА

Судебник 1497 г. Первая его половина — судоустрой­ство и судопроизводство. Виды суда. Формы суда. О вы­зове в суд и судебных сроках. Судебные доказательства. Порядок суда по уголовным делам.

Судебник 1497 года. Судебник Ивана III имеет иной характер, чем все предшествующие памятники, поэтому с него и начинается новый период истории законодательства. Главная задача его состоит в том, чтобы сообщить всем судам определенную и однообразную форму и централизовать их. В нем хотя и стоит на первом плане разделение суда на раз­ные виды, как это было и в прежних законодательных памят­никах, но эти суды служат представителями централизации и тяготеют к одному главному суду; они не стоят каждый особ­няком, а составляют высшие и низшие инстанции одного и того же суда, из коих последние подчинены первым, а первые или высшие - верховному суду великого князя.

По Судебнику суд для всех жителей Московского госу­дарства был равен и одинаков; по нему все были в ведении одного суда: бояре, купцы, крестьяне, служилые и неслу­жилые люди, и никому не было привилегии в суде.

Первая половина Судебника 1497года подразделяется на 5 отделов.

I. О судоустройстве и судопроизводстве. Судебник 1497 г. делит суд на следующие виды: а) суд великого князя. В) суд боярский. С) наместничий или волостельский и d) свя­тительский. Из этих видов суда только четвертый представля­ет отдельный, независимый суд, которому было подчинено все духовенство и все лица церковного ведомства; прочие же три вида суда суть не что иное, как степени или инстанции одного и того же суда. Из них низшей степенью был наместничий суд, средней - боярский, а высшей - великокняжеский; а посему главное различие этих судов заключалось не в роде дел, подле­жавших им, а в составе суда и в количестве судных пошлин.

A. Наместничий или волостельский суд состоял из на­местника в городах или волостеля в уездах как представи­телей правительственной власти на суде и дворского или старосты и лучших людей как представителей общества. По Судебнику ни наместник, ни волостель без дворского, старо­сты и лучших людей не могли судить.

Судебные пошлины от наместничьего суда по Судебни­ку делились на три разряда: 1) Пошлины от иска. В судебнике сказано, что от иска наместник и его тиун получали против истцова, т.е. столько, сколько получит истец, если он будет оправдан, если же истец будет обвинен, то наместнику шло по 2 алтына с искового рубля, а тиуну по 8 денег. 2) Пошлины от судебного поединка. Ежели суд назначит поединок, а тяжу­щиеся помирятся, не бившись, то наместнику и тиуну взять половину против истцова, а ежели побьются, то наместнику и тиуну взять против истцова. 3) Пошлины от правых грамот, от холопьих правых грамот и отпускных. От правой грамоты наместнику с тиуном от печати с рубля 2¼ алтына, а дьяку за письмо с рубля 3 деньги. От холопьей правой грамоты на­местнику с тиуном от печати 2¼ алтына с головы, а дьяку за письмо 3 деньги с головы. Те же пошлины полагались и при явке холопьей отпускной и купчей на холопа.

B. Боярский суд состоял из боярина или окольничего и дьяка; представители же от земщины здесь были те же, ка­кие и на наместничьем суде, потому что суд боярский был только высшей инстанцией наместничьего суда. Пошлины на боярском суде были также трех видов: 1) Пошлины от иска. Боярину полагалось по 2 алтына с рубля, а дьяку по 8 денег «с виноватого» без различия - будет ли это истец или ответ­чик. 2) Пошлины от судебного поединка. Здесь по Судебнику принимались три разные момента: а) ежели тяжущиеся поми­рятся, не выходя на поле, то пошлины прежние, т.е. боярину 2 алтына, а дьяку 8 денег; б) ежели они помирятся, выйдя на

поле, то в таком случае к прежним пошлинам прибавляются еще полевые пошлины, именно: окольничему, который должен присутствовать при поединке, с рубля четверть, или 50 денег, дьяку 4 алтына с деньгой и недельщику четверть или 50 денег с рубля и сверх того вязчего 2 алтына; в) а ежели тяжущиеся, выйдя на поле, вступят в бой, то в иск по заемному делу или по драке боярину с дьяком взять от суда на побежденном преж­ние пошлины (т.е.

С. Суд великого князя. На этом суде присутствовал или сам великий князь, или его сын, или боярин, которого назна­чал великий князь; кроме того, на этом суде были еще: дьяк и подьячий, а при выдаче правых грамот и других - печат­ник. Судебные пошлины в этом суде были те же, какие и в боярском, исключая пошлины от докладного списка, именно: дьяку с рубля по алтыну и 2 деньги с рубля подьячему; а за печать с рубля 9 денег.

II. Формы суда. По Судебнику грамоты, выдаваемые судом, были следующие: 1) Правая грамота. Так называлась копия с окончательного решения суда, по которому одна сто­рона признавалась оправданной, а другая виноватой. Правая грамота состояла собственно из трех частей, из коих в первой части прописывался весь ход судебного дела и все судебные

доказательства, представленные в суде: грамоты, акты, пока­зание свидетелей и пр.; во второй заключался судебный при­говор; в третьей - исполнение судебного решения. В исках о владении она выдавалась как документ на право владения и в случае вторичных споров представлялась на суд как доказа­тельство. К правой грамоте прикладывалась печать велико­го князя или боярина, или наместника, смотря по тому, чьим судом решалось дело; она подписывалась дьяком, бывшим на суде, а писалась подьячим.

ты эти выдавались дьякам без доклада судье, таким образом, дьяк, рассмотрев срочные грамоты, представленные явив­шейся стороной, и прождав другую сторону семь дней после срока, на восьмой день выдавал бессудную грамоту за своей подписью и за печатью судьи. 6) Срочные. Так назывались те судебные бумаги, которые выдавались тяжущимся для явки в назначенный срок на суд. По Судебнику они делились на два вида: на срочные простые и срочные отписные.

III. О вызове в суд в судебных сроках. Для вызова в суд на великокняжеском и боярском суде посылались недельщи- ки, а на наместничьем доводчики или пристава. По Судебнику вызов в суд производился следующим порядком: во-первых, истец подавал в суд челобитную, в которой прописывал, чего стоит его иск, и просил выдать приставную память для вы­зова в суд ответчика. Такая челобитная принималась дьяком, который вместе с недельщиком рассматривал, стоит ли иск тех издержек, которые потребуются для вызова в суд ответ­чика. (Для определения этой стоимости недельщик имел так­су, в которой было расписано, сколько потребуется издержек для вызова в суд ответчика из того или другого места). Если оказывалось, что предъявленный иск стоит издержек по вы­зову, то дьяк подписывал приставную грамоту, за что и по­лучал определенную пошлину - и отдавал ее недельщику; а если иск оказывался не стоящим издержек, то приставная не выдавалась и суд отвергал этот иск. Во-вторых, по получении приставной грамоты недельщик или сам отправлялся за от­ветчиком, или посылал за ним своего помощника. Приехав

в город или волость, прописанные в приставной, недельщик или его помощник должен был представить приставную на­местнику или волостелю, а те передать ее местному доводчи­ку, который и приводил недельщика к ответчику. Ответчик по прочтении приставной должен был дать недельщику по­ручную запись, что он явится на суд в срок. Если же он не мог дать поручной записи, то недельщик арестовывал его и держал у себя до времени производства суда.

Судебные сроки. Тяжущиеся могли отложить срок суда на определенное время; для этого им выдавалась срочная па­мять. По Судебнику дозволялось три срока для явки в суд, с теми условиями только, чтобы требующие срока вносили за это определенную плату. Кроме того, тяжущимся дозво­лялось вместо себя присылать в суд поверенных. Если кто из тяжущихся не являлся в суд в назначенный срок, то на него выдавалась бессудная грамота. Впрочем, эта грамота выда­валась не прежде, как по истечении 7 дней, на 8 день после срока. Все судебные издержки и пошлины доправлялись на виноватом, хотя первоначально, например, для вызова ответ­чика платил тот, кто начал иск.

IV. О судных доказательствах. По Судебнику судеб­ными доказательствами признавались: 1) Письменные доку­менты. Относительно этих доказательств мы знаем только, что они признавались на суде, но какие именно документы признавались доказательствами, что требовалось для удо­стоверения в их подлинности, этого Судебник не определяет; он, вероятно, предоставляет решать это самим судьям. 2) По­казания свидетелей. От свидетелей Судебник требует, чтобы они были очевидцами и говорили правду, а иначе они плати­ли иск истцу и все издержки по суду. По вызову в суд свиде­тели немедленно должны являться, не разбирая, могут или не могут они свидетельствовать; в противном же случае с них взыскивались все убытки истца и все пошлины и издержки по суду. По Судебнику показание свидетелей имело такую силу, что если оно не подтверждало показаний истца, то он терял иск. Они даже имели право требовать для подтверждения

своих показаний судебного поединка с другим свидетелем, с истцом или ответчиком. 3) Крестное целование. Но Судеб­нику оно допускалось только в случае спора между русскими и чужеземцами, причем предоставлялось на волю ответчика, самому ли целовать крест или предоставить это истцу. Меж­ду русскими крестное целование допускалось только тогда, когда не было других судебных доказательств или когда ис­тец или ответчик отвергали показания свидетелей противной стороны. 4) Поле или судебный поединок. Судебный поеди­нок должен был совершаться при окольничем и дьяке, кото­рые, приехав на поле, должны были спросить у бойцов, кто у них стряпчие или поручники, и приказывали этим лицам присутствовать при поединке, но никакого оружия при себе не держать; людей посторонних окольничий и дьяк должны были удалять, а в случае сопротивления отдавать их в тюрь­му. Судебник допускает поединок не только между истцом и ответчиком, но и между их свидетелями. Если истцом или от­ветчиком был малолетний или старый, женщина, поп, чернец или черница, то им дозволялось нанимать за себя бойцов, но в таком случае и противная сторона могла также представить за себя наемного бойца. Свидетель не имел права поставить за себя бойца, но точно так же если свидетелем был старый, больной, увечный, малолетний и проч., то им дозволялось вы­ставлять на поединок вместо себя наймитов, но их наймиты предварительно обязаны были целовать крест; в таком случае и противная сторона могла выставить наемного бойца.

V.O порядке суда но уголовным делам. Этот суд по Судебнику принимает новый характер или, по крайней мере, новую форму. Судебник в делах по татьбе, разбою, душегуб­ству, ябедничеству и другим преступлениям представляет совершенно новый, не известный прежде взгляд на преследо­вание уголовных преступников. Он назначает наказание не по качеству самого преступления, а по степени виновности преступника, т.е. смотря по тому, первый или не первый раз уличается в преступлении преступник. Для дознания этого по Судебнику употреблялся повальный обыск. Если по по-

вальному обыску оказывалось, что уличаемый в преступле­нии «лихой человек», т.е. что он уже несколько раз попадался в преступлении, то какое бы преступление он ни совершил, хотя бы его уличали в самой незначительной краже, его каз­нили за это смертной казнью, наравне с головником, разбой­ником, поджигателем и церковным татем. В Судебнике ска­зано: «а будет ведомый лихой человек, и того велети казнити смертною казнию». Но если кто в первый раз был уличаем в краже, но не церковной, то его по Судебнику должно было казнить только торговой казнью (бить кнутом), а имение его продать для удовлетворения истца и для уплаты пошлины судье; если же у него нет имения, то его самого выдать ист­цу головою на продажу. Судебник оказывает такое доверие к общественному мнению, что и без поличного и без суда пред­писывает обвиняемому в краже платить все то, что на нем бу­дет искать истец, ежели 5 или 6 человек «добрых людей» под крестным целованием назовут его вором; а если бы тот был пойман с поличным, то хотя бы он попался и в первый раз, но если 5 или 6 добрых людей под крестным целованием назы­вали его лихим человеком, то по Судебнику обвиняемый при­говаривался к смертной казни. Так же сильно высказывается в Судебнике доверие к общественному мнению и в случае татебных оговоров; так, ежели бы вор на суде кого оговорил своим соучастником, то такого только тогда дозволялось при­водить в суд и подвергать пытке, когда общество отзывалось о нем как о человеке подозрительном, а если общество давало о нем хороший отзыв, то он отдавался на поруки.

Вторая половина Судебника 1497 года заключает в себе узаконения частного гражданского права, а именно; 1 о купле, 2) о займах, 3) о крестьянском выходе или отказе, 4) о позе­мельном владении, 5) о холопстве и 6) о наследстве.

О купле. Относительно купли Судебник говорит, что ежели кто купит на торгу что-нибудь новое, кроме лошади, то для него достаточно представить двух или трех свидете­лей, при которых купил, чтобы очистить себя и оправдаться перед теми, кто стал бы называть покупку своей собствен­

ностью. Столько же свидетелей достаточно и в таком случае, если бы кто купил что «на чужой земле», т.е. в другом городе. А ежели бы кто не мог представить 2-х или 3-х свидетелей, то он в случае иска очищался присягой и освобождался от иска. Впрочем, для покупки лошадей Судебник указывает иной по - рядок, именно, по Судебнику лошадь должна покупаться при пятенщике, пятнившем ее и записывавшем в книгу с подроб­ным обозначением примет ее, купивший же лошадь не при пятенщике мог лишиться ее в случае иска.

II. О займах. Судебник, кажется, оставляет неприкос­новенными все прежние узаконения о займах; он обращает внимание только на один случай, именно, на случай несосто­ятельности между купцами. Судебник так же, как и Русская Правда, делит несостоятельных купцов на несчастных и вино­ватых. Но здесь Судебник вводит новое начало, не известное в Русской Правде, начало строгой администрации и судебных форм: он требует обысков для доказательства справедливости показаний несчастного должника. Если назвавший себя не­счастным несостоятельным должником по обыску оказался действительно таким, то ему выдавалась великокняжеским дьяком полетная грамота за княжеской печатью, по которой он обязывался выплатить по срокам один только капитал без процентов; оказавшийся же несостоятельным по своей вине выдавался головой истцу на продажу.

III. О крестьянском отказе или о переходе крестьян от одного землевладельца к другому. Закон Судебника строго отличает крестьян от наймитов. Наймит, по Судебнику, по­ступал на службу к известному землевладельцу на срок или с условием определенных работ в пользу последнего, напро­тив, крестьянин садился на землю бессрочно; наймит, не ис­полнив условной работы или не дожив срока, лишался наем­ной платы; для крестьянина же закон назначает срок, когда он свободно мог оставить своего владельца или владелец мог сослать его - это за неделю до осеннего Юрьева дня и спустя неделю после Юрьева дня. По Судебнику крестьянин для свободного перехода от одного землевладельца к друго­

му должен был исполнить относительно его одно условие - заплатить ему за пожилое. Плата за пожилое в малолесных местах назначалась в 4 руб. за двор, а в лесистых - полтина, притом этот платеж был разделен на четыре доли, так что крестьянин, прожив один год, платит только один рубль или четверть двора, проживший два года - полдвора и т.д.

IV. О поземельном владении. В 1-й статье этого отдела Судебника говорится об изгородях. По Судебнику изгороди между селами и деревнями должно делать смежным владель­цам пополам. А в случае если от худой изгороди случится какой убыток, то за это отвечает тог владелец, чья изгородь. В отхожих же лугах, между чужими пашнями, изгородь дол­жен делать владелец пашни, а не тот, кому принадлежит луг. Во 2-й статье настоящего отдела говорится о межах. В Су­дебнике основанием для деления межей было принято право поземельного владения, поэтому межи в нем разделены на владельческие и общинные. За нарушение или порчу межей между разными владениями Судебник назначает торговую казнь, а за порчу межей в одном владении назначает только 2 алтына пени и сверх того взыскание за раны или побои, ежели бы портивший межу прибил при этом хозяина межи. В 3-й статье говорится о земской давности. Судебник вводит два рода земской давности - трехлетнюю и шестилетнюю. Трехлетняя давность полагается в исках по землям между вотчинниками (боярами и монастырями), между помещика­ми, которые владели казенными землями на поместном праве владения, и между крестьянскими общинами; т.е. в исках по­мещиков на помещиков и общин на общины и в исках между помещиками и общинами. А шестилетняя давность полага­ется только в исках на вотчинников, т.е. бояр и монастыри, черных или государевых земель.

V. О холопах. Узаконения Судебника о холопах почти одинаковы с подобными же узаконениями Русской Правды. По Судебнику признавались следующие три формы перехода из свободного состояния в холопство: 1) «по полной грамоте», т.е. когда кто сам продает себя в холопство; 2) по должности

сельского тиуна или ключника, будет ли то с доклада или без доклада наместнику с боярским судом. При этом жена с деть­ми принявшего должность тиуна или ключника признавались в холопстве только в том случае, если они жили при отце своем, а если они жили не при отце, а у кого-либо из своих родственников или сами по себе, то оставались свободными. Должность тиуна или ключника в городе не делала холопом того, кто принимал на себя эту должность; 3) женившийся на рабе или поступивший в чье-либо владение в приданое или по духовной также считался холопом. Холоп, взятый в плен тата­рами, если успевал бежать из плена, переставал быть холопом и делался свободным. Бежавшего холопа нельзя было взять без доклада наместнику с боярским судом и не взяв у него для этого беглой грамоты. Наместники же или волостели, не имевшие права боярского суда, не могли даже выдать бежав­шего холопа его господину; а равно не могли выдать и беглой грамоты для отыскания бежавшего холопа. Это установлено было для того, чтобы дать возможность холопу избавиться от холопства бегством. В то время наместники с боярским судом были только в шести городах: в Москве, в Новгороде, в Пско­ве, в Твери, в Нижнем и в Рязани. Следовательно, беглый хо­лоп всегда имел много времени, чтобы скрыться, прежде чем господин его мог начать розыски.

VI. О наследстве. Судебник признает два вида наслед­ства: по закону и по завещанию. Для наследства по завещанию Судебник не полагает никаких правил, вероятно потому, что дела по завещаниям тогда подлежали суду святительскому, который обыкновенно ру ководился Кормчей или Номокано­ном. Относительно же наследования по закону он принял со­всем другие начала, чем те, какие мы видели в Русской Правде. Судебник предоставляет право наследования по закону, во- первых, сыновьям, во-вторых, если сыновей не было, - дочерям и, в-3-х, за неимением сыновей и дочерей наследовали другие родственники по степеням родства, кто ближе к умершему.

Судебник 1550 года или Царский Судебник. Судеб­ник 1550 г., по словам самого царя Ивана Васильевича, пред­

ставляет «исправление прежнего Судебника, приноровленное к современным потребностям общества и к старым русским узаконениям, которые были опущены при издании прежнего Судебника»^[139]. В первом Судебнике заметно особое стремление к централизации и отчасти неуважение к старым порядкам суда и управы, новый же, хотя и не отрицает централизации, но в то же время обеспечивает и децентрализацию, т.е. местное управ­ление, и относится с уважением к прежним порядкам. Кроме того, новый Судебник отличается строгостью наказаний за на­рушение утвержденного порядка. Новые неотмененные узако­нения прежнего Судебника царский Судебник развил с боль­шей подробностью. - Судебник царя Ивана Васильевича так же, как и Судебник 1497 г., делится на две половины, из коих в первой говорится о порядке суда, а вторая заключает в себе узаконения по частному гражданскому праву.

Первая половина Судебника 1550 года.

I. Виды суда. По судебнику 1550 г. виды суда были те же, какие и по Судебнику 1497 г., т.е. 1) суд государя, 2) суд боярский, 3) суд наместничий и 4) святительский. Первые три вида суда царский Судебник так же, как и прежний, признает только разными инстанциями одного и того же суда; но в под­робности развития этих судов вносится много нового. Так, не приступая еще к изложению самих судов, он заранее назнача­ет наказания самим судьям за неправильный суд и за посулы. Наказания эти следующие: 1) Ежели отыщется вправду, что боярин и дьяк взяли посулы и обвинили не по суду, то на них доправить весь иск и все судебные пошлины втрое и сверх того пеню, какую назначит государь. 2) Ежели дьяк без ведома су­дьи, взяв посул, составит судный список или запишет дело не так, как было на суде, то на нем доправить вполовину против боярина и сверх того посадить его в тюрьму. 3) Если подьячий без судьи и без дьяка что-либо запишет не так, как нужно по суду, то подвергается за это торговой казни - битью кнутом.

1) Суд наместничий или волостельский. По царскому Судебнику на суде наместника или волостеля должны были присутствовать земские выборные: дворский или староста, целовальники - лучшие люди. То же мы видим и в Судебнике 1497 года; но царский Судебник развивает гораздо подробнее начало участия общества в суде наместников или волостелей. Он требует: 1) чтобы все судные дела у наместников записы­вались земским дьяком, а дворский или староста прикладыва­ли руки к этим судным спискам; с этих списков наместничий дьяк должен списывать копию слово в слово, а наместник к ней должен прикладывать свою печать. 2) Записку судного дела, писанную земским дьяком и подписанную дворским или старостой и целовальниками, наместник должен хранить у себя, а противень этой записки, писанный наместничьим дьяком и за печатью наместника, должен храниться у дворско- го или старосты и целовальников. 3) Хотя царский Судебник предоставляет наместникам и волостелям с их тиунами судить татей, душегубцев и всяких лихих людей, но без докладов в высший суд ни казнить их, ни сажать в тюрьму, ни отпускать не дозволяет, а если они поступали против этого узаконения, то с них доправлялось вдвое против иска и их самих сажали в тюрьму. 4) Ежели в одном городе или волости будут два на­местника или волостеля, то они должны судить вместе и де­лить кормы и судные пошлины пополам, но не должны брать двойных кормов и пошлин, иначе с них взыскивалось втрое. 5) Недовольные судом наместника или волостеля имели право жаловаться государю, который вызывал их в свой суд и судил, как простых ответчиков.

2) Суд боярский. По царскому Судебнику боярский суд был предоставлен боярам и окольничим - членам Царской Думы, начальникам приказов, в ведомстве которых был тот или другой город. Кроме того, боярский суд предоставлялся некоторым наместникам, а также дворецким и казначеям, за­ведовавшим Дворцовым и Казенным приказами. На боярском суде были также дьяки и подьячие. Ежели боярин не давал суда жалобщику по его челобитной, то последний имел право жало­

ваться государю, который отсылал жалобщика назад к бояри­ну с приказанием дать ему суд; а ежели и после этого боярин не давал суда, то подвергался государевой опале. Пошлины на боярском суде по Судебнику 1550 г. почти те же, какие и по прежнему, только прибавлено, что ежели кто возьмет лишние пошлины, на том доправить втрое.

3) Царский суд. Этот суд принадлежал самому государю или его сыну, или тому из приближенных государя, кого он назначал. В нем участвовали: дьяк, печатник и подьячий. По­шлины на царском суде оставлены прежние, только с неболь­шим изменением и прибавлением; так, от льготных, уставных и полетных и вообще жалованных, выдаваемых за красной печатью, дьяку назначено пошлин столько же, сколько и пе­чатнику. Кроме того, выдача новых тарханных грамот царским Судебником отменялась, а прежние повелевалось отбирать у тех, кому они были даны^[140].

4) Суд святительский. Относительно этого суда царский Судебник не вводит ничего нового, а оставляет его в прежнем положении и на прежних основаниях.

II. О судебных доказательствах. Судебные доказатель­ства по царскому Судебнику были те же, какие и по Судебни­ку 1497 г., т.е. письменные документы, показания свидетелей, крестное целование и поле; только относительно свидетелей царский Судебник вводит новое узаконение, по которому если истец представит несколько свидетелей и одни из них скажут «в его речи», т.е. сходно с ним, а другие против его речей, то первые имеют право требовать поединка с последними. Сто­рона, побежденная на этом поединке, признавалась виновной и должна была (виноватый и его послухи) платить иск и все судебные пошлины. А если послухи не требовали поля, то платил только один виноватый, послухи же в платеже не уча­

ствовали. Если послух опослушествует ответчика, то послед­нему предоставлялось на волю - или стать с послухом на поле, или, став у поля - у креста, целовать крест, или и без целова­ния отдать то, что на нем ищут - в таком случае ответчик не платит полевых пошлин.

III. Вслед за указанием о судебных доказательствах Су­дебник представляет решение следующих случаев иска:

1. Ежели кто будет искать на трех или четырех человек и в челобитной своей напишет еще несколько человек их то­варищей, то суд должен судить только тех из неявившихся то­варищей, за которых отвечают явившиеся, а за теми, за кото­рых не отвечают, посылать пристава, и если они по получении приставной не являлись в суд, то на них выдавалась бессудная грамота (на те доли, в которых они судились). Но если один кто-нибудь из товарищей, получив срочную грамоту, в кото­рой прописаны и другие его товарищи, не покажет ее товари­щам, то в случае бессудной на их доли, закон предоставляет им искать на товарище, который не показал им срочной, 2. Ежели кто будет искать на наместничьих или волостельских людях, то суд не дозволяет наместнику или волостелю за одних из своих людей отвечать, а за других не отвечать, а взыскивает весь иск и на тех людях, за которых наместник или волостель не отвечают. 3. Истцы в своих исках на людей наместника или волостеля не должны примешивать к ним городских или во­лостных людей; а если бы они в своих челобитных примешали бы кого-либо из них, то наместнику или волостелю предостав­лялось на волю отвечать за них и не отвечать. Если наместник или волостель не захочет отвечать за не своих людей, то они судятся отдельно от наместничьих или волостельских людей. 4. Городские и волостные люди в своих исках на обиды и при­теснения от наместника или волостеля и их людей должны подавать свои челобитные в продолжение того времени, пока те состоят на службе, по прошествии же срока их службы за­кон запрещает подавать на них жалобы. 5. Когда иск будет предъявлен по двум предметам, например - по бою и грабежу, и ежели ответчик в одном чем-нибудь повинится, а в другом

нет, то его и обвинять только в одном, а по другому должен производиться суд и правда, и крестное целование, но отнюдь не делать так, что если кто повинится в одном, то его обвинять и в другом. 6. В исках за бесчестье по суду царский Судебник назначает пени, судя по разным классам общества. Это дела­лось так: пеня служилым людям определялась их кормлени­ем или государевым жалованьем, пеня дьякам палатным или дворцовым определялась особым государевым указом, пеня большим гостям - 50 руб., а торговым, посадским, средним и лучшим боярским людям (конечно, не рабам) 5 рублей; тиуну боярскому, доводчику и праветчику - против их окладного дохода; крестьянину пашенному и непашенному, боярско­му человеку молодшему и городскому черному за бесчестье 1 рубль. А женам всех классов - вдвое против их мужей. За увечье пеня назначалась, смотря по увечью и по состоянию того, кто получил увечье. 7. В исках с чужеземцами царский Судебник так же, как и Судебник 1497 г., полагает одно до­казательство - крестное целование. Но настоящий Судебник прибавляет еще следующее определение этого иска: «ежели искать будет чужеземец на русском или русский на чужезем­це, то бросить им жребий кому целовать крест». 8. Когда истец и ответчик будут подведомы разным судьям, то в таком слу­чае по закону Судебника требуется только, чтобы истец взял сторожа у своего судьи и с ним шел к тому судье, которому подведом ответчик. Ответчиком судья решал иск, но пошли­нами от этого иска он делился пополам с истцовым судьей. Это называлось сметным судом.

IV. О вызове в суд. Вызов в суд по правилам царского Судебника производился в том же порядке, как и по Судебни­ку 1497 г., т.е. через недельщиков и приставов, только старому порядку здесь дано больше определенности. По Судебнику 1497 года недельщики и пристава могли и не сами отвозить приставную к вызываемому, а послать с ней кого-нибудь из своих родственников или знакомых. Вследствие этого тогда было много злоупотреблений при вызове: лица, посылаемые недельщиками и приставами, как не ответственные перед

правительством, обыкновенно брали посулы с вызываемых, вызывали не тех, кого нужно и пр. Для прекращения этого в настоящем Судебнике изложены некоторые правила, обе­спечивающие ответчиков от своеволия недельщиков и при­ставов. В виду этого царский Судебник узаконил следующий порядок вызова в суд: 1. Он запрещает недельщикам и при­ставам посылать за ответчиком своих родственников или знакомых и приказывает каждому недельщику образовать особую общину ездоков, которые бы обязывались ездить за него, когда он не может, и которые были бы записаны в осо­бой книге у дьяка вслед за недельщиками. Поэтому каждый недельщик при наступлении его очередной недели должен был вместе со своими ездоками являться к дьяку, который, осмотрев их, записывал вместе с недельщиком в книгу. Та­кой порядок царский Судебник узаконил с той целью, чтобы недельщики, в случае каких-либо исков за притеснения при вызове ответчика, не могли запираться. 2. Для удобнейшего наблюдения за порядком при вызове царский Судебник уза­конил, чтобы каждый недельщик имел не более 7 ездоков, ко­торые бы находились в круговой поруке, и в случае исков на одном отвечали бы за него все, так же как и недельщик; сверх того виновный сажался в тюрьму. 3. Организовав общину не- дельщиковых ездоков, царский Судебник узаконил, чтобы не было ездоков незаписанных или, как тогда говорили, «не со­стоявших в заговоре» с каким-нибудь недельщиком. По но­вому закону каждый из таких ездоков наказывался торговой казнью за то только, что он назвался ездоком; а ежели при этом на нем будут искать за обиду или за обман, то, кроме торговой казни, он еще приговаривался без суда к уплате по всем искам. 4. Недельщики или ездоки приехав в город или волость, где жил вызываемый, должны представить свою приставную наместнику или волостелю и их тиунам; от на­местника или волостеля давался им доводчик, через которо­го уже они и вызывали ответчика; при этом они брали с от­ветчика поручную запись в том, что он явится на суд в срок, и отвозили эту запись в тот суд, от которого были посланы.

Если же ответчик не мог или не хотел дать поручной записи о своей явке в суд, то в таком случае недельщик обязан был заковать его в цепи и держать под арестом до срока суда. Поэ­тому для ограждения ответчика от насилия недельщиков или ездоков царский Судебник требует, чтобы каждый недель- щик арестовал ответчика не прежде, как объявив городским или волостным выборным людям, что такой-то вызывается в суд и что никто не ручается за своевременную явку его в суд; если и выборные также не поручались за ответчика, то тогда недельщик мог сковать и арестовать его. Но если бы не- дельщик или пристав арестовал ответчика без заявления вы­борным, то родственники или друзья ответчика имели право жаловаться на недельщика, и по этой жалобе арестованный освобождался, а недельщик или пристав приговаривался к уплате определенной пени за бесчестье ответчику, да сверх того, если бы при этом его обвиняли в каких-нибудь убыт­ках, причиненных ответчику при вызове, то за эти убытки он обязан был заплатить вдвое. Организовав общины ездоков и оградив подсудимых от произвола недельщиков и приставов, царский Судебник оставляет неприкосновенными все преж­ние порядки вызова в суд: он оставил в прежней силе и три срока для явки в суд, и семь дней для отсрочки до выдачи бессудной грамоты, и присылку поверенных вместо самих тяжущихся, и прежнее количество пошлин, как дьякам с под­ьячими за печать, так и приставам и недельщикам за езд и хо- жение, и только прибавил одно правило, что ежели недельщик будет вызывать несколько товарищей по одному делу, то он обязан объявить о вызове только одному из них, который уже обязывался объявлять и всем другим вызываемым. Наконец, 5. Царский Судебник узаконяет особые формы для вызова в суд наместников, волостелей и их тиунов и доводчиков. По этой форме они, во-первых, должны, так же как и все подсу­димые, являться в суд сами или прислать своих поверенных в определенный срок; а если они не являлись в срок, то на них, как и на всех других ответчиков, выдавалась бессудная грамота. Во-вторых, приставная грамота на наместника, во­

лостеля, тиуна и доводчика получалась недельщиком не от боярина или дьяка, а от Боярской Думы, и притом срок для явки в суд им назначался «когда они съедут с жалованья», т.е. по окончании их службы.

V.O порядке судопроизводства. Царский Судебник, узаконив при вызовев судтакие меры, которые о беспечив али бы ответчиков от произвола судебных приставов и недельщиков, обеспечивает их и от произвола самих истцов, чтобы истцы не входили в суд с ложными жалобами, но чтобы жалобы их основывались на действительных фактах. Царский Судебник узаконяет, во-первых, чтобы каждый истец предъявлял только тот иск, который не превышает суммы имущества, находящегося в его владении. С этой целью было установлено, чтобы старосты, сотские и целовальники, которые производили раскладку податей и повинностей, каждогодно присылали в Москву в свои приказы разметные и др. данные книги за своей подписью, а другие такие же книги своих разметов передавали бы тем старостам и целовальникам своего города, которые сидят на суде у наместника. На основании этих книг судьи в делах по искам и должны были решать: давать суд истцу или отказать ему в суде. Если истец предъявлял иск на сумму, не превышавшую тот капитал, с которого он оплатил подати, то его иск признавался судом; но если истец предъявлял иск по сумме, превышавшей тот капитал, который он оплачивал податьми, то судьи тем самым без суда обвиняли его и брали с него пеню, и за укрывательство государевых податей отсылали его в Москву к государю, взяв с него наперед поручную запись. На этих же основаниях производился суд и по искам городских жителей на наместника. Если кто-нибудь из городских жителей подавал жалобу на наместника, то суд прежде всего требовал разметные книги тех городских жите­лей; но если они не доставляли своих разметных книг, то и в суде на наместника им отказывали. Во-вторых, истец и от­ветчик, допущенные к суду, могли требовать отсрочки суда или оба вместе, или один из них. В первом случае судебные срочные пошлины они платили пополам, а в последнем - тот,

кто просил отсрочки. Срочные грамоты должен был держать у себя дьяк за своей печатью. Если ответчик не являлся на суд в срок, прописанный в срочной, то по прошествии 7-8 дней после этого на него выдавалась истцу бессудная грамота, и сверх того он обязан был заплатить весь иск, судебные по­шлины и все то, что издержал в течение 7 дней после срока явившийся на суд его противник, за что полагалось по три деньги в день. В-третьих, суд допускался только тогда, когда истец и ответчик или их поверенные были налицо, а иначе суда не было и на неявившегося выдавалась бессудная гра­мота. В-четвертых, при явке в суд истца и ответчика или их поверенных суд производился не иначе, как в присутствии старосты и целовальников, избираемых обществом для при­сутствования на наместничьем суде. Эти выборные должны были иметь при себе земского дьяка, который записывал весь порядок суда, все вопросы и ответы на суде, все грамоты и др. доказательства и составлял из всего этого судный список, который за подписью земских выборных и за земской печатью оставался у наместника, а копия с него, писанная наместни­чьим писцом, подписанная дьяком наместника и скрепленная печатью наместника, отдавалась на сохранение земским вы­борным. (Эта копия обыкновенно отдавалась тем из выбор­ных судей, которые не знали грамоты.) В-пятых, при докладе судного списка для окончательного решения дела или произ­несения судебного приговора в суде опять должны были быть истец и ответчик или их поверенные, и если они оговарива­ли подложным судный список, то в таком случае выборные судные мужи, участвовавшие в составлении судного списка, должны были явиться в суд и принести с собой копию судного списка, хранившуюся у них, для сличения ее с подлинником. Ежели судные мужи говорили, что суд был именно таков, как написано в судном списке, и копия будет слово против слова со списком, то оболгавшего список тем и обвиняли. Но если судные мужи говорили, что суд был не таков и список писан не земским дьяком, подписи на списке не их и список не будет сходен с копией слово против слова, то в таком случае обви­

нялся первый судья: на нем доправлялся иск и сверх того он платил пеню, назначаемую государем. А если судные мужи, знающие грамоту, порознят с судными мужами, не знающими грамоту, и примут сторону судьи, и если по сличении судного списка с копией судных мужей, не знающих грамоты, окажется между ними разница, то в таком случае иск и государева пеня доправлялись как на судье, так и на судных мужах, приняв­ших его сторону, В-6-х, ежели на суд наместничий или воло- стельский поступала жалоба в суд боярский или государев, то суд по этой жалобе производился перед судьями государевым дьяком, который записывал все показания истца и ответчика и ссылки их на послухов, отдавал записанное подьячему для переписки, потом скреплял каждый лист дела своей подписью и держал его у себя за своей печатью. Если какое судебное дело не за печатью дьяка и без его подписи вынут у подьячего, то подьячий за это подвергался торговой казни, а с дьяка взы­скивался весь иск и все судебные убытки и пошлины. А если дело было вынуто у подьячего на квартире или за городом, то иск и все судебные убытки тоже платил дьяк, а подьячего били кнутом и отставляли от должности с тем, чтобы никогда не поставлять его в подьячие. В-7-х, когда боярский суд решал дело и произносил приговор, то тот приговор записывался дьяком, а истец и ответчик не должны были присутствовать при этом. Если же возникала надобность спросить что-либо у истца и ответчика, то их вызывали в суд, но после допроса удаляли опять. А когда приговор был записан дьяком, то его читали только в присутствии бояр.

VI. О порядке суда по уголовным делам. Уголовный суд по царскому Судебнику в главных своих основаниях одинаков с тем, какой был и по Судебнику 1497 г., только в царском Судебнике он развит подробнее. Особенно важным нововведением царского Судебника относительно уголовно­го суда нужно признать то, что он сделал разделение между разбойными, душегубными и татебными делами и назначил для двух первых особых судей, называвшихся губными ста­ростами. Относительно суда над татями царский Судебник

предписывает, во-первых, что если тать будет приведен с по­личным в первый раз, то его судить обыкновенным судом, т.е. гражданским, но в то время, когда наместник будет произво­дить суд, сделать повальный обыск о тате, т.е. спросить о нем у того общества, к которому он принадлежит. Если общество на повальном обыске называло татя лихим человеком, то его подвергали пытке^[141], и если под пыткой он сознавался в пре­ступлении, то его казнили, а если не сознавался, то сажали в тюрьму и держали в тюрьме до смерти, а иск доправляли из его имения. Если же при повальном обыске общество называ­ло уличаемого в краже добрым человеком и показывало, что он не бывал уличаем в краже прежде, то его били кнутом на торгу и отдавали на поруки, а ежели порук по нем не было, то его сажали в тюрьму до тех пор, пока не находились поруки. Если же тать будет пойман с поличным в другой раз, то его прямо подвергать пытке, и если он под пыткой сознается во взводимом на него преступлении, то его казнить смертью, а ежели не сознается, то о нем также производить повальный обыск. Если по повальному обыску вор оказывался добрым человеком, то его казнили торговой казнью и отдавали «на крепкие поруки » или же сажали в тюрьму, если у него не было порук; а если общество называло вора лихим человеком, то его казнили смертной казнью. Во-вторых, относительно суда над разбойниками, душегубцами, крамольниками, под­жигателями и прочими царский Судебник узаконяет: ежели разбойник, душегубец, ябедник, подделыватель монет и ак­тов и пр., оглашенные в обществе ведомыми лихими людьми, будут судиться в Москве, то по боярскому суду, без выдачи их истцу головой, казнить смертью при тиуне и дворском, а иск доправить из их имущества. В других же городах суд над такими преступниками принадлежал губным старостам, которые судили по особым губным грамотам. Наместники обязаны были отсылать подобных людей к губным старостам.

В-третьих, убийца своего господина, обвиненный в сдаче го­рода неприятелю, крамольник, святотатец, головной тать (т.е. тот, кто крадет свободу другого, продает другого в неволю обманом или насильно) и зажигальщик, если по повальному обыску оказывались ведомыми лихими людьми, то их казни­ли смертной казнью, а из имущества их доправляли иск.

Вторая половина Судебника 1550 года. Во второй полови­не Судебника царя Ивана Васильевича помещены узаконения:

1) о холопстве и найме, 2) о поземельном владении, 3) о кре­стьянском выходе, 4) о найме, 5)о купле и 6) о наследстве.

I. Узаконения о холопстве представляют много новых правил и форм. Царский Судебник прежде всего делает строгое различие между полным или обельным холопом и кабальным и представляет ряд узаконений об обоих видах холопства.

1) Узаконения о полных холопах. Полными холопами Су­дебник 1550 г. признает тех же, которые признаны таковыми и в Судебнике 1497 г., т.е. по полной и по докладной грамотам, по сельскому ключу и тиунству, по рождению, по браку, по духовной и по приданому. Но царский Судебник вводит много нового относительно полного холопства: по нему, во-первых, дети, рожденные до холопства родителей, признавались сво­бодными; во-вторых, по тиунству и по сельскому ключу хо­лопство признавалось только с полной грамотой или доклад­ной; в-третьих, холопам не дозволялось продавать детей своих, рожденных до холопства; в-четвертых, при написании полной или докладной грамоты непременно должны были находить­ся свидетели, а преимущественно близкие родственники того, на кого писалась полная или докладная; в-пятых, царский Су­дебник требует, чтобы отпускная холопу, написанная рукой его господина и подписанная дьяком, выдавалась только в трех местах: в Москве, в Новгороде и в Пскове; в Москве от­пускная выдавалась боярами и дьяками приказов, управляв­ших разными городами, а в Новгороде и Пскове - тамошними наместниками; в-шестых, ежели на одном холопе положат две полные или докладные (т.е. если два господина заявят свои права на одного и того же холопа и представят крепости), то

по судебнику холоп признавался принадлежавшим тому, кто представил старшую полную или докладную, а чей документ моложе, тот не только лишался холопа и денег, заплаченных за него, но сверх того, если первый владелец холопа говорил, что холоп убежал, обокрав его, то приговаривался еще к плате всего того, что украл холоп. В-седьмых, царский Судебник за­прещает принимать в холопство служилых боярских детей и их детей, не бывших еще в службе, но не препятствует прини­мать в холопство отставленных от службы боярских детей.

2) Узаконения о кабальных холопах. Царский Судебник различает кабалу заемную от служилой. Служилыми холо­пами назывались те, в кабале которых прямо прописывалось, что они взяли у заимодавца столько-то денег с обязательством служить ему за проценты; они по уплате долга становились свободными, точно так же, как по Русской Правде закупы, а по Псковской грамоте - серебряники. Это было de jure, a de facto они оставались несвободными до самой смерти своего заимо­давца. Кабальные по заемной не обязывались служить заимо­давцу; они считались полусвободными, а по уплате долга дела­лись вполне свободными. По царскому Судебнику, во-первых, не дозволялось писать кабалы на сумму свыше 15 рублей на одного человека; во-вторых, служилая кабала считалась дей­ствительной только тогда, когда она скреплена боярской печа­тью и подписью дьяка; в-3-х, кабалы дозволялось брать только на вольных людей, а отнюдь не на холопей, а кто возьмет каба­лу с холопа, тот не только лишается денег, отданных ему, но и обязывается уплатить господину холопа все иски, если он по­кажет, что холоп убежал, обокрав его; в-4-х, если в кабальной не прописывалось, что давший ее обязан служить заимодавцу за проценты, то заимодавец не мог держать его у себя в услу­жении, а иначе, если бы заимодавец стал держать у себя такого кабального, а кабальный, обокрав его, убежал бы, то заимода­вец не имел права искать на нем и лишался как денег и процен­тов на кабальном, так и того, что он украл.

3) Узаконения о наймитах. Первая статья царского Су­дебника о наймитах вполне сходна с подобной же статьей

Судебника 1497 г. По этой статье наймит, оставивший своего господина, не дослужив срока или не исполнив условной рабо­ты, лишался найма. Но царский Судебник к этому прибавляет, что ежели господин по окончании работы наймита не захочет заплатить ему условленной платы, а наймит уличит его в этом, то хозяин обязан выдать ему двойную наемную плату.

II. О поземельном владении. Царский Судебник оста­вил неприкосновенными все те узаконения о поземельном владении, какие мы видели в Судебнике 1497 г., и только при­бавил одно важное узаконение о праве выкупа вотчин род­ственниками. В прежнем Судебнике также было узаконение о праве выкупа вотчин, но там не были определены ни срок выкупа, ни условия его, в царском же Судебнике это установ­ление приведено к возможной ясности и определенности - для выкупа вотчин родственникам назначается 40-летний срок. Но чтобы обеспечить чем-нибудь покупателей и во избежание различных споров, царский Судебник узаконяет: во-первых, внучата и дети не имеют права выкупать вотчин, проданных их дедом и отцом; право выкупа имеют только родственники по боковой линии родства; во-вторых, братья и племянники не имеют права выкупа вотчины, если они подписались сви­детелями при совершении купчей на нее; в-третьих, выкупать вотчину можно только за ту сумму, за которую она продана; в-четвертых, братья и племянники продавшего вотчину не имеют права выкупать ее, если она была у продавца не ро­довая, а купленная; в-пятых, выкупивший вотчину в закон­ные 40 лет должен держать ее за собой и продавать ее может только тем из своих родственников, которые не подписыва­лись свидетелями при первой ее продаже, но продавать ее в чужой род он не может, а иначе вотчина возвращается перво­му ее покупателю; в-шестых, ежели кто выкупит вотчину на чужие деньги с тем, чтобы держать ее на свое имя, и ежели об этом узнает первый покупатель вотчины, то она возвращается ему, а выкупивший лишается своих денег; в-седьмых, ежели кто хочет заложить свою вотчину стороннему человеку мимо своих вотчичей, то этот может принять ее в залог, но только

по той цене, какой стоит вотчина, а не давать за нее более чем стоит, в противном случае при выкупе родственники зало­жившего выкупали ее по настоящей цене, а не по закладной; в-восьмых, ежели кто при обмене родовой вотчины на вотчи­ну у стороннего человека брал земли меньше, а за остальное получал деньги, то в случае выкупа родственники могли тре­бовать всю вотчинную землю, не касаясь денег.

III. О крестьянском выходе. Царский Судебник назна­чает для крестьянского выхода тот же срок, какой положен и в Судебнике 1497 г., но делает к прежним узаконениям сле­дующие прибавления: 1) он повышает цену за пожилое на 2 алтына; 2) лесными местностями он называет те, от которых до строевого леса не более 10 верст расстояния; 3) узаконяет брать за пожилое с ворот, т.е. с целого двора, а не с каждого строения; 4) царский Судебник прибавляет пошлины 2 алты­на «за своз» (т.е. когда сбежал крестьянин с земли) и говорит, что «других пошлин нет», т.е. что господин по уплате этих двух пошлин не мог удерживать у себя крестьянина, хотя бы имел на нем другие какие-либо иски; 5) крестьянский хлеб, посеянный на земле владельческой, оставался за крестьяни­ном, который мог сжать его после ухода с земель владельца в свою пользу, а владельцу земли заплатить за это «боран в два алтына». Относительно казенных податей царский Судебник узаконяет, что крестьянин должен платить подати только до тех пор, пока у него есть рожь в земле. По уходе с земли владельца крестьянин прекращал все свои обязательства от­носительно его. 6) Крестьянин с земли во всякое время мог продать себя в холопство, для этого не полагалось никакого определенного срока; хлеб же, посеянный им на земле вла­дельца, оставался за ним, если только крестьянин оплачивал его казенной податью, а иначе он лишался посеянного хлеба в пользу казны.

IV О займе. Займы по царскому Судебнику, во-первых, допускались с кабалой и без кабалы; но в случае бескабаль- ных исков кредитор должен был представить свидетелей в доказательство своего иска, а иначе такой иск не допускался.

В кабальной прописывалась как заемная сумма и проценты, так и срок платежа займа и процентов. Ежели же кредитор и должник захотят сделать отсрочку по займу, то эта отсрочка непременно должна быть сделана с боярского доклада и за под­писью дьяка, а иначе она теряла свое значение; во-вторых, в займах между купцами в случае несостоятельности должника царский Судебник следует тем же правилам, какие узаконены в Судебнике 1497 года, т.е. он делит несостоятельных купцов на несчастных и виноватых и определяет, чтобы первым выда­валась полетная грамота, по которой рассрочивалась уплата долга по годам и без процентов. Но к этим правилам царский Судебник прибавляет еще следующие: 1) чтобы срок уплаты долга определялся в полетной грамоте сообразно с оставшим­ся капиталом должника; 2) в случае утраты занятых денег в разбое полетная грамота не должна иметь силы, когда разбой­ник будет пойман и с него взыщутся отнятые им деньги.

УО купле. Царский Судебник требует, во-первых, чтобы при покупке поношенного платья на торгу или в лавке покупатель брал поруку на продавце, что это не краденое, и ежели кто купит без поруки, то в случае иска тем и обвиняет­ся, что купил без поруки. Во-вторых, царский Судебник из­лагает правила при покупке и продаже лошадей. Эти правила следующие: 1) при покупке лошадей на Москве и в Москов­ском уезде клеймить их на Москве у государевых пятенщи- ков, а пятенщикам записывать лошадей в книги и брать за пятно пошлину по старине; 2) при покупке или мене лошадей по городам и волостям пятнать лошадей у наместников или волостелей; записывать в книги продаваемых или промени­ваемых лошадей земскому дьяку, а книги хранить у цело­вальников; а пятенщикам за пятно брать по деньге с купца и продавца, целовальнику же и дьяку в предупреждение споров образчик клейма записывать в книгу; 3) ежели кто купит или променяет лошадь в своей волости и в тот же день не запишет ее в книге и не заклеймит, а в том его уличат, то наместнику или волостелю и пятенщику взять с него пропятенья 2 рубля. А ежели бы кто стал предъявлять свои права на лошадь, кото­

рую покупатель не заклеймил у пятенщика, и стал бы искать других пропаж при лошади, то покупатель, не заклеймивший лошадь, признавался виновным и не только лишался лошади, но и уплачивал весь иск, предъявленный на него; 4) боярские дети точно так же, как и прочие жители, должны пятнать по­купаемых и промениваемых лошадей, но во время военного похода они могут покупать лошадей и без клейменья, а в слу­чае иска на купленную лошадь представляют только свиде­телей 5 или 6 человек; 5) если кто купит лошадь не в своем присуде, т.е. не в своем уезде или волости, то должен пятнать ее там, где купил, а если приведет ее домой не пятненную, то должен платить пропятенье.

Все эти правила были известны на практике еще гораздо ранее издания царского Судебника, мы их встречаем в раз­ных уставных грамотах XIV и XV столетий. Царский Судеб­ник только дал больше форм и определений пятенью и пре­доставил его или царскому пятенщику, или наместникам и волостелям, тогда как прежде право пятненья принадлежало нередко частным землевладельцам, монастырям и знатным вотчинникам.

VI. Законы о наследстве в царском Судебнике оставле­ны те же, какие были и в Судебнике 1497 г., т.е. после умершего без завещания наследниками были сперва сыновья, потом до­чери, а потом и другие родственники, по степеням родства.

Стоглав. Стоглав был издан на Московском Соборе 1551 г. Царь Иван Васильевич, издав Судебник, т.е. узаконе­ние относительно суда и управы в делах светских, вслед за­тем обратился и к устройству церковных дел. С этой целью он созвал в Москве собор духовных властей и, представив этому собору свой Судебник на утверждение, в то же время предложил ему 37 вопросов, относящихся к делам собственно церковным и церковно-гражданским, и просил, чтобы члены собора, по разрешении этих вопросов, на основании церков­ных постановлений и гражданских уставов, составили необ­ходимые узаконения для руководства на последующее время, а также занялись бы разрешением других вопросов, которые

найдут нужными для лучшего гражданского устройства церк­ви и для единообразного порядка в церковных делах. Собор, созванный царем Иваном Васильевичем для утверждения Судебника и для составления нового положения о церковных и церковно-гражданских делах, был открыт 23 февраля 1551 года в царских палатах, в присутствии самого царя и бояр. Со­бор преимущественно состоял из духовных лиц; председате­лем его был митрополит Макарий, а среди его членов были 3 архиепископа, 6 епископов и многие архимандриты, игумены и другие значительные духовные лица. Источником для своих решений Собор принял, во-первых, правила Апостольские и правила святых отцов, греческий Номоканон и правила преж­них русских соборов, правила русских митрополитов и дру­гих русских учителей церкви, в особенности знаменитого Иосифа Волоцкого, митрополита Петра, Киприана и других русских митрополитов; в разрешении же тех вопросов, кото­рые не были известны прежде, Собор составил свои правила. Сборник правил, составленных на Московском Соборе 1551 г., известен под именем Стоглава, потому что его узаконения разделены на 100 глав. Вопросы, разобранные в Стоглаве, по су ществу своему разделяются на чисто церковные и церковно­гражданские. Первые из них разрешены частью на основании правил Апостольских и отеческих, как греческих, так и рус­ских, а частью их решения были составлены самим собором; вторые же - частью на основании греческих законов, находя­щихся в Кормчей, частью по русским древним уставам, частью же представлены были на разрешение государя. Нас интере­суют только церковно-гражданские узаконения, Московского Собора 1551 г., поэтому мы рассмотрим только их, не касаясь узаконений чисто церковных. Церковно-гражданские узаконе­ния Стоглава можно разделить на следующие отделы: 1) о свя­тительском суде и управлении; 2) о поповских старостах; 3) о священниках и причте; 4) о монастырях; 5) о монастырских имениях; 6) о писании святых икон и книг; 7) об училищах; 8) о делах благотворительности; 9) о праздниках; 10) о прекра­щении разных суеверий в народе.

I. О святительском суде и управлении. 1) Собор 1551 года требует, чтобы никто не вступался в святительский суд, и в подтверждение этого приводит как греческие узаконения о неприкосновенности суда святительского, так и русские. Из последних особенно ссылается на устав Св. Владимира и послание митрополита Киприана в Псков о святительском суде. 2) Собор отменяет все прежние царские грамоты, так называемые судильные, по которым разные архимандри­ты, игумены и попы освобождались от подсудности своему епископу, и подчиняет всех церковных людей суду местного епископа по всем делам, кроме татебных (с поличным), раз­бойных и душегубных, подлежавших светскому суду. Если же духовного чина будут искать обид на мирских людях, то им взять у своего епископа судью духовного и с ними судить­ся у мирского судьи по Судебнику. А ежели мирские люди будут чего искать на монастырских слугах и крестьянах, то им судиться у государевых бояр, т.е. в приказе Большого Дворца, который заведовал всеми делами по монастырским имуществам. 3) Московский Собор делит святительский суд на церковный и мирской. Церковному суду подлежали все дела церковные или, как сказано в Стоглаве, «греховные», как церковных людей, так и светских. Суд этот производил сам святитель с архимандритами и игуменами по церковным правилам, и к нему не допускался никто из светских, за ис­ключением истцов. Мирскому суду святителя подлежали все гражданские дела духовных и других лиц, подведомствен­ных церкви, а также дела по духовным завещаниям всех лиц, как церковных, так и светских. Первоначальное производство этих дел принадлежало святительским боярам. Кроме бояр на мирском святительском суде присутствовали поповские старосты и пятидесятские священники, которые исправляли свои судейские обязанности по двое или по трое понедель­но, а также и городские старосты, и целовальники, и земский дьяк. Руководством для этого суда служил Судебник. В тех городах и волостях, где искони были установлены святитель­ские десятильники, этот суд принадлежал им.

Относительно управления епископом своей епархией Стоглав узаконяет: 1) чтобы каждый епископ в своей области избирал по городам и селениям поповских старост и десят­ских священников; для Москвы Стоглав назначает 7 попо­вских старост, а для других городов - смотря по надобности. Поповские старосты обязаны были смотреть за церковным по­рядком и за поведением священников и причта. А для надзора за поповскими старостами и для наблюдения за порядком и правильностью священнослужения епископы должны были время от времен посылать доверенных соборных священни­ков с духовными поучениями причту и народу (которые писа­лись самими епископами). Сверх того, епископы по Стоглаву должны были писать грамоты к местным архимандритам, игуменам и протопопам, чтобы они также надзирали за попо­вскими старостами и причтами их местности. 2) Епископы, каждый в своей области, должны наблюдать, чтобы мирские люди без нужды не строили новых церквей, чтобы старые церкви не оставались в небрежении, строители церквей не оставляли их без содержания и обеспечивали бы содержание причта. 3) Епископы должны наблюдать, чтобы затворники и пустынники не скитались по городам и селам, а если где отыщутся таковые, то отсылать их в монастыри и затворы; чтобы обители и пустыни учреждались с разрешения госуда­ря и благословения епископа и чтобы мелкие скиты и пусты­ни, построенные без разрешения, сносились в одну пустынь, церкви же в таких пустынях уничтожать или приписывать к монастырям и приходским церквям, или обращать в погосты и приходы, а монахов из них переводить в более устроенные монастыри. 4) Архимандритов и игуменов епископы должны назначать по правилам церковным и по прошению монастыр­ской братии. Но один архиерей не мог назначать архимандри­тов и игуменов, а должен был докладывать об их назначении государю, потому что они назначались для управления не одной монастырской братией, но и имуществами монастыр­скими, а эти имущества зависели от государя. 5) Епископы своих бояр и дьяков, уличенных во взятках три раза, сами

отставляют от должности, лишают поместий и отсылают от себя, а неуличенных во взятках не могут отсылать без разре­шения государя. А у которого епископа «изведутся», т.е. по­мрут бояре или дворецкие, или дьяки, то прибирать их из тех же фамилий, а если не будет их, то из других фамилий, но не иначе как с разрешения государя.

II. О поповских старостах. Поповских старост избирали епископы по своему усмотрению, сколько для какого города нужно. Обязанности их были следующие: 1) Поповские старо­сты, каждый в своем ведомстве, должны были наблюдать за церковным порядком и благочинием; они должны были на­блюдать, чтобы священники во всех церквях после заутре­ни читали народу поучения из «толкового Евангелия» (так называется сборник поучений, написанных на тексты всего Евангелия), поучения Иоанна Златоуста, жития святых и т.п.

2) Они должны были наблюдать, чтобы в подведомственных им церквях иконы, священные сосуды, книги и другие принад­лежности богослужения были исправны и старое обновлялось.

3) Поповским старостам вменялось в обязанности смотреть за поведением священников и причта, а также осматривать, у всех ли подведомственных им священников и дьяконов есть необ­ходимые документы на право их службы, как-то: ставленные, благословенные, отпускные, переходные и другие грамоты, а у кого не окажется этих документов, тем запрещать священно­действовать и отсылать их к святителю. 4) Старосты заведова­ли сбором венечных пошлин от браков в пользу епископа. Для этого они выбирали искусных священников «в заказчики», ко­торые смотрели, чтобы не было противозаконных браков, вы­давали так называемые «знамена» (т.е. свидетельства о браках) и заведовали венечными пошлинами.

III. О священниках и причте. Священники, дьяконы и весь причт: 1) по Стоглаву разделены на ружных и приход­ских. Ружными назывались те, которые служили при церк­вях, построенных прихожанами, и содержались приходом. Ружные священники и дьяковы выбирались государевым наместником, дворецким, дьяком или вообще тем лицом,

от которого зависела та местность, к которой принадлежала церковь, а приходские - самими прихожанами. 2) Избирать в священники и дьяконы по Стоглаву должно было «людей искусных и грамоте гораздых и житием честных и непороч­ных» и отнюдь не брать с них деньги за избрание. Избранно­го для церковной службы приводили к епископу, и если епи­скоп по испытании находил его достойным, то посвящал и выдавал ему ставленную грамоту. При переходе священника или дьякона из одного прихода в другой им выдавались от епископа переходные грамоты.3) Вдовые священники и дья­коны по Стоглаву лишаются права священнослужения, если они не поступают в монастырь. Оставаясь при прежних церк­вях, они уже не могли совершать таинств, а только исполняли различные церковные требы: молебны, панихиды и т.п. - и за это пользовались четвертой частью доходов. На право этой службы они получали от епископа так называемые «благо­словенные грамоты»; священники - «эпитрахильные», а дья­коны - «орарьные». Этот порядок существовал в России еще с XIV века, об этом свидетельствуют правила митрополита Алексея; в XVIII веке он был изменен.

IV. О монастырях. По Стоглаву управление монастыря­ми предоставлялось архимандритам, игуменам, настоятелям и строителям, которые должны были управлять вместе с со­борными старцами по общему монастырскому уставу (т.е. по уставу Василия Великого) и по уставу отценачальника или основателя монастыря. Монастырские настоятели по Стогла­ву должны иметь общую трапезу с братьями, а не держать отдельной. Ни настоятели, ни соборные старцы не должны выходить из монастыря для житья в монастырских селах. Монастырские села должны управляться мирскими слугами; монастырскую же казну и всякие монастырские обиходы ве­дать государевым дворецким. При смене одного настоятеля другим монастырская казна и все имущество монастырское сдавались по книгам. Настоятель без соборных старцев и без келаря или казначея не имел права делать никаких распоря­жений по монастырю. А по городам - настоятелям и старцам

не ездить без царского и святительского повеления, а по нуж­ным делам писать с слугами к святителю.

V. Θ монастырских и церковных имениях. Относи­тельно монастырских и церковных вотчин Собор 1551 года постановил: 1) монастырские власти в каждом монастыре должны строго обыскивать, кто давал какие вотчины мона­стырю и, обыскав, должны записывать имена вкладчиков и их родственников для поминовения в дни их памяти. 2) Те вотчины, которые даны монастырям и церквям «в прок», т.е. без выкупа и без права отчуждения, епископы и монастыри не должны продавать, закладывать, вообще отчуждать каким- либо образом, а кто из епископов и настоятелей дерзнет про­давать те вотчины, тот лишается сана. 3) Но ежели вкладчик в своем завещании или другом каком акте напишет, что он отдает вотчину монастырю или церкви до выкупа и назначит при этом и выкупную цену вотчины, то монастырские вла­сти и епископы не должны отказывать родственникам в вы­купе, если они принесут ту сумму, которая назначена вклад­чиком. 4) По соборному приговору постановлено: епископам и монастырям новых монастырских и святительских слобод в городах не учреждать, а ежели учредят, то этим слободам тянуть во всякое городское тягло и судиться городским судом; старые же слободы во всех городах держать и судить о всех делах по старине. 5) Собор запрещает епископам и монасты­рям отдавать деньги в рост, а хлеб «в присып», а повелевает эти деньги и хлеб употреблять на вспомоществование мона­стырским крестьянам; хлеб и деньги выдавать им за поруками и без процентов. Это постановление исполнялось во многих отношениях довольно точно, и вследствие этого крестьяне в монастырских и епископских вотчинах, по свидетельству со­временников, были самые богатые из всех вотчинных сел.

VI. О писании святых икон и книг. 1) Относительно книг Собор 1551 г. по царскому предложению постановил, чтобы в церквях все богослужебные книги были исправны. Наблюдать за исправностью книг Собор поручил поповским старостам, которые должны были осматривать и исправлять

книги и наблюдать за писцами, чтобы они списывали книги исправно с верных образцов и только правильно списанные книги могли продавать. Продажу же книг, списанных неис­правно, поповские старосты должны были запрещать. 2) От­носительно иконописи Собор постановил: писать иконы с древних переводов и образцов, как писали древние греческие иконописцы и как писал Андрей Рублев и другие известные русские иконописцы. А чтобы сообщить больше правильно­сти иконописному делу, Собор постановил: избирать лучших людей по своему мастерству и доброй жизни и объявлять их иконописными мастерами, дать им разные привилегии и дать им учеников, чтобы они учили их, а по выучении - пред­ставляли к местным епископам. Если епископ находил рабо­ту учеников удовлетворительной и согласной с церковными подлинниками, а поведение их незазорным, то объявлял их мастерами, которым предоставлялось право писать иконы; а ежели работа учеников оказывалась неудовлетворительной, несогласной с древними греческими образцами, то епископ запрещал им писать иконы и приказывал им заниматься каким-либо другим мастерством. Лучших иконописных ма­стеров епископы должны были назначать начальниками над другими мастерами и поручать им смотреть как за работами мастеров, гак и за их поведением. А чтобы возвысить звание иконописных мастеров и тем более приохотить к нему луч­ших людей, Собор предписал, чтобы архиереи и весь народ воздавали иконописцам почет «паче простых людей », как церковным служителям.

VII. Об училищах. По царскому предложению Собор постановил: завести училища по всем городам и поручить это дело духовенству. По соборному приговору в Москве и других городах протопопы, священники, дьяконы и все ду­ховные должны были избирать, по благословению святителя, из среды своей добрых священников, дьяконов и дьяков, спо­собных учить грамоте; кроме грамоты требовалось, чтобы они учили церковному нению и письму. В домах своих эти способные учить должны были устраивать училища. В эти

училища священники, дьяконы и все православные христиа­не должны были отдавать своих детей в обучение церковно­му пению, чтению и письму. Священники, дьяконы и дьяки, избранные в учителя, должны обучать своих учеников стра­ху Божию, читать, петь со всяким духовным наказанием, а в особенности они должны были хранить чистоту нравов в своих учениках; учили бы их столько, сколько сами умели, и силу писания раскрывали бы, ничего не укрывая, чтобы уче­ники могли понимать все книги.

VIII. О благотворительности. Собор 1551 года делит дела благотворительности на несколько видов: 1) первый род благотворительности, на который Собор прежде всего обратил внимание, - это благотворительность к церкви. По определению Собора святители должны были смотреть, что­бы церкви не оставались в запустении и без службы, а если где окажутся церкви бедные, то позаботиться удержать тут священников и причт и для этого давать им разные льготы и привилегии, освобождать на некоторое время от разных даней и пошлин и наделять их землями и пашнями. За исключени­ем немногих привилегированных, тогда все церкви платили все подати и пошлины епископу; отсюда деление тогдашних церквей на тяглые и нетяглые. 2) Собор обратил внимание на скитающихся по городам и селам чернецов и черниц. Он тре­бует, чтобы святители, каждый в своей области, брали таких людей, записывали их и отсылали в монастыри. В монасты­рях здоровых из них отдавать под строгое начало и назначать им работы, к каким кто способен, а для старых и больных устраивать больницы при монастырях, снабжать их содержа­нием и пищей и строго смотреть за их поведением, а на содер­жание их государю и святителям делать вклады из своей каз­ны. 3) Собор обращает внимание на пленников; он требует, чтобы русских пленников, приводимых гостями в Москву и другие города, выкупать за счет царской казны. Для этого Со­бор постановил, чтобы государь наложил на народ, по сохам, особую подать, которая была известна под именем «полоня- нечных денег». 4) Относительно нищих вообще Собор поста­

новил, чтобы государь строго запретил возить по городам и селам и класть на улицах для мирского подаяния больных, калек и т.п. и приказал бы по всем городам записывать их в особые книги и устраивать для них богадельни мужские и женские, а в богадельнях кормить и одевать их за счет пода­яний боголюбцев, а ходить за ними приставить из нищих же здоровых мужчин и женщин. Надзор за такими богадельнями был предоставлен выборным священникам и особым цело­вальникам из лучших городских людей. 5) Собор обратил внимание на тех странников, которые ходили по городам и селам с иконами и для сбора подаяния на построение церквей и строго запретил ходить по городам и селам таким странни­кам. А если кто и после этого запрещения ходил с иконами и просил на построение церквей, тех, по определению Собора, должно было выгонять вон из города или селения бичами, а иконы у них отбирать и ставить в церкви.

IX. О праздниках. К праздникам или, по-нынешнему, та­бельным дням Собор причисляет: семь дней до Светлого Вос­кресенья и семь дней после Светлого Воскресенья, т.е. страст­ную и пасхальную недели, день Рождества Христова, день Богоявленья, день святых апостолов Петра и Павла и каждый воскресный день в неделе. В эти дни, по определению Собо­ра, «суды не судятся, людской долг не истязуется, позорища не творятся». Если в какой-либо из этих дней случался день рож­дения государя или кого-либо из его семейства, то все позори­ща, назначаемые в этот день, откладывались до другого дня.

X. О суевериях. На этот предмет обратил внимание сам государь. Он в своей речи к Собору предложил несколько во­просов касательно некоторых суеверных обычаев и просил, чтобы церковь взяла на себя обязанность прекратить эти суе­верия. Собор разделил все суеверия, указанные Царем, на три разряда, из которых к 1-му отнес те, которые должны были уничтожаться одной церковью, ко 2-му те, преследование которых поручалось церкви вместе с государем, а к 3-му те, преследование которых предоставлялось одному государю без участия церкви.

Iразряд суеверий. К нему Собор отнес: 1) неприличный обычай на свадьбах, состоявший в том, что «когда священник поведет с крестом жениха и невесту в церковь, то их сопро­вождают глумотворцы, органщики, гусельники и смехотвор- цы, которые поют разные бесовские песни, пляшут и творят разные бесчинства, а священники им не запрещают». Собор определил, чтобы священники отнюдь не допускали такого бесчинства. 2) Царь заметил Собору, что «в Троицкую Суб­боту по селам и погостам мужчины и женщины сходятся на кладбища для поминовения умерших, причем сперва плачут с великим воплем, а потом, заставивши скоморохов играть раз­ные бесовские игры, начинают скакать, бить в ладоши и петь сатанинские песни». Собор для прекращения этих беспоряд­ков предписал священникам, чтобы они удаляли скоморохов с кладбища, а прихожан своих учили поминать умерших род­ственников молитвами и милостыней, а не песнями. 3) Госу­дарь поставил на вид Собору, «что в народе многие держатся бесовского обычая: в русальную субботу (т.е. в субботу всех святых), на Иванов день, в навечерие Рождества Христова и Богоявления мужчины, женщины и девицы сходятся на ночные пляски и игры и песни, которые продолжаются до заутрени, а иные даже на Пасху или на Радуницу (вторник на Фоминой неделе - Новьский праздник) чинят разные бе­совские дела; обычаи эти: от клич, вьюница, также радуни­ца и другие бесовские заповеданные язычеством, а также в великий четверг палят солому и кличут поутру мертвецов, а невежественные священники берут приносимую им соль и кладут ее под престол и держат ее там от Светлого Воскре­сения до седьмого после Пасхи четверга». Для прекращения этих беспорядков Собор определил, чтобы епископы, каждый в своей области, рассылали по городам и селам грамоты с по­учениями и внушали бы священникам, чтобы строго смотре­ли за прихожанами - не следовать оставшимся от язычества обычаям, а сами не клали бы соли под престол; а если кто из священников будет что подобное делать, тех лишать сана. 4) Царь жаловался Собору, «что суеверный народ в первый

понедельник после Петрова поста ходит вить венки и петь песни по языческому обычаю». Собор на жалобу царя ответил запрещением этого обычая.

II разряд суеверий, преследование которых должно быть предоставлено церкви и государю; к ним собор отнес: 1. «Обычай перед судебным поединком советоваться с волх­вами и чародеями, которые прельщают народ разными ере­тическими хитростями, предлагают поединщикам свои ку- деснические пособия и по Аристотелевым Вратам и Рафлям и звездам, показывающим счастливые и несчастливые часы, прельщают людей, вследствие чего ябедники, надеясь на ку- десничество, не мирятся, выходят на бой и побиваются, - от­чего умножается ябедничество». Собор возложил на государя обязанность издать указ, чтобы не было волхвов, чародеев и кудесников, а если и после указа окажутся таковые, то на них налагать государеву опалу. Церковь же со своей стороны должна была учить христиан, чтобы они не верили волхвам и чародеям и не слушались их; тех же, которые не последуют этим внушениям, положено было отлучать от церкви и про­клинать. 2. Царь заметил, что в Пскове мужчины и женщины, чернецы и черницы моются вместе в банях, и собор на это замечание определил, что государь должен запретить муж­чинам и женщинам мыться в банях вместе, а что касается до чернецов и черниц, то церковь брала на себя принятие мер к прекращению между ними разных безнравственных обыча- ев¹. Царь спрашивал соборного мнения о тех людях, «кото­рые знают разные еретические хитрости: Рафли, Воронограй, Шестокрыл, Астрономию, Зодию, Альманах, Звездочет, Ари­стотелевы Враты и иные составы и мудрости еретические и кобы бесовские и ими прельщают людей и от Бога отлучают». Собор решил относительно людей, занимающихся еретиче­скими мудростями, так: он предложил государю назначить таковым по мирским законам казнь, а епископам предписал преследовать их церковным отлучением и проклятием. 3. Со-

бор на основании церковных правил определил отлучать от церкви тех христиан, которые будут следовать эллинским обычаям: «призывать волхвов, плескать и плясать под бочка­ми, призывать духов над корчагами, веровать в получаи, т.е. в роженицу, в обавников, кобников, волховать в марте месяце и при зарождении каждого месяца, раскладывать огни в во­ротах своих домов и перед торговищами и, волхвуя, с женами и детьми проходить сквозь тот огонь». Собор определил про­сить государя, чтобы он указал по всем городам не чинить эллинских бесовских игр и плясаний, а священникам пред­писал убеждать народ оставить подобные игры и обычаи.

III разряд суеверий, преследование которых возложено было на одного государя, был следующий: 1. «Что по дальним городам и селам скоморохи ходят большими ватагами человек по 60, по 70 и по 100 и в деревнях у крестьян сильно пьют и едят, подламывают клети и по дорогам разбивают». 2. «Что боярские дети и всякие бражники зернью играют и пропива­ются, службы не служат, ни промыслами не занимаются и от них всякое зло чинится: крадут и разбивают и души губят». 3. «Что по селам, погостам ходят лживые пророки мужчины и женщины, девки и старухи нагие и босые, распустя длинные волосы, трясутся и убиваются, говорят, что им явилась св. Пят­ница Анастасия и велела им заповедать христианам, чтобы по средам и пятницам не делали ручного дела и платья не мыли и т.п.». Собор просил об уничтожении этих беспорядков само­го царя, чтобы он сам принял меры против скоморохов, про­тив игры в зернь и против лживых пророков. По предложению царя Собор имел право взять на себя уничтожение всех этих бесчинств и ввести порядок в жизнь мирян. Вероятно, Иван Васильевич сделал это предложение духовенству, потому что на западе эти дела находятся в церковном ведении. Но наше духовенство отклонило от себя ведение делами мирян, оно определило над ними только духовный надзор.

Устав о разбойных и татебных делах. Начало этого уста­ва относится к царствованию Ивана Васильевича, но он посто­янно пополнялся в последующие царствования и в конце насто­

ящего периода состоял из следующих отделов: 1) об управлении и судопроизводстве по разбойным делам; 2) о порядке судопро­изводства по разбойным делам; 3) о наказаниях за уголовные преступления; и 4) об удовлетворении обиженного.

I. Управление и судопроизводство. Главное управление по разбойным и татебным делам принадлежало особому цен­тральному ведомству, так называемому Разбойному Приказу, который назначал всех судей по разбойным делам и делал все распоряжения относительно суда по этим делам; местное же заведование разбойных дел принадлежало выборным губ­ным старостам. Относительно губных старост устав требует: 1. Чтобы губные старосты по городам были выборными от всяких людей, т.е. от всех классов. 2. Губным целовальникам с губными старостами у дела быть выборным только от со­шных людей. 3. Губным дьякам у дела быть по выбору вся­ких людей. 4. В губной избе и при тюрьмах сторожам быть у дела по выбору от сошных людей и за круговой порукой их. 5. Губным старостам, целовальникам и дьякам без крестного целования у дела не быть. 6. Судом губным старостам, цело­вальникам и дьякам ведаться в Разбойном Приказе. 7. Ежели истец будет бить челом на губного старосту в его недруже- стве к нему или в том, что его противник родственник губ­ному старосте, то при деле его быть еще губному старосте из другого города. 8. Губным старостам в городах и в губах вме­нялось в обязанность каждогодно сзывать обывателей или ездить к ним и спрашивать, не знают ли они какого татя или разбойника или чего-либо про разбой, чтобы таким образом нигде не было притона для лихих людей. 9. Если же обыск­ные люди скажут, что у них татей и разбойников нет, а после у них найдутся тати или разбойники, то с обыскных людей брать «выти» в пользу обиженных, а двух или трех лучших людей из обыскных бить кнутом. Ежели в какой-либо общине пойман будет тать или разбойник, а та община не ловила его, не представляла в суд и не объявляла, то на ней взыскивать выти в иск истца и настрого приказать ей, чтобы впредь не укрывала татей и разбойников.

II. Порядок судопроизводства по разбойным делам. Раз­бойный Устав говорит: 1. Что разбойников и воров (лихих людей) должно брать под арест, а дворы их, имение и хлеб молоченый опечатывать, а хлеб, стоящий еще в поле, на кор­ню, описывать и все это отдавать на сохранение обществу до тех пор, пока не окончится суд, самих же их подвергать пытке. 2. Ежели на которых людях будут искать в разбое и татьбе, но без поличного, и ежели истец для подтверждения своего иска не может представить других доказательств, кро­ме поля и крестного целования, то о таких людях делать по­вальный обыск; а если на обыске скажут, что они лихие люди, но «лиха их не укажут», то их пытать, и если повинятся с пытки, то сажать их в тюрьму до государева указа, а име­ние их опечатать. Такой порядок существовал при царе Иване Васильевиче. Но при царе Федоре Ивановиче он изменился, именно при нем было постановлено: таких людей отсылать в Судный Приказ (т.е. в гражданский суд), и когда в Судном Приказе дойдет дело до пыток, то отсылать в Разбойный При­каз. 3. Ежели приведут какого человека с поличным, а полич­ное у него вынут с приставом и понятыми, и он поличного не отведет, то его пытать, а потом, смотря по тому, что он скажет на пытке, казнить его или сажать в тюрьму - «указ чинить, до чего доведется», сказано в уставе. А ежели кого истцы приве­дут с поличным, взятым у него без пристава и понятых, а он будет говорить, что у него поличного не было, то по нему де­лать обыск и «по обыску чинить указ». Точно так же, если кто не дает истцу, пришедшему с приставом и понятыми, взять у него поличное или отнимет поличное у истца, то по нему делать обыск и «по обыску чинить указ». 4. Ежели тать или разбойник с пытки оговорит кого из своих товарищей, то их брать под арест, переписав и запечатав их имение, и делать им очную ставку с языком (т.е. с тем, кто оговорит их) и еже­ли после очной ставки оговоривший будет стоять на своем, а оговоренный будет просить об обыске, то сделать по нему большой обыск. Если на обыске оговоренного называли ли­хим человеком, то его казнили вместе с тем, кто оговорил его;

а ежели его одобряли, то он отдавался « на чистые поруки» с записью и ему возвращалось все его имение. А ежели вор оговорил вольного бродячего человека, который скажет, что его никто не знает, то его пытать, и если с пытки повинится, то казнить смертью, а не повинится - отдать на поруки; а если не будет по нему порук, то посадить в тюрьму до тех пор, пока найдутся поруки. Если оговоренного человека при обы­ске одна половина обыскных людей одобрит, а другая назовет лихим человеком, то его отдавать на поруки тем обыскным людям, которые его одобрили. А ежели большая половина обыскных людей назовет оговоренного лихим человеком или скажет, что не знает его, то такого пытать накрепко, а потом посадить в тюрьму до смерти, а имение его отдавать в выть. 5. Ежели вор или разбойник оговорит в воровстве или разбое слуг и дворников, принадлежащих дворянам или приказным людям, и ежели дворяне или приказные люди скажут, что у них таковые слуги есть, а в суд их не представят, то с них самих брать поручную запись в том, что представят своих оговоренных слуг на очную ставку в суд. А ежели будут ого­ворены в татьбе или разбое сами дворяне и приказные люди вместе с их слугами и крестьянами, то их брать, опечатав их дворы, и делать им очную ставку «с языком», а после очной ставки пытать сперва слуг и крестьян, а если эти с пыток ска­жут на своих господ, то пытать и господ. А ежели дворяне или приказные люди кого-либо из своих людей приведут в суд и оговорят их в разбое или воровстве, или подводе, то таких людей расспрашивать и пытать без обыска и «чинить указ кто до чего доведется».

III. О наказаниях преступников. По Разбойному Уставу назначены следующие наказания уголовным преступникам: 1) татя за первую татьбу наказывать кнутом и отдавать на по­руки, а если по нем нет порук, то сажать в тюрьму; за вторую татьбу - бить кнутом, отсечь руку и покинуть; за третью и четвертую татьбу - казнить смертью; за первую церковную татьбу татя казнить смертью. 2) Разбойника, повинившегося в разбое, при царе Иване Васильевиче наказывали смертью, а не

повинившегося заключали в тюрьму до самой его смерти. Но при Борисе Федоровиче относительно разбойников было сде­лано следующее изменение: если разбойники с пыток скажут, что участвовали в одном разбое, а в том разбое было убийство или поджог дворовый или хлебный, то их казнить смертью; а ежели разбойники скажут, что участвовали в трех разбоях и в тех разбоях не было убийства или поджога, то их также казнить смертью; а ежели разбойники сознаются в одном или в двух разбоях, но таких, которые не сопровождались убий­ством или поджогом, то их сажать в тюрьму до тех пор, пока укажет государь. 3) Обвиненные в притонодержательстве та­тей и разбойников подвергаются тому же наказанию, какому и тати с разбойниками; той же казни подвергаются и те, кото­рых уличат в пособничестве ворам и разбойникам. Если кого тати или разбойники оговорят с пыток, что они отдавали ему на сбережение татебное или разбойное или продали ему татеб- ное и разбойное заведомо, то поклажи или покупки на таковых доправлять сполна и сверх того брать выти на истца, а самих отдавать на поруки или же сажать в тюрьму, если по ним не будет порук; а ежели о ком тати или разбойники скажут, что отдавали им поклажи или продавали татебное и разбойное, но не заведомо, то таковые поклажи и покупки брать с них спол­на, выти же брать с них только в покупках, чтобы не покупали без порук, а в поклаже вытей не брать.

IV. Об удовлетворении истцов по разбойным и татеб- ным делам. В этом отделе говорится: 1) ежели разбойник с пытки повинится, что он и его товарищи ограбили истца и взя­ли его имение, но что это имение они уже растратили, то истцу давать только половину того, что он покажет (предполагалось, что истец непременно увеличит количество разграбленного у него), и это доправлять из имения разбойника, а чего не хватит, то из имения соучастников разбойника. Это по закону царя Ивана Васильевича; а при Федоре Ивановиче полагалось брать истцу из имения разбойника только то, в чем он сам повинится с пытки, а больше того не брать. 2) Ежели разбойник и его то­варищи с пытки повинятся, что грабили, а сколько награбили,

не упомянут, то истцу выдавать только четверть того, что он покажет. А ежели разбойник с пытки скажет, сколько он взял именно, а остальное не упомнит, то, в чем разбойник винится именно, - брать истцу сполна, а за остальное, чего разбойник не упомнит, брать только четверть. 3) Ежели, по удовлетворе­нии истца, у разбойника останется что-либо из его имения, то это продать «на государя»; а ежели из разбойничьих животов чего недостанет на удовлетворение истца, того истцу не давать из чужих животов и на вытчиков не разводить.

Последние годы XVI столетия ознаменовались двумя весьма важными узаконениями, много способствовавши­ми падению русского общества в последующие столетия. Эти узаконения: 1) указ о прикреплении крестьян к земле и 2) указ о холопах.

Указ о прикреплении крестьян к земле не дошел до пас ни в копии, ни в подлиннике, но, судя по указаниям дру­гих памятников, он был издан в 1591 году. По этому указу все крестьяне, состоявшие в тягле, потеряли прежнее право свободного перехода с одной земли на другую и навсегда были прикреплены к той земле, на которой их застал указ, без различия - была ли это дворцовая земля, или черная, или монастырская, вотчинная или поместная - все равно. Соб­ственно, это еще не было порабощение крестьян, и сделано это было только в интересах казны, именно, для более пра­вильного сбора податей, но тем не менее с издания указа в 1591 г. крестьяне, переходившие от одного владельца к друго­му, стали называться уже беглыми, и прежний владелец полу­чил право отыскивать беглых крестьян и возвращать на свои земли точно так же, как прежде владельцы отыскивали своих рабов. Впрочем, в силу указа 1591 г. крестьяне еще не были сравнены с рабами; они еще были полноправными членами общины и сделались только бессменными жильцами занятой ими земли, они сделались крепкими не владельцу, а только земле. Таким образом, со времени издания указа 1591 г. право крестьянина жить на той или другой земле уже не зависело от частных гражданских сделок его с землевладельцем, но

обратилось в государственную повинность как для землев­ладельца, так и для крестьянина, так что и само наделение крестьянина землей уже не зависело от землевладельца, а определялось законом. Но это первое узаконение о прикре­плении крестьян, еще не касающееся личности крестьянина, а только отношений его к государству, в следующем периоде мало-помалу изменялось, и в XVIII столетии крестьяне сде­лались уже полными рабами своих господ.

Указ о холопах был издан в 1597 году. По нему все ка­бальные холопы, в прежнее время полусвободные люди, были почти сравнены с полными холопами или рабами. По закону 1597 г. всех кабальных холопов велено было записывать в хо­лопьи книги и считать прикрепленными к личности господи­на точно так же, как крестьяне считались прикрепленными к земле. Вследствие этого крепости и кабалы холопьи дозволе­но было совершать во всех городах и записывать в городские крепостные книги. По новому закону вся разница между пол­ными и кабальными холопами состояла только в том, что ка­бальные были крепки своему господину только до его смерти и господин не мог ни продать кабального, ни заложить, ни от­дать его в приданое или по завещанию. Узаконение о кабаль­ных холопах было особенно тяжело для вольных людей. В силу этого нового узаконения все вольные люди, которые на­нялись на определенный срок, хотя бы на полгода, в службу к какому-нибудь господину, по окончании срока своей службы уже не могли отойти от господина, а делались крепкими ему, и на них выдавались кабалы. Впрочем, в таком виде закон о холопах просуществовал недолго.

Узаконения о вотчинах и поместьях. По изданию цар­ского Судебника вотчины и поместья в Московском государ­стве начали постепенно сливаться, т.е. вотчины мало-помалу стали принимать характер поместий, а поместья - характер вотчин. Причиной этого было то, что на вотчины стали на­лагаться разные службы чисто государственного характера и они, таким образом, стали постепенно терять характер част­ной собственности, а наоборот, поместья стали принимать

характер частный, но в то же время с них не были сложены все прежние службы и повинности. Это слитие вотчин с по­местьями постепенно все увеличивалось, и к концу царствова­ния Анны Иоанновны они слились до того, что между ними не стало никакой разницы и названия поместья и вотчина стали совершенно однозначными.

I. При слиянии вотчин с поместьями правительство пре­жде всего обратило внимание на монастырские и церковные вотчины. Через два месяца по издании Судебника был издан закон, по которому монастыри и епископы не могли приобре­тать земли без государева дозволения. В этом законе говорит­ся: 1) ежели кто продаст вотчину в монастырь или святителю без доклада государю, то эта вотчина отбирается на государя безденежно. А ежели вотчина будет дана на помин души, то она остается за монастырем и родственники давшего в мона­стырь вотчину не имеют права выкупить ее, если передавший в своем духовном завещании или другом каком акте не предо­ставил им право выкупа. 2) Ежели святитель или монастыри завладели каким-либо поместьем или черными землями по закладным или другим каким образом, то таковые поместья или земли отчислять к тому ведомству, к которому они при­надлежат исстари. В 1559 г. это узаконение было пополнено новым. В этом новом узаконения о вотчинах сказано: 1) в вы­купных вотчинах пашенные и лесные земли должны быть в одной цене. 2) Ежели вотчичи пожелают выкупить вотчину у монастыря, поступившую к нему по духовной, и будут жа­ловаться на высокую цену, которая назначена для выкупа, а грамота, по которой вотчина отдавалась в монастырь, будет уже написана, скреплена печатями и записана у святителя в книге, то им выкупать вотчину по той цене, которая назна­чена в грамоте. Но ежели вотчичи еще до утверждения ду­ховной будут бить челом на дороговизну выкупной цены, то им давать межевщиков и предоставить выкуп вотчины по той цене, которой она стоит.

II. За монастырскими вотчинами было обращено внима­ние на вотчины служилых людей. В 1562 г. был издан закон,

по которому служилым князьям запрещалось свои вотчины менять, продавать, закладывать и отдавать за сестрами в при­даное. А ежели какой служилый князь умирал бездетным, то по новому закону его вотчина не переходила к его родствен­никам, а отбиралась на государя. Таким образом, по этому закону старинные княжеские вотчины получили характер по­местных земель.

III. За княжескими вотчинами было обращено внимание и на боярские вотчины, но не на покупные, а на те, которые были даны боярам государем. В 1572 г. был издан закон, по ко­торому только те вотчины поступали в надел родственникам, о которых в жалованной грамоте именно было сказано, что они даются такому-то и его роду. А у кого в государевой жало­ванной грамоте будет написано, что вотчина дается только на его лицо, или у кого вовсе не будет жалованных грамот, то по смерти этих вотчинников вотчины их брать на государя, хотя бы после них и оставались дети. Да и в тех вотчинах, которые были даны в род, по новому закону сделано значительное огра­ничение относительно порядка наследования в них; именно, по новому закону было определено: 1) после отца наследовать детям; 2) а если не будет детей, то родным братьям, их детям и внучатам; 3) если который сын или внук помрет бездетным, то его жребий отдавать его братьям, дядям, племянникам или внучатам, а далее внучат жалованную вотчину не отдавать; 4) если который внук умрет бездетным и после него останутся только правнучатые братья, то им вотчины не отдавать, а от­бирать ее на государя. Потом, в 1627 году, относительно жало­ванных вотчин был издан дополнительный закон, по которому бездетная жена отстранялась от наследства в выслуженных вотчинах мужа, а напротив, дочери, сестры, племянницы и другие родственницы, как замужние, так и незамужние, допу­скались к наследству. В 1628 г. этот закон был дополнен новым законом, по которому дочь вотчинника допускалась к наслед­ству в выслуженной вотчине только в таком случае, когда у него не было сыновей. В 1628 году было издано узаконение, которым ограничивалось право наследования и родовыми вот­

чинами; это узаконение приравняло родовые вотчины к выслу­женным. По этому закону полагалось, что родовые вотчины по смерти вотчинника могли переходить во владение других его родственников, но отнюдь не жены, которой выдавалось при­даное и четвертая часть из движимого имения и купленных вотчин мужа. Поэтому если после вотчинника не оставалось других родственников, кроме бездетной жены, то вотчина его отписывалась на государя и шла в раздачу поместий слу­жилым людям. Таким образом Московские князья подвергли ограничению выслуженные и родовые вотчины относительно порядка наследования ими и оставили неприкосновенными только вотчины, приобретенные покупкой.

Узаконения о поместьях. Вместе с тем как выслу женные и родовые вотчины постепенно утрачивали характер частной собственности, поместья, напротив, принимали характер вот­чин. Так: 1) указом 1618 г. поместья дворян и детей боярских, убитых на войне или взятых в плен, определено оставлять за их женами и детьми, а не будет их, то родственникам, если же не будет и родственников, то отдавать поместья другим слу­жилым людям того же города, но неиногородным. 2) По указу 1622 г. дозволялось вдовам и дочерям помещиков выходить замуж с их прожиточными поместьями (т.е. теми, которые да­вались им на прожитие как пенсия по смерти мужи или отца), и эти поместья записывались за их женихами. Точно так же вдовы и дочери помещиков и сами помещики за старостью и болезнями могли передавать свои поместья родственникам, с тем чтобы они обязались кормить и поить их и нести за них службу. 3) Указ 1687 г. узаконивает, что ежели кто из дворян и детей боярских будут находиться в плену 10 лет, а их поме­стья в отсутствие их поступят в раздачу, то по возвращении из плена возвращать им поместья; а ежели бы они пробыли в плену более 10 лет, то лишались права на возвращение поме­стий, но взамен этого им давалось право скорейшего получе­ния новых поместий, прежде всех других челобитчиков. На­конец, 4) Указом 1641 г. определялось: пустопорожние земли, не записанные в оброчные статьи, отдавать служилым людям

как льготу, на 15 лет, с тем чтобы они в эти 15 лет строили дворы на льготных землях, заселяли их крестьянами, пахали пашни и расчищали леса. А когда заканчивались льготные 15 лет, тогда эти земли отдавались в поместья тем же льготным людям, а в вотчины их уже не отдавали.

Узаконения относительно порядка государственной службы. I. Относительно порядка государственной службы в один год с царским Судебником было издано узаконение, по которому запрещается князьям и детям боярским, пока они еще не дослужатся боярского звания или чина воеводы, счи­таться местами с воеводами. В этом же узаконении для счета воеводских мест положено: «Большой полк, правая и левая рука считаются по местам (т.е. воевода большого полка за­нимает первое место, а воеводы правой и левой руки - вто­рое), а передовой и сторожевой полки местом меньше перва- го воеводы большего полка, а до правой и левой руки и до втораго воеводы в большом полку им дела нет. А кто с кем в одном полку послан, тот того и меньше. А государь, по­сылая воевод, разсуждает их отечество, кто кого дородился и кто может обычай ратный содержать». Таковы были меры, существовавшие при царе Иване Васильевиче и Федоре Ива­новиче для ограничения местничества. II. В царствование Бориса Федоровича Годунова в 1604 году было издано другое узаконение, касавшееся собственно порядка военной службы с поместий и вотчин. В этом узаконении: 1) требуется, чтобы все епископские и монастырские люди, годные к службе, не­медленно были вооружены и отправлены в поход. 2) Здесь из­менен прежний порядок относительно сбора служилых людей с поместий и вотчин, и вместо 100 четвертей земли назначено 200 четвертей, с которых должен быть выслан холоп на коне, в полном вооружении и с запасами, и притом присылка холопа дозволяется только тогда, когда сам господин не может явить­ся на службу по болезни или по другому случаю. 3) Ежели кто из помещиков и вотчинников будут отпущены из полка за ра­нами или выйдут из плена, то им оставаться дома и два года не высылать вместо себя слуг. А также вдовам и малолетним

детям, у которых мужья или отцы будут убиты или будут в плену два года, не высылать слуг на службу. 4) Кто из дво­рян, боярских детей и других служилых людей не вышлют на службу слуг и не явятся сами, у тех отбирать земли и столько четвертей, со скольких они не выслали слуг. А с епископов и монастырей - за каждого невысланного слугу взыскать по 15 рублей (тогдашний рубль равняется 6 нынешним), и самих невысланных слуг записывать в стрельцы; а с тех епископов и монастырей, которые не будут иметь годных к службе слуг, в военное время за каждого слугу, которого они должны вы­слать, брать по гривне. III. В 1642 году было издано еще уза­конение, в котором требовалось: 1) что если кто из служилых людей, записанные по разборным книгам 1622 года и верстан­ные поместьями или отмеченные недорослями, избегая госу­даревой службы, покинут свои поместья и вотчины и дадут на себя служилые кабалы или поженятся на крепостных женках и девках, то тех людей с женками и детьми из боярских домов брать на государеву службу и писать по городам, где их поме­стья и вотчины. 2) Тех же, которые в разборных книгах 1622 года не были записаны, оставлять за теми, кому они дали на себя кабалу. 3) На будущее же время дворян боярских детей и других служилых людей, верстанных и неверстанных, и недо­рослей в кабалу никому не брать.

Узаконение о полицейских мерах. I. Первое из узако­нений о полицейских мерах, изданное в 1622 году, заключает в себе правила тушения пожаров в Москве. В прежнее вре­мя пожарные повинности лежали только на черных сотнях, но по новому узаконению доставление содержания пожарным людям и лошадям распространено на гостиные и суконные сотни, и требовалось, чтобы вместо прежних 120 человек по­жарных служителей, так называемых земских ярыжек, город содержал только 100 человек, а для пожарных случаев каждод­невно было бы на земском дворе по 4 лошади вместо прежних трех. Каждой сотне определено выдавать из казны по 30 по­жарных труб и держать их также на земском дворе и смотреть накрепко, чтобы люди, приставленные к пожарным трубам, в

случае пожара являлись бы немедленно со своими трубами, и чтобы пожарные трубы были медные. II. В 1627 году было из­дано узаконение, в котором подтверждалось прежнее правило о том, чтобы пойманных на дороге лошадей приводить в Зем­ский или Разбойный Приказ, и прибавлено, что если по про­шествии пяти или шести дней не отыщется хозяин лошади, то ее продавать на государя, но прежде показывать ее барыш­никам с конской площадки для справки по книгам и не знают ли хозяина ее. III. В 1629 году было издано несколько новых узаконений против пожаров в Москве, по которым меры к по- тушению пожаров частью возлагались на казну, а частью на земство. Этими новыми узаконениями: 1) постановлено всех извозчиков в Москве ведать в Земском Приказе и переписать в книги, а которые из них не будут записаны, тех наказать. 2) К прежним 100 ярыжкам прибавлено еще 100 человек, и жало­ванье им определено выдавать из Приказа Большого Прихода, из государевой казны. 3) Из государевой же казны устроить на Земском Дворе бочки и телеги и 50 пожарных щитов по 5 и по 4 сажени, и щиты эти делать с рукоятями, и чтобы бочки с водой и извозчики поочередно стояли на Земском Дворе каж­дый день и ночь, по 20 человек с лошадьми. 4) По большим улицам на каждые 10 дворов иметь по большому колодезю для пожарных случаев. Кроме этих мер против пожаров как в Москве, так и по всем другим городам и селениям должны были соблюдаться прежние узаконения: чтобы домов и мыль­ниц летом не топить, а для этого объезжие головы должны были весной запечатывать печи в банях и домах. IV. В 1640 году было издано узаконение, которым запрещалось биться на кулачки в Белом городе, Каменном и Земляном, а тех, которые нарушат это узаконение, приводить в Земский Приказ и бить кнутом. V. В 1642 г. были изданы полицейские узаконения относительно проезжих дорог, мытов и перевозов. По этим узаконениям: 1) не дозволялось заводить по дорогам мытни- цы для сбора пошлин в пользу владельцев, а также без разре­шения государя запрещалось устраивать мосты и перевозы в тех местах, где можно переезжать вброд, а также запрещалось

делать запруды на реках, чтобы не было переезда вброд. 2) На указных мытах и перевозах не брать лишних пошлин против уставных грамот, а со служилых людей и с их слуг и запасов вовсе не брать мытных и перевозных пошлин. 3) Ежели кто захочет устроить мельницу и тем уничтожит брод через реку, тот должен устроить мост или перевоз, с тем чтобы мостовых или перевозных пошлин не брать.

Узаконения о взыскании долгов. В дополнение к узако­нениям царского Судебника о займах были узаконены следую­щие судебно-полицейские меры о взыскании долгов и исков по суду:

I. В 1555 г. царь приговорил со всеми боярами, чтобы по суду в 100 рублях ставить на правеж не более одного месяца, а больше или меньше - по расчету; а тех, с кого в законный срок поправить долга нельзя, отдавать кредитору головой до искупа. А ежели кто будет просить о переводе долга на друго­го, то ему давать на перевод другой месяц сроку, но отнюдь не больше, чтобы не волочить кредитора.

II. Другое узаконение о правеже долга было издано в 1558 г. В этом узаконении: 1) назначаются разные сроки для правежа служилых и неслужилых людей, именно: для слу­жилых людей двухмесячный срок для правежа по долгу в 100 рублей, а больше или меньше - по расчету, а для неслужилых - прежний, месячный. 2) Постановлено, чтобы на служилых и неслужилых людях денежные и хлебные долги по кабалам, долговым памятям и духовным править в 5 лет «истину» (обык­новенно без процентов, а хлеб без насыпу), рассчитав долг на 5 жеребьев, если же в 5 лет не уплатят, тогда взыскивать весь капитал сполна, а проценты вполовину, т.е. на 10 рублей - 1 рубль. А ежели кто из служилых людей в урочные 5 лет будут на службе в отъезде, то по возвращении им платить все долги сполна, но без процентов. 3) Ежели кто, взяв деньги на срок под залог, по истечении срока в месяц или два не уплатит долга, то заимодавец должен оповестить его через двух-трех посто­ронних людей, что если он в неделю или вдве не уплатит ему истину и рост, то за клад его будет продан, и ежели после этой

повестки должник не сделает полной уплаты, то заимодавец должен известить об этом старосту и целовальников и в при­сутствии их и посторонних людей продать заклад, а из выру­ченных денег взять себе, сколько следует в уплату долга и про­центов, а остальное возвратить тому, чей был заклад. Если же вырученных денег недоставало для уплаты долга и процентов, то недостающее доправлялось из остального имения должни­ка. 4) Ежели кто возьмет денег взаймы или в ссуду без кабалы и без памяти и на суде не отопрется от долга, то на таковых правеж давать всегда и долг с них взыскивать сполна.

В том же 1558 году было издано узаконение о платеже долгов по закладным вотчинам. В этом узаконении сказано: ежели кто, занимая деньги, закладывал кредитору вотчину с тем, чтобы тот вместо процентов пользовался доходом с пашен, и будет он в силах свой долг выплатить в урочные 5 лет и в пер­вый год выплатит следующую с него пятую долю, то ему вот­чину возвратить и пахать на себя, только с тем, впрочем, чтобы он до полной уплаты не мог ни продать, ни заложить вотчины. А кто ту заложенную вотчину купил до уплаты вотчинником долга, и ежели вотчинник, продав вотчину, не уплатит долга и скроется, то покупщику платить тот долг по закладной, а не будет у него денег, то вотчину у него взять и отдать заимодав­цу; покупщик же лишается своих денег, потому что, покупая вотчину, он должен был справиться с теми книгами у дьяка, в которых записываются все вотчинные купли и закладные.

IV. В 1558 году было издано узаконение о правеже ро­стов по старым кабалам. В этом узаконении сказано: которые люди повинятся в долге по старым кабалам, то на них править деньги и рост на 15 лет, не далее, а которые люди не повинятся в долге, с тех тоже брать росты до 15 лет; а далее по старым кабалам суда нет. А кто будет искать по кабалам, которые он подписал уплаченными, тем не давать суда. А которые долж­ники будут лживить на кабалы и заемные памяти своей руки и будут показывать на подписавших, которые уже умерли, то таковой оговорки не принимать и взыскивать с них долг. Это правило было подтверждено еще указом 1622 года.

V. В 1628 г. было издано узаконение, в котором определя­лось брать росты только до тех пор, пока они не сравняются с самим капиталом (т.е. только за 5 лет). Но это относилось толь­ко к тем кабалам, по которым не было челобитен в свое время.

VI. В 1635 году было издано важное узаконение об от­мене исков по долгам без кабальных записей. В этом узако­нении сказано, что суд признает только те долги, по которым истцы представят кабальные записи или крепости, а те иски, по которым не представлены долговые памяти, кабальные или крепости отвергаются судом. Для тех же, которые дали в долг без записей или памятей еще до издания нового узаконения, назначен двухгодичный срок для иска по таким долгам.

Узаконение о судопроизводстве. I. В 1556 году было из­дана узаконение, касавшееся судебных доказательств и преи­мущественно обыска. Это доказательство по новому узаконе­нию допускалось только в крайних случаях, когда все другие доказательства были недостаточны. По узаконению 1556 года требовалось: 1) Ежели истец или ответчик будут слаться на обыск многими людьми именно, то судьям вершить дело по обыску, а сверх обыска, поля или крестного целования не при­суждать; а велеть обыскивать старостам и целовальникам и, чтобы истец или ответчик не ссылались на людей, состоящих с ними в родстве. 2) Ежели истец или ответчик на боярском суде будут слаться в обыске безыменно, то боярам писать к старостам и целовальникам, чтобы они обыскивали в своем ведомстве многими лучшими людьми: князьями и боярскими детьми, их приказчиками, священниками и лучшими посад­скими людьми, и обыскивать с очей на очи, а заочно обыск­ных людей не писали, а обыскные люди писали бы свои пока­зания сами, и чтобы прикладывали к обыскам руки, как они сами, так и их отцы духовные. 3) Ежели из обыскных людей одни скажут в пользу истца, а другие в пользу ответчика, то оправдать того, по ком будет больше обыскных людей, а поля и крестного целования не присуждать, и сверх того поручить местному архиерею или архимандриту разведать, которая сторона сказала правду и которая солгала, лживую сторону

наказать. 4) Ежели обыскные люди скажут поровну: полови­на по истце и половина по ответчике, то тем дело не кончать, а назначать новый обыск и приказать старостам и целоваль­никам, чтобы они обыскали иными людьми о том, которая половина в прежнем обыске солгала, и с той половины, на которую доведут, что она солгала, выбрать из 100 человек - 5 или 6 человек лучших людей и бить их кнутом, а духовных отсылать к святителю; на лживых же обыскных людях до- правлять все убытки и проторы по обыску; а ежели но ложно­му обыску попытают (т.е. подвергнут пытке то лицо, о кото­ром был обыск), то с тех же обыскных людей взять бесчестье вдвое. Таким же порядком наказывать и тех обыскных людей, которые в одном обыске «двои речи говорят». 5) Ежели истец или ответчик сошлются на суде не на многих людей, человек на 5 или на 6, а те люди будут недостойны веры, то таковыми людьми не обыскивать, а вершить дело по суду и по делу (т.е. по тем данным, которые имелись и без обыска). Но ежели кто сошлется на боярина или на дьяка, или вообще на человека, заслуживающего доверия, то таковой ссылки не отставлять и вершить дело по этой ссылке без поля и крестного целования. Точно так же не отставлять ссылки, когда кто сошлется на кого-либо из виновных, хотя бы этот виноватый был человек, т.е. что он примет вину на себя, ежели будет доказано, что он сказал неправду. 6) К старостам и целовальникам грамоты о произведении обысков посылать с недельщиками запечатан­ные. А старостам к сделанным ими обыскам прикладывать свои руки и посылать обыски с теми же недельщиками и так­же запечатанные. 7) Ежели в каком деле досудятся до поля, а истец и ответчик, став у поля, будут просить, чтобы присуди­ли крестное целование, то поле отставить и дать на волю ист­ца или ответчика - хочет он сам поцелует крест, хочет даст целовать крест своему противнику.

II. В 1625 году было издано узаконение относительно по - рядка при целовании креста. В этом узаконении предписыва­ется: 1) в Москве в судных делах целовать крест по-прежнему у Николы Старого, а к целованию допускать только три раза,

а дальше тому же человеку ни в каких исках креста не цело­вать. 2) В делах между русскими и иностранцами крест цело­вать в приказе, где дело производится, а не у Николы Старо­го; с иноземцев брать присягу по их закону. 3) К целованию креста допускать людей, имеющих не менее 20 лет от роду, а подставных, наемных людей к целованию креста не допу­скать; но господа могут присылать за себя к крестному цело­ванию своих слуг.

III. Узаконение, изданное в 1628 году, касается поряд­ка явки в суд. В этом узаконении: 1) требуется, что если кто даст на себя поручную запись в том, что явится в суд, а сам не явится ни в первый срок, ни во второй, то на нем или на его поручителе доправить проести (т.е. уплату за то, что из­держал истец), и волокиты, и расходы приставные; а кто не явится и в третий срок, на того выдавать бессудную грамоту. 2) Кто, начав тяжбу и дав на себя поручную запись, не до­ждавшись судебного решения, отъедет из Москвы, на том или на его поручителе взять проести и волокиты и решить дело по суду. 3) Который истец, подав челобитную, не ходит в суд неделю, то ответчику его давать запись и отказать истцу в иске, если будет известно, что истец не явился в суд не по бо­лезни. 4) Ежели служилые люди, получив отсрочку для явки в суд ради службы, не являлись в суд по окончании службы и отсрочки, то им посылались новые позывные грамоты на другой срок и если они не являлись и тогда, то с них взыски­вались также проести и волокиты в пользу истца.

IV В 1629 году было издано новое узаконение о порядке явки в суд. По этому узаконению: 1) требуется, что если кто по зазывным грамотам посылал вместо себя в суд родствен­ников или доверенных из своих людей, то когда дело дойдет до обыска, доверенным не должно оставаться при обыске, а ехать в Москву. 2) Ежели в исках на большую сумму по суду ответчик «даст на душу истцу», т.е. предоставит ему целовать крест, а тот, не целовав креста, пришлет своего человека, то уже предоставит на волю ответчика допустить присланного человека к целованию креста, или не допускать. 3) Поверен­

ные, по требованию суда, до окончания судного дела должны являться на суд. 4) Если вызывались в суд дворяне или слу­жилые люди, состоявшие на службе в дальних городах, и по окончании службы и первой отсрочки не являлись в суд, то для явки в суд им назначался поверстный срок. 5) Ежели истец или ответчик, дав по себе поручную запись не съезжать с Москвы, съедет, то вершить дело без него и тем его обвинить. 6) Кто са­мовольно не станет на третью ставку к крестному целованию, то тем его и обвинить. 7) Заемные кабалы, закладные записи и другие крепости, за неумением грамоте дающих, подписывать отцам духовным, а за отсутствием таковых - родственникам. 8) Если кто, выдав поручную запись в том, что не съедет с Мо­сквы, съедет, и если по этому на поручителях взыщут проести, волокиты и иск, то поручители могут доправить это на съехав­шем. 9) Ежели истец напишет в жалобе имя ответчика или его слуги, а дойдет дело до целования креста и ответчик напишет другого своего человека к целованию, то целовать кроет тому, кого написал в своей жалобе истец.

V. В 1642 году было издано последнее до издания Уложе­ния узаконение о судопроизводстве. Это узаконение требует: 1) давать суд в насильственном завладении землей, крестьяна­ми и всякими угодьями; а кто для укрепления за собой беглых крестьян будет брать на них кабалы и записи в большой ссуде, то в тех кабалах и записях суда не давать. 2) Если ответчик, не сходя с суда, заявит на истца встречный иск, то давать ему суд в том же приказе, где заявит свой иск истец. 3) Духовным вместо крестного целования назначать жребий, а людям их и крестьянам крестное целование. 4) На всяких пашенных людей давать суд с 1 октября по 1 апреля, исключая разбоя, татьбы, поличного и смертоубийств, в которых все судились немед­ленно по раскрытии преступления.