Глава 16 Как добиться благорасположения государя и его министров
как бы высоко ни стояли государи, все же они люди, подобные нам, то есть подвержены влиянию таких же страстей; однако же помимо общечеловеческих страстей, их мнение о собственном величии и реальная власть, которой они обладают по своему положению, возбуждают в них мысли, отличающиеся от мыслей обычных людей; и хороший дипломат должен вести себя с ними, исходя из их представлений, дабы избежать ошибки. Он должен поэтому в определенном смысле отказаться от своих собственных мнений и поставить себя на место государя, с которым ведет переговоры, так сказать, перевоплотиться в него, понять его соображения и склонности и сказать себе, познав его таким, каков он есть на самом деле: «Если бы я был на месте этого государя, с его властью, его страстями и предрассудками, какое бы воздействие оказало на меня то, что я ему предлагаю?» Если он часто будет задумываться об этом, это ему весьма пригодится для правильного выбора поведения и речей во время переговоров с тем или иным государем и для приобретения его благорасположения. Одно из наилучших средств убеждения состоит в том, чтобы нравиться; чтобы в этом преуспеть, дипломат должен стараться говорить приятные вещи, а неприятные смягчать подбором речей, тоном, видом и манерой выражаться. Государи с рождения приучены видеть в окружающих покорность и почтение и слышать от них похвалы; поэтому они более чувствительны и легче раздражаются, когда им противоречат, когда они слышат слишком вольные или слишком непринужденные речи, шутки и некоторые истины, непривычные для их ушей. Хороший дипломат должен всячески стремиться не задеть гордости, свойственной их положению; не стоит ни расточать им пошлых восхвалений, ни лицемерно прославлять их за поступки, достойные порицания; но он должен, однако, не упускать случая выразить им заслуженную хвалу, и если он сам благороден сердцем и умен, он сумеет сделать это кстати и достойным образом. Глубоко укоренившаяся среди правителей привычка слышать дифирамбы делает их, как правило, более разборчивыми, чем обычные люди, в отношении похвал; чтобы быть благосклонно принятыми, предназначенные им хвалы должны оказаться небанальны и прозвучать вовремя: правители в этом подобны гурманам, отточившим свой вкус долговременным потреблением самых изысканных кушаний, и их придворные непрестанно заняты приготовлением для них хорошо приправленных комплиментов. Величайшее искусство придворного состоит в умении похвалить кстати. Лучшее средство в том преуспеть — это никогда не расточать пустых похвал, то есть не приписывать государю никаких прекрасных качеств, которыми он не обладает, но подчеркивать и преподносить в выгодном свете имеющиеся у него достоинства, и не превозносить его кроме как за то, что по-настоящему заслуживает похвал. Было бы желательно, чтобы государей не хвалили, разве что слегка, за их богатства, красоту дворцов и их убранства, драгоценностей, одежд и прочих суетных и не имеющих большого значения вещей, а хвалили за то, что присуще только лишь им и заслуживает похвал: их величие, мужество, справедливость, умеренность, милосердие, щедрость, доброту, кротость, а также за все дела их поистине добропорядочные, за их таланты и просвещенность ума, их мудрость, умение вести дела и стремление к великим свершениям. Туда же можно присовокупить и наружную привлекательность, в особенности молодых государей, но такого рода комплименты более годятся для дам и бывают им приятнее всяких других похвал; искусный дипломат не должен забывать говорить их принцессам, пользующимся влиянием, всякий раз, когда представится удобный случай. Многие сумели добиться их благоволения этим способом и применяли его для успешного осуществления дел своего господина, а иные, напротив, навлекли на себя неприятности, прилагая чересчур много стараний, чтобы им понравиться; таким образом, для выбора линии своего поведения в зависимости от обстоятельств требуется предельная осмотрительность. Существуют определенные знаки преданности, сопровождаемые почтением, которое должно выражать государям и государыням; это немало помогает дипломату, умеющему использовать такие знаки, сделаться им приятным; трудно удержаться от того, чтобы не испытывать симпатию к тому, кто к нам ее проявляет; она завоевывается по большей части проявлениями внимания, заботы, любезности и часто оказываемыми услугами, скорее небольшими, нежели очень существенными. Знавал я одного выдающегося и блестящего дипломата, который не пренебрегал ни одной из этих вещей и часто, играя с одним великим государем, нарочно проигрывал, дабы привести его в хорошее расположение духа, что ему непременно удавалось, вследствие чего он добивался более благосклонного отношения государя к делам, по которым они вели переговоры, и ничтожный проигрыш в игре был несравним с великою пользой, извлекаемой им из того, что он сумел угодить государю. То же средство способствовало возвышению одного из последних пап, который будучи еще просто прелатом, часто игрывал в гранд-прим с папской родственницей. Однажды, когда на кону стояла значительная сумма, прелат позволил даме ее взять, хотя выиграл он, и бросил карты на стол, как будто невзначай показав их перед тем стоявшему за его спи ной камердинеру этой дамы. Камердинер впоследствии рассказал даме о любезности прелата, и она так была этим тронута, что решила употребить свое немалое влияние для возведения его в сан кардинала, в чем и преуспела. То, что было сказано о способах приобретения благорасположения государя, может быть использовано и в отношении его главных министров; искусный дипломат должен изыскать средства заинтересовать их в успехе своих переговоров и в соблюдении условий договора, заключаемого им с их государем. Для этого он должен суметь удовлетворить и их частные интересы, не компрометируя их, а также употребить всю свою ловкость и деликатность, дабы предоставить им возможность извлечь пользу из его добрых намерений по отношению к ним; ему представляется случай осуществить это, когда он принимает участие в переговорах от имени великого государя с государем не столь знатным. Поскольку последний получает обычно определенную денежную помощь под названием subsides', щедрость более могущественного государя должна распространяться и на министра, который способствовал их союзу; многие государи, особенно в северных странах, считают за благо, когда их министры пользуются этими случаями, только бы им не напоминали о том, что это входит в условия договора, а сами они рассматривали эти случаи как своего рода проявления любезности, продиктованной исключительно щедростью оказавшего ее государя. Когда же дипломат ведет переговоры от имени правителя малого государства с кем-нибудь из могущественных государей, он не располагает такими средствами, потому как его господин не в состоянии их ему предоставить; министров могущественного государя, имеющих перед собой лишь великие цели, не заботят мелкие интересы, они стараются устроить свою судьбу лишь за счет милости их господина. Поскольку дипломат не слишком знатного правителя не располагает этим удобнейшим инструментом, он должен восполнить этот недостаток большей гибкостью и ловкостью при ведении пе реговоров, дабы сделаться приятным министру, с которым договаривается. Для этого ему надобно постоянно демонстрировать свое рвение и преданность интересам двора, при котором он состоит, уведомлять министра обо всех дошедших до него новостях, благоприятных для этого двора, радоваться им вместе ним, равно как и выгодам, касающимся самого министра и его семьи, всегда с похвалой отзываться о делах государя, при котором он находится, а также о его личных качествах, никогда не совершать грубой ошибки некоторых иностранных министров, которые, прожив при дворе многие годы, становятся неприятны и подозрительны государю и его министрам, так как порицают их поведение и дела, восхваляя неумеренно поступки их врагов и постоянно делая предсказания, выгодные для этих последних; такой недостаток здравомыслия непростителен для дипломата, однако многие из тех, кто страстно, но бесцельно увлечен делами общего характера, совершают эту ошибку, и их неделикатность доходит до того, что они без пользы выражают недоброжелательность по отношению к тому двору, где находятся, причем в присутствии придворных, которые не упустят случая доложить об этом. Иные воображают, что такими поступками привлекут больше внимания к своей персоне; но это ложное предположение, и подобное поведение почти никогда не приносит им успеха; если они поступают так в угоду своим собственным страстям, они доказывают свою несостоятельность или недостаток преданности, жертвуя интересами государя ради своих капризов; государь, располагающий хорошими советниками, должен отзывать тех, кто впадает в подобное заблуждение, ибо пристрастный человек обычно сообщает ложные сведения о состоянии дел при том дворе, где находится, а они заставляют получающего их государя предпринимать ошибочные действия. Но министр, добившийся хорошего отношения к себе в той стране, где он пребывает, не встречает затруднений, и этим он зачастую столько же обязан самому себе, своей порядочности и обходительности, сколько важности возложенно го на него поручения. Сколько бы порока и коварства ни было сокрыто в человеческой душе, редко встречаются люди, которых нельзя было бы убедить при помощи доводов здравого рассудка, в особенности когда тот, кто им обладает в степени, близкой к совершенству, старается всегда употребить его на то, чтобы быть полезным и приятным, насколько это в его силах. Всякий умный человек, сильно желающий понравиться другому человеку, с которым ведет дела, обычно в этом преуспевает и находит средства быть с благосклонностью им выслушанным. Если дипломат обнаружит у государя или главного министра недобрые намерения или предубеждения, овладевшие ими до такой степени, что они не поддаются никаким доводам и не осознают своих подлинных интересов, он не должен по этой причине прекращать добиваться своего; ему. следует поступить так, как поступил бы хороший часовой мастер, к которому попали сломанные часы: он попытался бы устранить имеющиеся неисправности; дипломат должен таким же образом и с таким же хладнокровием взирать на препятствия, мешающие успеху его переговоров, не раздражаясь по той причине, что кто-то не хочет или не может услышать его доводов: это кусты терновника, попадающиеся ему на дороге, их надобно терпеливо огибать; обстоятельства меняются, и самые стойкие и упорные люди проявляют порой непостоянство и легкомыслие; все их мысли, все их решения зависят только от состояния их воображения, подверженного различным влияниям, часто весьма противоположного свойства; так что никогда не следует отчаиваться в своих попытках переменить их дурное отношение на лучшее, задействуя правильные средства; равно как никогда не следует слишком полагаться на их милость, рассчитывая, что она будет продолжаться до бесконечности.
Еще по теме Глава 16 Как добиться благорасположения государя и его министров: