Введение

B выдающемся правовом памятнике Средневековья - «Русской Правде» - отразились черты как раннесредневекового общинного строя, так и те изменения, которые появились в связи с вызреванием ранне­классовых отношений, характерных для древнерусского общества.

Нормы обычного права в этом памятнике соседствуют с элемен­тами княжеского права. Особое значение в «Русской Правде» приоб­ретают статьи, условно относящиеся к уголовному праву, они позво­ляют проследить генезис уголовно-правовых норм, получивших даль­нейшее развитие в памятниках русского права более позднего периода - XIV - XVI вв.

Нет смысла доказывать, что «Русская Правда» («Правда Рось- кая», «Правда Русьская»), впервые открытая B.H. Татищевым в од­ном из списков Новгородской летописи, достаточно глубоко и де­тально изучена и освещена в работах по истории русского права. B свою очередь, обилие юридических, исторических, лингвистиче­ских трудов, посвященных «Русской Правде», лишний раз под­тверждает ее значимость как нормативного акта, исторического па­мятника и особой культурной ценности, открывая путь к новым ис­следованиям. He ставя перед собой задачу детального и исчерпы­вающего историко-правового анализа правовых концепций и ин­терпретаций норм «Русской Правды», предпринимавшихся учены­ми различных научных школ в XIX - XX вв. (эта тема достойна особого энциклопедического труда), укажем на наиболее значимые исследования, вышедшие из под пера А.А. Зимина, H.B. Калачова, H.A. Максимейко, П.Н. Мрочек-Дроздовского, М.Б. Свердлова, М.Н. Тихомирова, И.Ф.Г. Эверса, C.B. Юшкова и многих других[1].

Выводы авторитетнейших юристов, историков и текстологов, изучавших «Русскую Правду» в течение более чем двухсот лет, в той или иной форме не могли не отразиться в концептуальных и методиче­ских подходах авторов современной учебной юридической литературы при интерпретации «Русской Правды» как правового памятника (И.А.

Между тем, как нам представляется, большинство современ­ных исследователей «Русской Правды» вопросы уголовного права рассматривали в достаточно общих чертах. И это несмотря на то, что Краткая редакция определяет исключительно преступные формы по­ведения, устанавливает виды и размеры наказания. B то же время, не так уж много отечественных работ, в которых более детально рас­сматриваются уголовно-правовые нормы «Русской Правды» и совре­менных ей памятников. Считаем, что наиболее значимый вклад в разработку этой проблематики в XIX в. внесли диссертации А.М. Бо­гдановского, Н.С. Власьева, Ф.Ф. Деппа, Н.Д. Иванишева, П.Д. Коло- совского, И.А. Максимовича, H.A. Палибина, A.H. Попова, Д.Г. Тальберга, А.П. Чебышева-Дмитриева[2]. A также работы Н.И. Ланге и

М. Левашова, специально посвященные уголовному праву по «Рус­ской Правде»[3]. Кроме того, различным частным вопросам уголовного права «Русской Правды» посвящены достаточно содержательные статьи М.М. Исаева, H. Ланге, H.H. Максимейко, А.А. Сухова[4].

Смущает, правда, одно обстоятельство: некоторые исследовате­ли, говоря об ответственности за преступление-«обиду», используют такие термины, как «уголовное право Киевской Руси»[5], «уголовные законы» , «уголовное законодательство» , «преступление и наказание в Русской Правде»[6], что, на наш взгляд, не совсем юридически точно. Дело в том, что начала современного уголовного права можно отнести уже к статьям, обнаруживающимся в договорах Руси с Византией 912 и 945 гг. Однако, как отрасль, уголовное право сформировалось в кон­це XV - XVI в., а «устойчивые словосочетания с прилагательным «уголовный», в качестве определения, впервые появились в россий­ском законодательстве в последней четверти XVlII века»[7].

Безусловно, с теоретической точки зрения тут есть обширный материал для дискуссии, можно даже говорить (разумеется, достаточ­но осторожно) о началах уголовного права, либо об уголовно­правовых идеях «Русской Правды», но тогда велика опасность «с мут­ной водой выплеснуть и ребенка».

Преодоление терминологического и понятийного «сепаратиз­ма» средневековой юридической концептосферы, использование современных категорий, позволяет исследователю толковать и объ­яснять правовые нормы и аспекты юридического и повседневного быта Древней Руси на языке понятном читателю нашего времени, в то же время избегая излишней модернизации прошлого.

B этой связи ряд высказанных соображений, возможно, пока­жутся слишком смелыми, вследствие чего могут быть подвергнуты критике, поскольку покажутся несколько искусственно притянуты­ми к уголовно-правовым нормам и институтам в их нынешнем ви­де. Тем не менее, какой-то мере это сделано нами умышленно, что­бы для большей убедительности показать генетическую связь со­временного уголовного законодательства и «уголовного» закона «Русской Правды»[9], тем более, что, как неоднократно подчеркива­лось известными исследователями, «рассыпанная храмина древне­русской истории требует систематического пересмотра»[10].

Уважительно относясь к творческому наследию отечественных исследователей «Русской Правды», мы сознательно стремились лишь

кратко осветить их позиции по тем или иным моментам, стараясь, по мере возможности, избегать каких-либо резких оценок, извлекая толь­ко рациональное и продуктивное, прошедшее проверку временем и научным опытом. Избранный подход, как представляется, позволяет студенту быстрее проникнуть в природу уголовно-правовых норм «Русской Правды», более конкретно освещает особенности древнерус­ского права. B заключение хотелось бы отметить, что ошибок и неточ­ностей не удавалось избежать никому, тем более, когда речь идет об изучении такого сложного и древнего правового памятника, как «Рус­ская Правда», поэтому за исправление допущенных ошибок и неточ­ностей мы будем искренне благодарны. Библиографический список в конце книги включает не только список использованных источников и литературы, но и ряд дореволюционных исследований (в том числе диссертационных), которые могут представлять интерес для всех, кто желает углубленно ознакомиться с историей изучения спорных исто­рико-правовых проблем исследования «Русской Правды».