Кабальные в это время не холопы. Они люди свободные. Только фактически они не свободны. Что же значит отпуск на волю кабальных в трех приведенных случаях?

Если кабальные не уплачивали долга кредитору, то, по его смерти, они на том же основании переходили к его наследникам и должны были служить им. Три вышеприведенных князя простили долги своим кабальным должникам и, таким образом, освободили их от дальнейшей службы наследникам за рост.

Первые определения о кабальных встречаем в Судебнике 1550 года. Он признает то, что практика уже выработала, но регулирует порядок составления служилых кабал и принимает некоторые меры к ограждению интересов фиска.

Судебник дозволяет давать на себя служилые кабалы только вольным людям; вольным людям противополагаются здесь не рабы, а тяглые люди. Занявший деньги по служилой кабале должен жить в доме кредитора и служить ему, а это несовместимо с тяглом. По ростовой же кабале может занимать деньги всякий, и тяглый. Такой должник сохраняет свое прежнее положение, и если он тяглый, продолжает тянуть свое тягло. Исключать рабов не было никакой надобности: что раб не мог поступить на службу другого господина, это было всем хорошо известно. Тяглые крестьяне могли продаваться в полные холопы, но не обязываться служилыми кабалами. Это запрещение стоит в связи с особенностями древнего закладничества, о чем речь будет ниже. Судебник установляет максимум (15 руб.), выше которого не должен идти долг по служилой кабале. Это, конечно, сделано в видах противодействия составлению безденежных кабал на большие суммы с целью обхода правительственных распоряжений о неприеме в закладники тяглых людей. Затем определен порядок писания кабал.

"А которые люди вольные почнут бити челом князем, и бояром и детем боярскым, и всяким людем, а станут на себя давати кабалы за рост служити, и боле пятнатцати рублев на серебряника кабалы не имати.

Наконец, Судебник принимает меры и против соединения двоякого вознаграждения за кредит, службой и ростом, и тем ограждает заемщиков от алчности кредиторов.

"А хто займет сколко денег в рост, и тем людем у них не служити ни у кого, жити им о себе, а на денги им рост давати. А хто даст денег в заем в рост да того человека станет держати у собя, и збежит от него тот человек покрадши, и что снесет, то у него пропало, а по кабале денег лишен" (82).

Судебник проводит этой статьей впервые определенную границу между служилыми кабалами и ростовыми.

Занявший деньги по ростовой кабале платит проценты деньгами и не стоит ни в какой личной зависимости от своего кредитора. Занявший деньги по служилой кабале живет во дворе верителя*(59) и обязан служить ему до погашения долга. Но и по Судебнику кабальный слуга еще не холоп, а свободный человек, временно обязанный служить. За ним остается право уплатой долга прекратить свое зависимое положение.

В 1559 г. определен возраст, по достижении которого можно было давать на себя служилую кабалу. Для этого требовалось иметь исполнившиеся 15 лет (А. И. I. N 154, XII). Это правило перешло и в Уложение (XX, 20).

Следующий по времени указ о кабальных людях был издан 1 июня 1586 г. Он не дошел до нас. Некоторое указание на его содержание находим в указе 25 апреля 1597 г. Сколько можно судить по этому позднейшему указу, в 1586 г. были установлены новые правила для писания служилых кабал. В Москве они должны писаться с доклада приказу Холопьего суда, а по городам с ведома (т.е. тоже с доклада) приказных людей; кроме того, все кабалы должны были записываться в кабальные книги. С 1586 г. возник, таким образом, новый вид служилых кабал, которые стали называться "докладными", потому что писались с доклада Холопью суду.

Переходя к оценке нововведений указа 1586 г. июня 1-го числа, надо сказать, что они только на первый взгляд представляются содержащими в себе стеснение прав кабальных. Докладной кабальный лишен права освободиться от службы уплатой долга. Но если кабальные до указа 1586 г. уплачивали свой долг, то в очень редких случаях; большинство же их переходило в кабальную зависимость к наследникам кредитора и по свою смерть оставалось в кабале. Указ 1586 г., ограничивая кабальную зависимость временем жизни кредитора, приходит на помощь большинству докладных кабальных.

Тем не менее указ этот делает по закону несвободными должников, которые до того были не свободны только фактически. Только с этого указа кабальные люди становятся холопами, хотя и не в том смысле, в каком употреблялось это слово по отношению к старым холопам. Этим приближением кабальных к старым холопам и объясняется то обстоятельство, что новые служилые кабалы, по которым уплата долга не допускалась, выдавались с доклада.

В 1597 г., когда был издан следующий указ о кабальных, были налицо старые кабалы, написанные до 1586 года и без доклада, и новые, докладные. Царь и великий князь Федор Иванович нашел нужным распространить в этом году правила, изданные раньше для докладных кабальных, на всех кабальных и на тех, которые дали на себя служилые кабалы еще до 1586 г.

Вот относящееся до кабальных место указа 1597 г. апреля 25-го:

а) "А которые люди до государева, царева и великого князя Федора Ивановича всея Русии уложения, в прошлех годех, до лета 7094 (1586) году июня до 1-го числа били челом в службу бояром, и дворяном, и приказным людем, и детем боярским и всяким служилым людем, и гостем, и всяким торговым людем и кабалы служилыя на себя давали, а в книги тогда в приказе Холопья суда те служилыя кабалы не писаны;

б) и которые люди с государя царя и великого князя Федора Ивановича всея Русии уложения лета 7094 июня с 1-го числа били челом в службу бояром (и т.д.)...

с) и которые люди впредь, с лета 7105 (1597) февраля 1-го числа, били челом в службу и впредь учнут бити челом в службу бояром (и т.д.)... с докладу Холопья суда и во всех городех с ведома приказных людей, и в московских в записных в кабальных книгах и в городех у приказных людей те служилыя кабалы будут записаны,

д) и тем всем людем, и женам и детям, которыя жены и дети в тех служилых кабалах писаны в службу государем своим, по тем служилым кабалам, по старым и по новым, быти в холопстве, как и по докладным, а от государей своих им не отходити, и денег по тем служилым кабалам у тех холопей не имати, и челобитья их в том не слушати по старым кабалам, а выдавать их тем государем, по тем кабалам, в службу до смерти" (А. И. I. N 221.11).

Итак, на кабальных людей по старым кабалам, писанным до 1586 года, и по новым, писанным с 1597 года февраля с 1-го числа, распространены те правила, которые были установлены в 1586 году для кабальных докладных. С 1597 года все кабальные, и новые и старые, обращаются во временных холопов и лишаются права прекращать свое зависимое состояние уплатой долга, но зато в момент смерти кредитора все они получают свободу, не платя по кабале.

Вот образчик служилой кабалы.

"Се яз, Осип Юрьев сын Васильева, с своими детми, с сыном Леонтьем, да с Васильем, да с Юрьем, да с дочерью, с Полагеею, заняли есмя у Васильева человека Васильевича Ржевского, у Григорья у Шаблыкина, государя его серебро воем рублев денег, московских ходячих, октября ото втораго числа до по тогож дни на год. А за рост нам у государя его, у Василья у Васильевича, служити во дворе по вся дни. А полягут денги по сроце, и нам у государя его, у Василья Васильевича, за рост служити по тому ж, по вся дни во дворе.

На обороте сделана помета о докладе и о записке в книгу:

"105 октября во 2-й день перед диаком, перед Пятым Кокошкиным, заемщики сказали: денги взяли и такову служилую кабалу на себя дали. - И в книги записана. Диак Пятой Кокошкин" (А. Ю. N 252; несколько служилых кабал напечатано в А. до Ю. Б. N 127).

При докладе присутствовал тот же послух, Безсон, который и на обороте руку приложил.

Из приведенной подписи на обороте видно, что доклад о кабальных происходил в той же форме вопросов и ответов, как и доклад о полных холопах*(60). Форма доклада одна и та же, но существо устанавливаемых на докладе отношений совершенно различное: в первом случае получается кабальное холопство, во втором - полное. Но то и другое одинаково называется докладным от формы доклада.

У нас было только два вид рабства: полное и кабальное. Но в памятниках холопы называются терминами, выражающими не только существо рабства, но и способы его установления. Вел. князь Иван Иванович в своем завещании отпускает на волю своих людей: полных, купленных, грамотных. Полные, купленные, грамотные - это все одно и то же. Но полные - термин, обозначающий существо рабства, это полный холоп, обельный, а не добровольный; купленый и грамотный - обозначают способ приобретения полного же холопа, и опять эти слова значат одно и то же, ибо покупают по полной грамоте. Это плеоназм. С установления доклада для кабальных докладным стали называть и полного, и кабального. Такая свободная терминология приводит иногда наших исследователей к недоразумениям*(61).

Установленное указами 1586 и 1597 годов кабальное холопство существенно отличается от выше рассмотренного обельного или полного.

Кабальное холопство есть временное, оно прекращается смертью кредитора господина. Отсюда господин не может распоряжаться своим кабальным холопом, не может продавать его, дарить, завещать и пр.

Это само собой разумеется; но в некоторых указах встречаем и прямые постановления в этом смысле. В вышеприведенном указе 1597 года читаем:

"А женам после мужей своих и детям после отцов своих до тех кабальных записных людей и до их детей, которыя дети в кабалах будут писаны и которыя дети в том кабальном холопстве родятся, дела нет и денег по тем отцовским кабалам на тех кабальных холопех женам и детем не указывати".

То же выражено и в Уложении, глава XX, ст. 9, 52, 61, 63.

Итак, кабальный холоп остается в зависимости от своего кредитора до его смерти. Он не может прекратить эту зависимость уплатой долга. В момент смерти кредитора он делается свободен, и наследники умершего не могут искать с него по служилой кабале. А сам кредитор мог искать с него займа? Мог. Относительно этого вопроса в XVII веке сохранял свою силу приказ казначеям царя и великого князя Ивана Васильевича, данный 15 октября 1560 года:

"Кто на ком ищет по кабалам заемных денег, или (по записям) за рост служити, да сносов; и которые заемщики учнут в исцовых искех по кабалам и в сносех винитися, или которых заимщиков в исковых искех судом обвинят, и доправити на них будет исцовых исков не мочно, и поруки и переводу на них в исцовых искех не будет; и тех ответчиков велел Государь истцом выдавати в искех до искупа" (А. И. I. N 154, XVI).

Этот указ буквально перешел в Уложение, XX, 39. Но едва ли он мог иметь какое-либо практическое значение, так как предъявление служилой кабалы ко взысканию превращало службу с неопределенным сроком (по смерть господина) в срочную, по расчету года службы за 5 руб. долга.

Кабальное холопство установляется добровольной выдачей на себя служилой кабалы. Уложение запрещает брать служилые кабалы на собственных крестьян (XX, 113).

В 1597 году к этому способу присоединился новый - добровольное холопство, т.е. добровольная служба кому-либо, без выдачи на себя кабалы. Если такие добровольные холопы служили не менее полугода, на них приказано выдавать служилые кабалы и против их воли (из неволи). В 1607 году этот указ был отменен, но вскоре затем опять восстановлен (А. И. II. N 85). Уложение сократило срок добровольного холопства почти наполовину. Оно предписывает давать служилые кабалы из неволи на тех людей, которые у кого жили более трех месяцев (XX, 16, 17).

Кабальное холопство сообщается по мужу жене и обратно, и по отцу детям, родившимся в кабале (Улож. XX, 83, 85, 86). Если дети, родившиеся в кабале, не дадут на себя добровольно служилых кабал, кабалы выдаются на них тоже из неволи (Улож. XX, 30).

Кабальное холопство может быть прекращено при жизни господина выдачей кабальному отпускной грамоты (Улож. XX, 9). Смерть господина прекращает несвободное состояние кабального без всякой отпускной (Улож. XX, 12, 15, 52).

В первые годы возникновения кабального холопства рядом с ним не только продолжает существовать старинное обельное, но и возникает вновь для желающих. В 1597 году можно было давать на себя не только служилые кабалы, но грамоты полные и докладные (А. ИЛ. N 221. С. 419 и сл.).

По Уложению же можно вновь сделаться только кабальным холопом, а не полным.

"А будет к кому придут какие люди и учнут бити челом в холопство, а скажутся, что они вольные люди, и тем людем (по распросе)... велети на них давать служилыя кабалы..." (XX, 7).

То же самое, если придут быть челом в холопство вольноотпущенные люди (XX, 8).

Таким образом, с половины XVII века (а может быть, и ранее) у нас более не возникает вновь полных холопов, а только кабальные. Полное холопство поддерживается одним рождением от старых холопов. Это движение Уложения к свободе не могло, впрочем, иметь сколько-нибудь заметных практических последствий, так как в это самое время все свободное сельское население, сидевшее на владельческих землях, утрачивало свою волю и переходило в состояние людей несвободных.

Уложение предписывает на челобитья в холопство выдавать служилые кабалы. Но челобитье в холопство ничего, конечно, не говорит о займе. Поэтому и выдаваемая на такое челобитье служилая кабала тоже не может говорить о займе. Этим и объясняется появление в нашей практике служилых кабал без займа*(62). Отсюда видно, насколько кабальное холопство XVII века удалилось от своего первообраза - кабального займа. Даже в самом акте установления кабальной зависимости не осталось ничего общего с заемной кабалой*(63).

Через 5 лет, по выходе в свет первого издания этой книги, г. Павлов-Сильванский напечатал в Жур. Мин. народ, просвещения (1895. N 1) статью под заглавием: "Люди кабальные и докладные". В этой статье почтенный автор оказал мне большое внимание: он несколько раз приводит мои мнения, то соглашаясь с ними, то возражая на них. Я глубоко благодарен ему, но не могу ограничиться одной благодарностью. Считаю долгом предложить несколько поправок к этому новому опыту обработки вопроса о кабальных людях.

Автор совершенно правильно говорит, что указ 1597 года произвел существенную перемену в положении кабальных (11). Но положение кабальных до этого года он характеризует следующим образом: "Кроме права владения и пользования кабальным человеком, господин до 1597 г. имел и право распоряжения им. Это положение можно вывести и a priori из положения о кабальных, как неоплатных должниках, как сделал проф. Сергеевич, но можно доказать с документами в руках". За этим автор приводит несколько известий о том, что кабальные переходят к наследникам и в приданое.

Автор соглашается здесь со мной, и он думает, что я из тяжелого положения кабальных должников вывожу правило о праве кредитора распоряжаться ими, т.е. отчуждать их. Такого правила я не вывожу, и такой вывод нахожу совершенно неправильным. Кабальный должник - свободный человек, как же может кредитор распоряжаться им? Свободного нельзя ни продавать, ни дарить, ни завещать и т.д. Но я прочел в документах, что кабальных должников отпускают на волю в духовных грамотах, и поставил вопрос, что это значит? Кабальные свободны, а им дают вольную! На с. 74 я объясняю этот странный факт. Это неточное выражение; наш древний юридический язык полон неточностей. Да ведь и в наше время не все говорят точно, даже ученые. Право распоряжения неисправными должниками кредитору не принадлежало. У него был к нему иск, и суд приговаривал такого должника отработать долг. Вот и все.

Почтенный автор нашел в документах известия об отказе кабальных должников по духовной и о даче их в приданое. Вот те документы, на основании которых он приписывает кредитору право распоряжения должником. Правильно это? Не думаю. В духовной князя Н.А. Ростовского, на которую он ссылается, действительно, говорится: "Пожаловал есми жену свою, княгиню Овдотью, своими людьми кабальными... и тем людем жити у княгини после княжого живота пять лет, а отживут пять лет, и княгиня их отпустить на свободу, по княжой души, безденежно" (А. Ю. N 420, 1548). Это опять неточное выражение и ничего более. Настоящий смысл сего распоряжения следующий. Князь передает жене долговые обязательства своих кабальных людей. Но так как они заплатить долга не могут, то они делаются должниками жены и должны ей служить. Князь распоряжается не кабальными людьми, а своим вексельным портфелем. И он распоряжается им, может быть, даже весьма милостиво для своих должников. Они должны служить его жене только 5 лет, а затем делаются свободными, не платя занятых денег. Этого мало, в конце завещания князь говорит: "А что есми дал жене своей кабальных людей, а велел есми им жити у княгини 5 лет, и пойдет конгиня замуж наперед того, и она те люди отпустит безденежно". Кабала "за рост служити" есть дело в высокой степени личное, здесь все основано на доверии. Князь свою жену знает, а потому и передает ей свои права на 5 лет. Но будущего мужа ее он не знает и доверять ему основания не имеет, а потому и прощает долги кабальным, как только появится этот неизвестный и, может быть, даже без всякой вины неприятный ему человек. Кн. Н.А. Ростовский не умел выражаться точно юридически и ввел в заблуждение почтенного исследователя; но он очень хорошо понимал житейские отношения и имел хорошее сердце, а потому и принял все необходимые меры, чтобы доверившие ему себя люди, после его смерти, не пострадали от излишней требовательности нового кредитора.

На с. 11 читаем: "Проф. Сергеевич, обыкновенно, строго держащийся прямого смысла актов, не отличает докладных холопов от кабальных". В придаточном предложении усматриваю себе похвалу и очень за нее признателен, а главного - не понимаю. Кто читал мою книгу, тот не может не знать, что я весьма различаю кабальных и докладных. Название "кабальный" - выражает существо института рабства, это один из его видов; - "докладной" не вид рабства, а только способ установления сего института. Докладом может быть установлено и полное и кабальное холопство. Все это у меня различено и мне непонятно, что хотел сказать автор. Но это не важно; я, может быть, и сам тут виноват, недостаточно ясно выразив свою мысль. Гораздо важнее то, что автор сам говорит о докладных холопах и докладе. Он не хочет согласиться со мною в том, что доклад есть способ установления рабства вообще, сперва полного, а потом и кабального. Он думает, что доклад есть способ установления одного только вида полных рабов, именно тех, которые от других полных отличались не характером зависимости, а по источнику рабства: "продаже на ключ, укреплявшейся в XVI веке особой докладной грамотой" (24).

Был, значит, особый вид полных рабов, которые продавались на ключ и о которых писалась докладная грамота; а не все полные рабы продавались по этой форме. Что же это за особый вид? Ответ на этот вопрос находим на с. 24-25, где напечатано извлечение из статьи 76-й царского Судебника, а затем такое заключение: "А так как холопы назывались обыкновенно по источнику рабства, и так как, при продаже на ключ, раньше обыкновенно был доклад наместнику, а теперь начали писать докладные, то сельские ключники - рабы и получили специальное название докладных людей".

"Докладные люди (рабы)", значит, сельские ключники. Это маленькое видоизменение мнения, давно высказанного проф. Ключевским. Не входя в новую полемику по этому вопросу, на наш взгляд, давно и достаточно разъясненному (автор говорит, что и сам г. Ключевский, кажется, отказался от своего первоначального взгляда), я обращу внимание г. Павлова-Сильванского только на следующее: 1) на ключ покупаются целые деревни, а не отдельные только лица; 2) в известной ему докладной 1553 года на ключ куплены Никон Новиков да сын его, Федька. Сыну может быть и 20 лет, и 12, и 3 года, и 1, и меньше. Не было запрещено продаваться и с малолетними. Этот малолетний Федька будет докладной, но не ключник, я думаю. А при покупке целой деревни кто ключник?

Еще одно соображение о докладных и кабальных. Автор и соглашается со мною, что для кабальных тоже был установлен доклад, и не соглашается. На с. 30 читаем: "Действительно, указами 1586-1597 гг. и для служилых кабал установлен был доклад, но этот доклад назывался иначе запиской кабалы в книги приказа Холопьего суда". И в конце: "В докладных людях, таким образом, нельзя видеть ни людей, продавшихся в полницу, ни записных кабальных, а только продавшихся на ключ, а по ключу и в холопы".

Итак, доклад был установлен и для кабальных, но их по акту укрепления нельзя называть докладными. Почему же? Ведь и сам автор признает, что холопы назывались по источнику рабства, т.е. по способу установления. А потому, отвечает он, что доклад иначе назывался запиской. Это опять маленькое недоразумение! С половины XVI века, а может быть, и раньше, у нас уже практиковалась записка в книги всяких актов укрепления на холопов: крепостей полных, докладных и иных. Итак, доклад - это одно дело, а записка в книги - другое. А потому записка соединяется со всяким актом установления холопства, а не с одной только докладной на кабального. Указ об этой записке у меня приведен выше, на с. 113; в только что разобранном нами указе 1597 г. говорится и о докладе служилых кабал, и о записке их в книги. Ввиду этого, думаю, почтенный автор найдет возможным просто согласиться с моим мнением.

III. Заключение

В заключение нечто из Уложения 1649 года. Мы и выше не раз приводили статьи Уложения, но, главным образом, такие, из которых видно, что в Уложении жива еще древность. Теперь укажем на статьи, в которых эта древность прямо отрицается Уложением.

Эти отрицающие древность статьи важны для нас не по новости своей, а потому, что, отрицая древность, они тем самым подтверждают сделанные нами о ней выводы.

Уложение запрещает холопам: 1) покупать и держать за собой в закладе вотчины (XVII, 41), 2) покупать по городам тяглые дворы, лавки, погреба, амбары и соляные варницы (XIX, 15).

Все это до Уложения запрещено не было, и холопы все это делали, они покупали и держали за собой и вотчины, и городские недвижимости. Только Уложение запрещает им владеть недвижимостями. Если они впредь купят отчину, лавку и пр., недвижимости эти отбираются у них на государя безденежно. За приобретение же городских недвижимостей Уложение угрожает холопам еще великой опалой и торговой казнью.

Но что рабы владеют движимостями и совершают сделки на свое имя, это признает и Уложение и оставляет по-прежнему в силе:

"А будет кто торговые и посадские люди тяглые свои дворы или лавки, и анбары, и погребы, и варницы напишут чьим нибудь людям... в долгу в закладе до сроку, и те свои тяглые дворы ... просрочат, тем людем, кому тяглые дворы ... будут просрочены, после сроку продажи государевым тяглым же людем; а самим им в тех тяглых дворех не жити..." (XIX, 16).

По этой статье рабы и после Уложения могут совершать сделки, давать взаймы, принимать залоги и т.д., как они делали раньше.

Но допускаемое Уложением движимое имущество рабов также остается не огражденным от притязаний их господ, как было и в старину. Уложение прямо узаконяет то, что прежде только подразумевалось.

По Уложению за господ, если они сами не в состоянии уплатить падающих на них взысканий казенных и частных, отвечают их люди и крестьяне. Имущество рабов, следовательно, идет на уплату долгов их владельцев (X, 122, 262).

Уложение запрещает вольноотпущенным по духовным искать не выданного им движимого имущества с наследников их умершего господина:

"А которые холопы, после умерших своих бояр, будут отпущены на волю и с воли учнут приставливати умерших своих бояр к женам и к детем в животах, в грабежах, для того, что они отпущены без животов, и тем холопем в том суда не давати" (XX, 65).

Наследники умершего рабовладельца могут, следовательно, отпуская на свободу холопов умершего, удержать их имущество. У рабов нет против них иска.

Уложение проводит более резкую границу между свободой и неволей, чем та, которую выработала наша древняя практика.

Мы выше указали уже на то, что составители его забыли указ Шуйского от 1607 года. След другого благоприятного рабам указа от 1603 года встречается в Уложении, но в такой форме, которая парализует все его значение. Вольные грамоты холопам, отпущенным со двора для прокормления, выдаются в том только случае, если господа сами признают справедливость челобитья своих рабов. Но стоит господам заявить, что они лгут, и холопы присуждаются оставаться под их властью по-прежнему. В Уложении, в главе XX ст. 41 и 42, читаем:

"А которые всяких чинов люди в голодное или в иное в какое время, не хотя холопей своих кормити, сошлют их с двора, а отпускных им не дадут и крепостей не выдадут, а велят им кормитися собою, проча их впредь себе... и в том на них от тех их холопей челобитье будет, и по тому холопью челобитью из приказу Холопья суда судьям посылати по тех их бояр, которые их с двора сошлют, и тех их бояр распрашивати, прямо ли они их с дворов от себя сослали".

"А не распрашивая про таких холопей тех людей, на кого те холопи учнут бити челом, воли им не давати".

"А будет про тех холопей бояре их, на которых учнут бити челом, скажут, что на них те холопи бьют челом ложно, а они их со двора от себя не ссылали, и тех холопей отсылати тем их бояром".

Уложение, несомненно, возвышает господскую власть.

По Уложению рабы за некоторые преступления наказываются строже, чем свободные люди. За первое уже корчемство они подвергаются торговой казни, а свободные люди только за второе (XXV, 1, 6).

В древности беглый раб отыскивался, как и всякая другая пропавшая вещь: виновный в его укрывательстве платил хозяину убытки; но бегство раба не составляло преступления, за которое его можно было бы приговорить к публичному наказанию. В XVII веке бегство раба есть уже преступление. Уложение предписывает беглого холопа, бившего челом в холопство иному господину, бить перед Холопьим приказом кнутом на козле нещадно (XX, 22).

Распространение несвободного состояния и на свободных прежде крестьян значительно понизило к половине XVII века цену кабального холопства. По Судебнику максимум займа по служилой кабале был назначен в 15 руб. Уложение понижает его до 3-х и предписывает писать кабалы не ниже и не выше этой суммы (XX, 19).