Вотчииа государя-царя.

Мы уже упоминали о борьбѣ между боярствомъ и общиной въ древней Руси; мы видѣли, что въ результатѣ этой борьбы получилось торжество боярщины, крупнаго землевладѣнія.

Такъ возникаетъ на мѣстѣ стараго, общиннаго, новый іерархи­ческій союзъ людей, экономически различныхъ по силѣ, а потому и

Г Н. П. Сильванскій. Феод. въ др. Руси, стр. 61.

политически неравноправныхъ. И такая іерархическая ячейка вовсе не была результатомъ только насилія: она соотвѣтствовала интересамъ,— а слѣдовательно и правосознанію,—массы населенія. Изъ этихъ іѳрар- хически-оргапизованныхъ союзовъ впослѣдствіи вырабатывается то, что ыы знаемъ подъ именемъ крѣностной вотчины и помѣстья. Крѣаостное право, какъ превзойденная ступень развитія, вызываетъ въ насъ очень недобрыя воспоминанія. Но если перенестись въ глубь прошлаго и пред­ставить себѣ тогдашнія условія жизни, то придется признать, что и крѣпостное право въ свое время было явленіемъ прогрессивнымъ. Крѣ­постное право было, конечно, выгодно прежде всего крупнымъ земле­владѣльцамъ. „Но нельзя забывать и того,—говоритъ Н. Рожковъ,— что въ одномъ отношеніи крѣпостное право шло навстрѣчу настоятель­ной потребности крестьянской массы, — потребности въ матеріальной поддеряскѣ, которая спасла бы крестьянство отъ голодной смерти въ годы неурожаевъ и вообще помогла бы ему пережить тяжелый пере­ходный моментъ перестройки всего своего быта съ натурально-хо­зяйственной основы на основу денежно-хозяйственную, по крайней мѣрѣ отчасти. Вѣдь владѣлецъ крѣпостныхъ крестьянъ былъ заинтересованъ въ сохраненіи ихъ жизни и мзнимума средствъ существованія, потому что нуждался въ рабочихъ и въ доходахъ со своей земли. Потому онъ и оказывалъ своимъ крестьянамъ необходимую для нихъ матеріальную поддержку"^J). Нужно еще имѣть въ виду, что при слабости земле­владѣльческой организаціи (слабости государства) крестьянинъ сравни­тельно легко могъ избѣгнуть власти своего помѣщика, — и помѣщикъ вынужденъ былъ не слишкомъ сильно эксплоатировать своего крестья­нина.

Закладничество продолжается у насъ вплоть до конца XVII вѣка. Въ концѣ этого вѣка въ Москвѣ случилось удачное возстаніе стрѣль­цовъ: они стали господами положенія. Боярскаго войска въ Москвѣ не было, но оно могло вскорѣ прійти. Чтобы укрѣпить свое положеніе, стрѣльцы пытаются привлечь на свою сторону холоповъ. Они объяв­ляютъ ихъ вольными и уничтожаютъ кабалы въ Холопьемъ Приказѣ. „Но къ ужасу возставшихъ, — самодовольно замѣчаетъ идеологъ дво-

Ч Н. Рожковъ. Происхожденіе самодержавія въ Россіи. М. 1906 стр. 63.

²⁾ С. М. Соло вьеоъ. Публ пчныъ чтенія т Петоѣ Втли комъ. М. 1872 г. стр. 15. ”

рянскаго государства,—холопы не двинулись массою и воли не взяли; да и на что бы они взяли, когда многіе изъ . нихъ недавно закабали­лись добровольно, находя это для себя выгоднымъ?-Q.

Но тѣ же самыя условія, которыя заставляли бѣдноту заклады- дываться эа болѣе или менѣе состоятельныхъ землевладѣльцевъ, вы­нуждали и землевладѣльцевъ менѣе крупныхъ закладываться за болѣе крупныхъ, — за князей. Бояре увеличиваютъ свои владѣнія на счетъ общинъ и волостей,—князья обезпечиваютъ боярскія пріобрѣ­тенія, выдавая „жалованныя грамоты*, обѣляя ихъ отъ волостного тягла. Образуется новый, болѣе крупный іерархическій союзъ: бояре земле­владѣльцы во главѣ съ княземъ, и подъ ними — крестьянская масса. Послѣдняя закабалена частью отдѣльнымъ боярамъ, частью—органи­заціи бояръ въ цѣломъ: эта вторая часть номинально числится княже­ской собственностью; бояре являются ея господами черезъ посредство­князя, поскольку князь безпомощенъ безъ бояръ и противъ бояръ.

Организованность боярства является новымъ толчкомъ къ его- росту: нуждаясь въ боярахъ, князь уже не только закрѣпляетъ жало­ванными грамотами наличное боярское владѣніе, но и дѣйствительно „жалуетъ" новыя владѣнія,—отдѣльныя села и цѣлыя волости. Такъ экономическое господство, создавая политическую силу господствующаго- класса, ускоряетъ обогащеніе послѣдняго, укрѣпляетъ и усиливаетъ его. Въ то же время высшій представитель политической организаціи,, князь, является высшимъ выразителемъ той идеи, выразителями ко­торой были отдѣльные бояре въ глазахъ закладниковъ: бояре были „благодѣтелями", защитниками заложившихся за нихъ холоповъ,— естественно, что въ глазахъ тѣхъ же холоповъ и крестьянъ высшій бояринъ, князь, былъ верховнымъ покровителемъ и защитникомъ всѣхъ обездоленныхъ и угнетенныхъ.

Отдѣльныя части широкой равнины,—родины Государства Россій­скаго,—были долго разъединены „страшными дебри и непроходимыми блаты". Общеніе между отдаленными и разъединенными частями было­слабо при господствѣ натуральнаго хозяйства. Каждая область жила обособленной жизнью,—и государственныя организаціи не выходили изъ сравнительно тѣсныхъ предѣловъ. И внутри области, внутри отдѣльной государственной организаціи (удѣльнаго княжества) власть цѣлаго надъ отдѣльными частями была слаба и не проникала глубоко.. Бояре-землевладѣльцы сохраняютъ большую или меньшую часть сво­ихъ державныхъ правъ. Права князей остаются ограниченными; органы государства, подчиненные непосредственно князю, не имѣютъ права въѣзда въ боярскія владѣнія. •

Въ „жалованныхъ" грамотахъ постоянно повторяется напомива-

і) С. М. Соловьевъ. Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ. Изл. Общ- П. Кн. Іб стр. 905.

ніѳ объ ограниченности княжескихъ правъ: „а волостели мои въ око­лицу его не въѣзжаютъ"; „а намѣстники мои и волостели и ихъ тіуны не въѣзжаютъ" ни къ вотчинникамъ, ни къ „ихъ людямъ ни по что".

Впослѣдствіи, по мѣрѣ того какъ складывались болѣе крупныя политическія единицы, іерархія землевладѣльцевъ росла и въ ширь, и вверхъ. Мелкіе князья и княжата „служатъ" великимъ князьямъ, бояре—князьямъ, боярамъ—менѣе сильные вотчинники, а подъ ними далеко внизу—крестьянинъ-земледѣлецъ. Затѣмъ, вмѣстѣ съ ростомъ денежнаго хозяйства и оживленіемъ сношеній, московскій великій князь получаетъ перевѣсъ надъ другими великими князьями. Одно княже­ство за другимъ,—то волей, то неволей,—присоединяется къ Москвѣ; но этимъ присоединеніемъ не уничтожаются совершенно политическія права князей-землевладѣльцевъ: „Наравнѣ съ московскими боярами, княжата служатъ воеводами: военными начальниками и городскими на­мѣстниками. Но эти новые московскіе воеводы остаются князьями-го­сударями въ предѣлахъ своихъ наслѣдственныхъ владѣній. „Слуга" московскаго великаго князя остается у себя дома княземъ-сеньоромъ"[6]). „Приходя на службу московскимъ государямъ съ своими вотчинами, въ которыхъ они пользовались державными правами,—говоритъ С. Ѳ. Пла­тоновъ, — удѣльные князья и ихъ потомство обыкновенно не теряли этихъ вотчинъ и на московской службѣ. Они только переставали быть самостоятельными политическими владѣтелями, но оставались госпо­дами своихъ земель и людей со всею полнотою прежней власти. По отношенію къ московскому государю они становились слугами, а по отно­шенію къ населенію своихъ вотчинъ были по прежнему государями".

Мнѣ уже приходилось упоминать о томъ, что жалованныя гра­моты вовсе не были актами пожалованія, подарка и т. п. „Не слѣ­дуетъ думать,—замѣчаетъ Н. Рожковъ,—что дача жалованныхъ гра­мотъ князьями свидѣтельствуетъ о происхожденіи всѣхъ этихъ пре­имуществъ изъ княжескаго пожалованія; жалованныя грамоты только формулировали давно сложившійся и господствовавшій обычай и под­тверждали, укрѣпляли права, подобно тому, какъ теперь имуществен­ныя права нуждаются въ нотаріальномъ актѣ укрѣпленія".

Историкъ нашихъ дней, узнавая объ этомъ „господствовавшемъ ■ обычаѣ" и объ „укрѣпленіи права¹¹, уже существующаго, преимуще­ственно изъ жалованныхъ грамотъ, незамѣтно усваиваетъ жаргонъ дан­ныхъ документовъ и сбивается на представленіе, будто жалованныя грамоты были первоисточникомъ правъ вотчинниковъ и князей. Такъ Милютинъ утверждалъ, что слѣдствіемъ жалованныхъ грамотъ было у насъ образованіе полунезависимыхъ и замкнутыхъ въ себѣ государствъ

въ государствѣ. Или, но словамъ Неволина, на жалованныхъ

грамотъ поземельный владѣлецъ получалъ многія права державной вла­сти и становился въ своей вотчинѣ какъ бы княземъ *). Такимъ обра­зомъ слѣдствіе ставилось историками на мѣсто причины и обратно; по­лученіе новаго права находили тамъ, гдѣ была только формулировка стараго права; вмѣсто отказа отъ части державныхъ правъ вотчинни­комъ или княземъ говорили о дарованіи ему правъ, на самомъ дѣлѣ только сохраненныхъ; и въ концѣ концовъ видѣли умаленіе и раздро­бленіе власти тамъ, гдѣ на самомъ дѣлѣ происходило ея усиленіе и объединеніе ^[7][8]).

Объединеніе было неизбѣжнымъ результатомъ развитія денеж­наго хозяйства. Часто говорятъ, будто русская исторія до 1861 года была эпохой господства натуральнаго хозяйства. „Утверждать это, — возражаетъ Н. Рожковъ,—значитъ безнадежно смѣшивать эпоху дѣй­ствительно натуральнаго хозяйства съ періодомъ хозяйства денежнаго, мѣнового, товарнаго, но докапиталистическаго". Періодъ докапитали­стическаго денежнаго хозяйства отличается отъ болѣе ранняго періода натуральнаго хозяйства тѣмъ, что уже довольно значительная масса продуктовъ производится для продажи, что деньги уже начинаютъ иг­рать роль во многихъ хозяйствахъ; отъ періода же капиталистическаго онъ отличается въ конечномъ счетѣ тѣмъ, что работникъ еще не разъ­единенъ отъ средствъ производства и не появляется на рынкѣ въ ка­чествѣ продавца своего единственнаго товара,—своей рабочей силы.

Денежное хозяйство начинаетъ завоевывать себѣ мѣсто уже въ Россіи второй половины XVI вѣка. И притомъ Россія остается почти исключительно производительницей продуктовъ сельскаго хозяйства ^[9]). Доказательства того, что какъ разъ въ XVI вѣкѣ замѣчается быстрый ростъ денежнаго хозяйства, собраны Н. Рожковымъ 4). Именно въ это время открывается торговый путь черезъ Бѣлое море и заключается первый торговый договоръ между Англіей и Россіей. Въ Холмогорахъ, а потомъ въ Архангельскѣ и другихъ городахъ, образовались новые- рынки для внѣшней торговли, не уступавшіе Новгороду. По дорогѣ

отъ Москвы къ этимъ рынкамъ оживляется рядъ городовъ. Почти од­новременно замѣчается значительное олсивленіѳ внутренняго обмѣна; растутъ торжки и ярмарки. Сѣть торговыхъ дорогъ покрываетъ страну; изъ Москвы идутъ семь дорогъ -по всѣмъ направленіямъ; изъ одного только Ярославскаго края елшднѳвно приходятъ въ Москву на продажу 700—800 возовъ зерна. Вмѣстѣ съ ростомъ торгово-денежныхъ оборо­товъ, съ увеличеніемъ въ странѣ количества денегъ, натуральные об­роки крестьянъ въ большей или меньшей мѣрѣ переводятся на денеж­ные. Во всѣхъ вотчинахъ, напримѣръ, Троицкаго-Сергіева монастыря, расположенныхъ въ центральныхъ уѣздахъ, натуральный оброкъ совер­шенно исчезаетъ. Одновременно замѣчается и частичный переходъ отъ натуральныхъ государственныхъ повинностей къ денежнымъ Стоимость рубля быстро падаетъ, стоимость сельско-хозяйственныхъ продуктовъ повышается: въ концѣ ХУ и въ началѣ XVI вѣковъ рубль стоилъ, на наши деньги, 94 рубля: во второй половинѣ ХУІ вѣка — не болѣе 25 рублей. Ростъ денежнаго хозяйства,— ростъ обмѣна и развитіе тор­говыхъ сношеній,—должны были преодолѣть „дебри и блатаа не только естественныя, но и политическія,—дебри и блата политической раз­розненности. Слагается новая, крупнѣйшая политическая единица, — Московское государство, построенное, конечно, по исконному іерархи­ческому типу. Во главѣ государства—одно лицо. Но рядомъ съ нимъ, тутъ же въ Москвѣ и, какъ органы Москвы, въ уѣздахъ сплачивается землевладѣльческая организація, дѣйствительныя душа и тѣло того ор­ганизма, который принято называть московскимъ самодержавіемъ. Ос­новной причиной установленія самодѳржавія,—говоритъ Н. Рожковъ.— является въ конечномъ счетѣ зарожденіе и первоначальное развитіе денежнаго хозяйства съ обширнымъ рынкомъ ^!). Ту же мысль, лишь въ видѣ болѣе общихъ положеній, высказываетъ и Н. П. Сильванскій: „Обширное централизованное государство не соотвѣтствовало эпохѣ на­туральнаго хозяйства, которое препятствовало централизаціи, связности частей, разрывая области на множество самодовлѣющихъ хозяйствен­ныхъ мірковъ. Необходимую для обширнаго централизованнаго госу­дарства связность частей даетъ гораздо позже денежное хозяйство, свя­зывающее части страны въ одно цѣлое торговымъ обмѣномъ, обуслов­ливающее культурное объединеніе, нивелировку племенъ, наконецъ, на­копляющее въ одномъ изъ пунктовъ средоточія власти капиталы, не­обходимые для прочнаго господства центра надъ окраинами" *).

Оффиціальное признаніе самодержавія въ Россіи слѣдуетъ отне­сти къ 1625 году. Въ этомъ году царь извѣщалъ воеводъ о томъ, чтс сдѣлана по его указу новая государственная печать, больше прежней

2 Н. Рожковъ. Происхожденіе самодержавія въ Россіи. Стр. 208.

2) Феодализмъ въ др. Руси. Стр. 89—90.

такъ какъ на прежней печати „наше государское титло описано было не сполна, а нынѣ прибавлено на печати въ подписи „самодержецъ"* Исторически же установленіе самодержавія относятъ къ болѣе дли­тельному періоду, къ концу XVI и первой половинѣ XVII вѣка. Остановимся на выясненіи сущности этого новаго историческаго яв­ленія.

Самодержецъ московскій, выросшій изъ великаго князя удѣльнаго, не могъ не сохранить многихъ чертъ великокняжескаго политическаго и соціальнаго положенія. Что лсе касается удѣльныхъ великихъ князей, то въ настоящее время врядъ ли найдется много противниковъ той мысли, что удѣльное княжеское управленіе, какъ выражается Клю­чевскій, было довольно точной копіей устройства древне-русской бояр­ской вотчины. Къ этой мысли всецѣло присоединяется Н. О. Свль- ванскій. Н. Рожковъ признаетъ, что удѣльное княжество было типи­ческимъ вотчиннымъ государствомъ; верховная власть въ немъ не только принципіально, но и фактически не отдѣлялась отъ землевла­дѣнія; князь былъ носителемъ верховной власти именно потому, что онъ владѣлъ землей; верховныя права князя были принадлежностью (аттрибутомъ) земельнаго владѣнія. С. Ѳ. Платоновъ переноситъ эти характерныя черты княжеской власти а на болѣе поздній періодъ. „Когда вы изучаете строй сѣверныхъ удѣльныхъ княжествъ и развив­шагося изъ нихъ государства московскаго, параллельно съ хозяйствен­нымъ устройствомъ крупной боярской вотчины XVII вѣка,—говоритъ Платоновъ,—васъ поражаетъ сходство внутренней организаціи въ этихъ трехъ видахъ русскаго земельнаго владѣнія. Боярская вотчина— это миніатюра московскаго государства, и по первому впечатлѣнію вы не знаете, что подумать: государство ли слагалось по образцу вотчины, или частное вотчинное хозяйство по образцу государствен­наго? Но ясенъ здѣсь историческій процессъ: государство въ данномъ случаѣ родилось изъ вотчины п сохранило ея черты, сохранило до нѣкоторой степени даже и въ XVII вѣкѣ"¹).

Раньше всѣхъ этихъ историковъ и болѣе рѣшительно высказался въ томъ лсе смыслѣ Ив. Забѣлинъ. Москва—по Забѣлину—была, въ смыслѣ государства, ничѣмъ инымъ, какъ типическимъ высшимъ ви­домъ старинной русской вотчины. Общая государственная политика была въ сущности только наиболѣе полнымъ выразителемъ частныхъ вот­чинныхъ отношеній"²). Описывая вотчинные порядки боярина Бор. Ив. Морозова, Ив. Забѣлинъ замѣчаетъ: „Его вотчинные... очень разумные порядки вполнѣ могутъ объяснять систему его дѣлъ государствен-

!) Лекціи по русской исторіи. Сгр. 399.

2) Ив. Забѣлинъ. Большой боя] имъ въ своемъ вотчинномъ хозяйствѣ В. Евр 187] г. № 2 стр. 500.

ныхъ" !)• Царь въ своей жизни, въ своемъ домашнемъ быту оста­вался типомъ' хозяина, главы дома,—„типическимъ явленіемъ того строя жизни, который служитъ основою экономическаго, хозяйскаго быта во всемъ народѣ... Различіе обнаруживалось только въ большемъ просторѣ, въ большей прохладѣ, съ которою проходила жизнь во дворцѣ, а главное—только въ богатствѣ"²)... Московскій государь оставался тѣмъ же княземъ-вотчинникомъ. Вотчинный типъ отражался на всѣхъ мелочахъ его домашней жизни и домашняго хозяйства. Вот­чинный типъ обозначился и въ самомъ устройствѣ Москвы: въ сущ­ности, это была помѣщичья усадьба, стоявшая среди деревень и сло­бодъ, которыя большей частью ииѣли служебное назначеніе въ хозяй­ствѣ царя-вотчинника (тамъ же стр. 10 и 13). Царь-вотчинникъ для повседневныхъ нуждъ своего обихода имѣлъ 30 погребовъ, изъ кото­рыхъ ежедневно выходило до 100 ведеръ вина; на житномъ дворѣ 300 житницъ; на коровьемъ дворѣ подъ Москвою 200 коровъ, да въ ближнихъ селахъ коровьи дворы; въ однихъ только московскихъ са­дахъ 14,545 деревъ яблонныхъ и т. д. и т. п. Сверхъ того отовсюду скупаются продукты и везутся въ Москву. Все это потребляется окру­жающими царя, получающими готовые обѣды и ужины (подачи) съ царскаго стола. ІІри задержкѣ въ полученіи подачи раздаются требо­ванія, производятся разслѣдованія ³)...

Самое слово „государъ" первоначально обозначало просто хо­зяина-собственника, главу семьи, вотчинника. Домострой XVI вѣка для наименованія хозяина н хозяйки не знаетъ другого слова, какъ государь, государыня. „Именемъ государь обозначался извѣстный типъ жизненныхъ отношеній, именно властный, оборотная сторона котораго выставляла противоположный типъ раба, холопа или вообще слуги"⁴). Князья, становясь землевладѣльцами, естественно пріобрѣтали новое зва­ніе государей. Взамѣнъ прежняго слова „княжить" явилось новое: го- сударить; и вмѣсто „княжество" начинаетъ употребляться слово „госу­дарство", какъ болѣе точно выражающее хозяйское отношеніе къ землѣ бывшаго владѣльца княжества. Значеніе государя между государями пріобрѣлъ кпязь московскій. Это былъ, по словамъ Ив. Забѣлина, „по­мѣщикъ съ широкими, царственными размѣрами .жизни, которые яви­лись почти незамѣтно, сами собой, какъ необходимое, совершенно не­избѣжное условіе новыхъ политическихъ отношеній и потребностей^и.

Фактическому происхожденію и соціальному положенію самодержца соотвѣтствовали и московскія представленія о государствѣ. Государ-

0 Тамъ жѳ Л» 1 стр. 8.

3) Ив. Забѣлинъ. Домашній бытъ русскихъ ццррп. М. 1885. Стр. 4.

3) С М. Соловьевъ. Ист. Россіи съ дрсвнѣйіпсхъ временъ, а. XIII кту. 655—656.

Ис. ЗрЫѢърнъ. Домашній бытъ ускккнъъ црупй. Сту. 5—5.

ство понималось, какъ государево хозяйство, въ составъ котораго входили, какъ хозяйственныя статьи, различные классы населенія. Все должно было подчиняться интересу хозяина земли; законъ носилъ характеръ хозяйственнаго распоряженія [10]). Царь Иванъ III говорилъ, что „вся русская земля изъ старины отъ нашихъ прародителей наша отчина".

Московскій царь-вотчинникъ, царь—самый богатый помѣщикъ никоимъ образомъ не можетъ разсматриваться только какъ политиче­ская величина, только какъ царь. Онъ прежде всего, по своему со­ціальному положенію, хозяинъ-землевладѣлецъ. Поэтому все, что было выгодно классу землевладѣльцевъ, что повышало ихъ доходъ, укрѣп­ляло господство, — все это было выгодно и московскому царю, повы­шало егодоходы, укрѣпляло егогосподство. Наоборотъ, всякій ущербъ, наносимый землевладѣльцамъ, немедленно и непосредствен­но являлся ущербомъ для царскаго хозяйства. Понятно поэтому, что никакія мѣры, подрывающія благосостояніе землевладѣльцевъ и идущія на пользу закрѣпощеннымъ крестьянамъ, не могли исходить отъ царя.

Всякія притязанія крестьянства должны были встрѣчать отпоръ со стороны высшаго представителя политической власти; напротивъ, притязанія землевладѣльческаго класса въ цѣломъ, его попытки уси­лить эксплоатацію крестьянства должны были въ московской центральной организаціи землевладѣльцевъ встрѣчать себѣ сочувственный откликъ. И чѣмъ болѣе крѣпла центральная организація, тѣмъ быстрѣе расля притязанія землевладѣльцевъ. Эти послѣдніе вѣдь не изчезли съ объеди­неніемъ Руси подъ главенствомъ богатѣйшаго помѣщика. Ояи прихо­дили на службу къ московскимъ государямъ со своими вотчинами и продолжали пользоваться въ этихъ вотчинахъ державными правами. Теряя политическую самостоятельность, они оставались однако госу­дарями своихъ земель и людей. А московскій царь сталъ „всеа русскія земли государямъ государь",—сталъ однимъ изъ представи­телей класса „государей". „Сохраненіе старинныхъ владѣтельныхъ правъ за княжатами—фактъ безспорный и важный, хотя и мало изу­ченный. Нѣтъ сомнѣнія, что въ своихъ вотчинахъ они имѣли всѣ аттрибуты государствованія: у нихъ былъ свой дворъ, свое воинство, которое они выводили на службу великому князю московскому; они были свободны отъ поземельныхъ налоговъ; юрисдикція ихъ была почти не ограничена; свои земли они лсаловали монастырямъ въ вот­чины и своимъ служилымъ людямъ въ помѣстья" *).

3.