Глава вторая. Свободное население

Древняя Русь не знала сословий. Они народились только в московскую эпоху; во времена предшествовавшие можно наблюдать лишь слабые их зародыши. До образования единого Московского государства все население русских княжений, с точки зрения права, представляло единообразную массу, разные слои которой отличались один от другого достоинством, а не правами и обязанностями.

Наши древние памятники обозначают одним словом все свободное население со всеми его подразделениями. Таких всеобъемлющих слов у нас два: людие и мужи.

В самом широком смысле первое слово употреблено в договоре Игоря с греками. Во введении к договору читаем:

"Мы от рода русского, съли и гостье (следует перечисление послов), послании от Игоря, великого князя рускаго, и от всякоя князья, и от всех людий Руския земли".

Здесь людьми названо все население Русской земли за единственным исключением лиц княжеского рода.

В столь же широком смысле употребляет это слово и Русская Правда. Она обозначает просто людьми все население судного округа.

"Аще оубьють огнищанина в обидоу, то платити зань 80 гривен оубийци, а людем не надобе..." (II, 1).

"Будет ли стал на разбои без всякоя свады, то за разбойника люди не платят..." (II, 7).

Этот всеобъемлющий термин служит составителям Русской Правды и для обозначения свидетеля вообще, к какому бы классу населения он ни принадлежал:

"...Оже ли оубьют (татя), а люди боудоуть видели связан, то платити в нем" (II, 19; III, 51).

С таким же словоупотреблением встречаемся и в летописях. Начальный летописец, описывая под 968 г. обложение Киева печенегами, так выражается о киевлянах:

"Изнемогаху же людие гладом и водою".

В 1154 году умер киевский князь Вячеслав. Соправитель его, Ростислав, находился в это время вне города; он шел с войском против черниговских князей.

"Мужи же бороняхуть ему пойти Чернигову, рекучи ему: се Бог поял строя твоего Вячеслава, а ты ся еси еще с людми Киеве не утвердил; а поеди лепле в Киев, с людми утвердися" (Ипат.).

Черниговцы, обратившиеся в 1138 г. к князю Всеволоду с требованием о заключении мира, названы просто: "людие черниговцы" (Лавр.). Подобно этому и вся совокупность жителей других волостей, Суздальской, Володимирской, Псковской, Новгородской и пр., разумеется под словом "людие"*(65).

Из этого первоначального безразличия свободных людей прежде всего начинают выделяться люди, поступавшие на службу князя. Под именем "дружины" или "княжих мужей" они начинают противополагаться "людям" вообще. Благодаря этому, в одних и тех же памятниках встречаемся и с широким, и с более тесным употреблением слова "людие". Образчик последнего дает статья пространной Русской Правды:

"Аже кто оубиеть княжа мужа в разбои... то виревную платити в чьей же верви голова лежит, то 80 гривен: накиль людин, то 40 гривен" (III, 5).

Княжие мужи противополагаются здесь простолюдинам, неслужилым людям.

Ко времени, когда сложилась редакция списков пространной Русской Правды, это различие служилых и неслужилых людей настолько резко обозначилось, что повлияло на установление высшего штрафа за убийство первых. Княжие мужи начинают, таким образом, усвоивать некоторые черты привилегированного положения по отношению к людям вообще.

В московское время все население распалось на отдельные чины с особыми правами и обязанностями, и каждый чин получил свое особое наименование. Несмотря на это, термин "людие" продолжает употребляться для обозначения всего населения.

"Лета 7090 (1582) марта в 12 день Государь Царь и Великий Князь Иоанн Васильевич всея Русии приговорил со всеми бояры: ябедников, кромолников и составщиков по прежним уложениям не щадити; холопей боярских и иных чинов людей, которые будут в суде за себя или за своего государя или за кого иного стояти..." (А. И. I. N 154, XX).

Уложение запрещает патриарху, митрополитам, епископам, боярам, окольничим, думным, ближним и всяких чинов людям держать закладников и говорит:

"Да и тем людем (т.е. патриарху, митрополитам и т.д.), которые их (тяглых людей) учнут впредь за себя приимати в закладчики, по тому же быти от государя в великой опале..." (XIX, 13).

Столь же широкое значение, как слово "людие", имело в древности и слово "муж", сохранившееся и по наши дни для обозначения всего крестьянского населения в уменьшенной форме "мужик". С эпитетом "свободный" оно обозначает, по Русской Правде, все свободное население со включением даже княжих мужей:

"А се аже холоп оударить свободна мужа... то платити зань господину 12 гривен..." (I, 22; III, 87).

Свободному мужу противополагаются по этой статье только рабы. Суздальская летопись называет всех жителей Торжка "мужами" (1178). Подобно этому договорная грамота между Полоцком и Ригою начинается так:

"Мы, мужи полочане..." (А.

Эти же слова, употреблявшиеся для обозначения всего населения в его совокупности, служили и для обозначения разных его слоев. Для этой цели к ним присоединялось указание на большую или меньшую степень достоинства, присущую тому или другому человеку. Для обозначения людей высшего слоя служили прилагательные: лучший, вячший, больший, старший, нарочитый; низшего: мелкий, меньший, простой, черный*(66).

Весьма характерное в этом отношении место находим в I Новгородской летописи. В 1259 г., когда татары приехали в Новгород с требованием дани, чернь не хотела исполнить волю татарскую.

"И раздвоишася людие, - говорит летописец, - больший веляху меньшим ятися по число, а они не хотяху".

Итак, из "людей", населения Новгорода вообще, выделились два слоя: большие люди и меньшие или чернь, иначе черные люди.

Отличительный признак меньших людей составляет их меньшая сравнительно с лучшими людьми экономическая обеспеченность. Они или вовсе ничего не имеют, кроме носильного платья, и в таком случае поступают в чужие дворы в качестве наймитов; или имеют свой хозяйственный сельский инвентарь и в таком случае ведут свое самостоятельное хозяйство, поселяясь на никем не занятых землях или на землях владельческих.

Отдельные разряды меньших людей носят разные наименования, смотря по местностям и времени.

В древнейших памятниках встречаем: смердов, закупов, изгоев; в Псковской судной грамоте: изорников, огородников, кочетников; в московских грамотах: сирот, серебреников, крестьян. Последнее слово претерпело изменение, подобное тому, которое произошло со словом "муж". Из общего наименования всех крещеных людей древности оно приурочивается в московскую эпоху специально для обозначения мелкого сельского населения.

Выше смердов и крестьян стоят купцы, еще выше - вольные слуги и бояре.

Перехожу к рассмотрению отдельных слоев свободного населения. Я буду отправляться от тех наименований, которые встречаются в источниках.