ПЕРЕЛОМ B ПОЛИТИКЕ ЦАРЯ ИВАНА ОТКОСИТЕЛЬЮ СЛУЖИЛОГО И МОНАСТЫРСКОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ.

СОБОРНЫЕ ПРИГОВОРЫ 1580 И 1584 гг. И ЗАПОВЕДНЫЙ УКАЗ 1581 г., ЛИШАВШИЙ КРЕСТЬЯН ПРАВА ОТКАЗА И ВЫХОДА

Последние годы царствования Ивана IV в нашей историо­графии исследованы и выяснены совершенно недостаточно.

15 января 1580 г. состоялось уложение Освященного собо­ра владык церкви.с участием царя и всех бояр, о монастырских и церковных вотчинах. Ровно через год это уложение было подтверждено таким же приговором Освященного собора, царя и бояр. [57]

Осенью 1581 г. был издан первый заповедный указ, запре­щавший, пока в виде временной меры, крестьянам отказываться и уходить с своего тяглого участка. Наконец, в июле 1584 г., т. e. уже при царе Федоре, состоялось третье соборное уложе­ние, подтверждавшее приговоры 1580 и 1581 гг. и сверх того отменявшее монастырские «тарханы», т. e. податные приви­легии, «покамест земля поустроится»,.. «чтобы воинство ко­нечне от того (т. e. от монастырских тарханов) во оскуденье не было». 1

Без преувеличения можно сказать, что соборные приго­воры 1580—1584 гг. о монастырских и церковных вотчинах и заповедный указ 1581 г. о крестьянах были в истории Мос­ковской Руси во многих отношениях поворотным моментом. Ha первый взгляд может показаться, что эти акты москов­ского правительства ничем между собой не связаны, но в дей­ствительности они были показателями и результатом борьбы одних и тех же классовых сил из-за земли и рабочих (кресть­янских) рук.

Духовенство распадалось на две категории, интересы ко­торых во многих отношениях не совпадали. Иерархи церкви, возглавлявшие белое духовенство, были заняты управлением церковью, получали от этого большие доходы и мало интере­совались землей и сельским хозяйством. Митрополичий дом и некоторые епископии располагали большими земельными владениями, образовавшимися в большей части еще в пред­шествовавшие века, но в совершенно ничтожной мере воспользовались описанной выше катастрофой служилого землевладения. Выше было показано, что на их долю доста­лось менее I0Z0 земель, потерянных в это время служилыми вотчинниками. Этим объясняется то, что на соборах 1580 и 1584 гг. иерархи под давлением воинского чина заняли явно вротивомонастырскую позицию и провели постановления, как будто распространявшиеся на все духовенство, а в действитель­ности направленные больше всего против монастырей. У Epe- мея Горсея мы находим интересные сведения о соборе владык церкви 1580 г. По словам Горсея, он почерпнул свои сведения из какого-то «подлинника» и сделал из него перевод «слово в слово», но претензия на литературные эффекты сильно повре­дила его рассказу и придала ему некоторый оттенок фантастич­ности. Однако вСущественном рассказ Горсея представляется правдоподобным и во всяком случае весьма характерным, как отклик тех толков и слухов, которые ходили в Москве о борьбе духовенства с намерением правительства ограничить его правл и привилегии.

Горсей рассказывает, что однажды царь созвал архиман­дритов и игуменов богатейших монастырей и говорил им о не­обходимости поступиться частью своих богатств и привилегий— «этой жертвы требуют от них крайняя нужда и бедственное по­ложение, в которых находятся и он сам и его народ». Затем н Москве был созван освященный собор, который «после дол­гих прений и совещаний» в челобитной царю изложил свои предположения. B среде соборян были люди, доносившие царю о всем, что говорилось на соборе. Царь медлил ответом на че­лобитную духовенства, «а между тем с своего престола метал угрозы, которые его тайные осведомители переносили сове­щавшимся». рладыки и игумены сходились, совещались и рас­ходились, не приходя ни к какому удовлетворявшему царя решению. Между тем ратные люди и народ громко выражали свое негодование на духовенство, что оно тратит все богатства страны на свое содержание, занимается всякой торговлей, захватило все промыслы, не платит налогов и не участвует в военных издержках, что оно давлением на совесть верующих вымогает у них завещательные распоряжения и завладело

101

почти третьей частью земель государства. Жизнь духовенства проходит в праздности, роскоши и всяких излишествах и по­роках, даже проіивоестественных.

Далее Горсей рассказывает, что царь приказал духовен­ству принести в назначенный день полный и точный список всех их сокровищ и доходов, получаемых с имений, и обещал созвать для обсуждения всего дела собор властей и боярской думы.

B дальнейшем рассказе Горсея о борьбе царя с сопротив­лением духовенства довольно много фантастики, но заслужи­вает внимания сообщение о мерах, принятых царем, чтобы дис­кредитировать духовенство в глазах народа и тем сломить efo сопротивление. По словам Горсея, в Москву быловызвано десятка два виднейших игуменов и монахов, известных своей оппозицией царю, и публично подвергнуто обвинениям «в са­мых злодейских и ужасных преступлениях». Затем их травили медведями, а семеро были приговорены к сожжению. После этого владыки подали «правдивый и точный список всех со­кровищ, денег, городов, имений и других доходов».

Сообщаемые Горсеем слухи и толки, ходившие в то время в Москве, в существенном подтверждаются дошедшим до нас приговором, составленным несомненно под диктовку царя. Власти признавали, что владения церквей и монастырей «в пустошь изнуряются ради пьянственного и непотребного сла­бого жития многообразие, многие же и в запустение приидо- ша», на расходы, «яко не токмо инокам, но и мирским (людям) свыше потребы не подобает творити»... «а воинственному чниу от сего оскудение приходит велие». Собор постановил «вперед митрополиту и владыкамимонастырямземель не прибавливати никоторыми делы»... и впредь «вотчинникам вотчин своих по душам не давати, а давати на них в монастыри деньги». Одно­временно духовенство добилось, по примеру указа 1551 г., постановления об отмене права родичей на выкуп всех земель, доставшихся ему до приговора 15 января. Огромное практи­ческое значение последнего постановления ясно, когда мы знаем, какое большое количество земель и при каких исключительных обстоятельствах досталось монастырям в годы описанного выше кризиса.

И без цветистого рассказа Горсея ясно, что иерархи церкви и монастыри сдавали свои вековые позиции после упорного сопротивления, но выяснить действительные силы, сломившие сопротивление духовенства и положившие в 1580—1581 гг. начало новой политике московского правительства, можно только предположительно.

Предшествовавшее изложение показало, что в 90-х годах борьба развернулась по трем главным вопросам — о церков­ном и монастырском землевладении, о податных привилегиях духовенства и о крестьянских выходах. B 1580 г. царь Иван не решился поставить вопрос о податных привилегиях духо­венства.

После этого приговора монастыри делали некоторые по­пытки вернуть себе старые привилегии, но Борис Годунов,

103

сначала как правитель, а позже как царь, твердо боролся про­тив этого, и приговор 1584 г. стал поворотным моментом в истории податных привилегий духовенства, как уложение 1580 г. — в истории монастырского землевладения.

Ясно, что отмена податных привилегий духовенства отве­чала в равной степени как общегосударственным интересам, так и интересам служилых землевладельцев всех слоев, кото­рые в этом вопросе полностью были на стороне правительства.

Что касается вопроса лишения крестьян нрава отказа и выхода, то здесь в среде служилого класса единого фронта, повидимому, не было. Известный указ 9 марта 1607 г., напе­чатанный В. H. Татищевым, дошел до нас в полном виде, но введение к нему сохранилось только в позднейшем пересказе, быть может тенденциозном. B нем сказано, что царь Федор заказал выход крестьянам «по наговору Бориса Годунова, не слушая совета старейших бояр». Возможно, что в подлин­ном докладе к указу 1607 г. этого не было, что это было позд­нейшей выдумкой XVll в., когда при династии Романовых было принято чернить память «самоохотного» «рабоцаря» Бо­риса, но тем не менее это указание на сопротивление боярства весьма правдоподобно.

Переплет государственныхи частных интересов по вопросу о церковном и монастырском землевладении был значительно сложнее, и только этим можно объяснить то, что разрешение этого вопроса долгое время не давалось московскому прави­тельству.

B ХІѴ—ХѴ вв. монашество было передовой экономической силэй и приносило большую пользу в деле заселенияпустых земель. B этом было оправдание монастырского землевладе-

104

ния и больших податных льгот, которые ^онастырям давали князья. B XVl в. монашество вырождалось, утрачивало свою былую хозяйственную экспансию и превращалось в бесполез­ных для государства нахлебников. Однако этот процесс про­текал очень неравномерно: в центральных частях государства прежняя роль монашества была уже изжита, а на окраинах, преимущественно северных и восточных, монастыри продол­жали приносить пользу в деле заселения пустых земель. Московские государи по старой традиции продолжали одарять монастыри землями, и царь Иван в этом отношении не был ис­ключением.

Следует отметить, что царь Иван, несомненно, различно от- восился к монашествующей братии и к иерархам церкви. Князья с древнейших времен пользовались авторитетом и помощью владык и приучили их вмешиваться в светские дела. Ha этой почве у царя Ивана бывали очень острые столкновения, тем более что он пользовался авторитетом владык, когда это было ему выгодно, но не терпел возражений и проявлений самостоя­тельности. Достаточно напомнить судьбу митрополита Филиппа, низложение и заточение в тюрьму новгородского владыки Пимена, смерть казанского архиепископа Германа, игумена Псковского Печерского монастыря Корнилия и др. Отноше­ние царя к многотысячной, безликой и более податливой мона­шествующей братии было неизменно благосклонным. Сохра­нившиеся вкладные книги монастырей с несомненностью свиде­тельствуют, что царь Иван в щедрости на денежные и земель­ные пожертвования монастырям далеко превосходил своего скупого отца и не уступал своему богомольному сыну.

B 1551 г. боярское правительство молодого царя сделало попытку задержать рост церковного и монастырского земле­владения и поставило новые приобретения земель в зависи­мость от усмотрения царя. Ho царь Иван не воспользовался этим, и в источниках нет решительно никаких указаний на то, что он показал себя противником монастырского земле­владения, когда разразилась описанная выше катастрофа вот­чинного землевладения.

Ha Руси с незапамятных времен установился обычай гра- тить значительные средства и выделять из наследственной

105.

массы «часть» на «устройство» душ в загробном мире путем вкладов церквам и монастырям. B XVl в. этот обычай был еще в полной силе во всех слоях населения. Правильное по­нимание своих классовых интересов подсказывало лучшим представителям земельных собственников отрицательное от­ношение к земельным вкладам, и, уважая старый обычай, они высказывались за денежные вклады. Ho в их среде всегда на­ходилось много лиц, которые не желали считаться ни с интере- самисвоих сородичей, ни,тем более, с интересами государства.

Слабая реакциякласса служилых землевладельцев в XVI в. объясняется тем, что очень значительная часть их не имела вотчин, а сидела на поместьях и не имела права отчуждать землю. Таким образом, класс слѵжилыхземлевладельцев вцелом, если и был заинтересован в том, чтобы положить предел росту монастырского землевладения, то лишь косвенно — поскольку монастырские земли пользовались большими податными при­вилегиями и монастыри были опасными конкурентами в борьбе за крестьянские руки.

Быстрое распространение с конца XV в. поместного земле­владения выдвинуло на экономическую арену новую силу — многотысячную массу рядовых и мелких помещиков. Уже B первой четверти XVl в. правительство стало испытывать не­достаток в населенных землях для испомещений, и с течением времени в поместную раздачу все более и более стали поступать слабо населенные или вовсе пустые земли. Между тем по самой сущности поместного обеспечения служилые люди помещики должны были братьсяза сельское хозяйство. Так, в лице трех­четырех десятков тысяч рядовых помещиков у монастырского и церковного привилегированного землевладения, как в во­просе о податных привилегиях духовенства, так и в борьбе за крестьянские рукипоявился решительный противник.

Поэтому мне представляется несомненным, что интересами рядовых и мелких помещиков были продиктованы не только заповедные указы о крестьянском невыходе, начиная с первого указа 1581 г., но и соборные приговоры 1580 и 1584 гг. о мо­настырском землевладении и о тарханах духовенства.

Почти непрерывные в течение 30 лет войны на три фронта лотребовали от населения огромных жертв и вызвали то «ко- i06 нечное оскудение воинского чина», которое было главным мо­тивом мероприятий правительства 1580—1584 гг. Непосред­ственным следствием оскудения воинского чина было очень большое количество нетчиков, т. e. не явившихся на службу и сбежавшнхсослужбы из полков, и этим в значительной мере объясняются крупные неудачи на фронте и заключение в кон- це концов невыгодных перемирий с Польшей и Швецией.

B заключение мне кажется уместным еще раз подчеркнуть, что реформы 1580—1584 гг. по существу были возобновлением и проведением в более решительной форме мероприятий 1551 г.

8. ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО МОНАСТЫРСКОГО ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЯ B КОНЦЕ XVI в.

Люди Мюсковской Руси так привыкли к разрешению всех вопросов текущей жизни путем княжеских указов, что идея закона, общего и обязательного для всех правила поведения, прививалась оченьтуго, и на практике всякий закон сопровож­дался исключениями. Поэтому и после уложений 1580 и 1584 гг. монастырям иногда удавалось приобретать новые земли. Рас­сматривая эти случаи, мы сразузамечаем, что они распадаются на две категории. B одних случаях дарителями были высоко- поставленные, близкие к правительству лица, для которых, по старинной поговорке, законы не писаны. Получив разре­шение царя, они давали земли, не считаясь с уложениями. Такиеслучаи изредка бывали и в XVIl в. Другую категорию составляют мелкие вклады и продажи мелких людей. Такие отчуждения делались в расчете, что они останутся незамечен­ными и земля застареет за монастырем, т. e. незаконная сделка будет покрыта давностью.

Например, в 1585 г. родственник царя, боярин князь Ив. Мих. Глинский дал Троицкому монастырю с. Логиново .в Переяславском уезде. B 1586 г. вдова Мих. Вас. Яковлева, «доложа боярина Никиты Романовича Юрьева», дала тому же монастырю за уплату 900 руб. долгов мужа с. Горы в Бежец­ком уезде.В 1587г. Кириллов монастырь.сразрешения царя, получил две вотчины в Коломенском и Ростовском уездах от АгафьиШереметевой, вдовыцаревича Мих.Кайбулина. B 1589 г.

107

боярин Дм. Ив. Годунов дал Ипатьеву монастырю с. Исаково в Костромском уезде, а вдова Мих. Вас. Годунова дала Троиц­кому монастырю с. Башарово в Бежецком уезде.

Эти вклады подтверждают высказанное выше мнение о том, что в среде класса служилых вотчинников не было еди­ного фронта в вопросе о монастырском землевладении; среди служилых вотчинников всегда находились лица, которые во вред своим родичам и вопреки интересам всего государства поддер­живали старый обычай вкладов и способствовали росту мона­стырского землевладения.

Тесная связь между уложением 1580 г. и заповедными ука­зами о крестьянском невыходе подтверждается интересным яв­лением, которое мы можем наблюдать в хозяйстве монастырей.

B годы кризиса монастыри, благодаря стечению неблаго­приятных для служилого землевладения обстоятельств, приоб­рели огромное количество земель, большею частью пустых, быть может, не меньше, чем за целое столетие до того. Между тем разбогатевшее к этому времени монашество обленилось и давно утратило свою былую хозяйственную предприимчи­вость, которая давала возможность монастырям побивать част? ное землевладение и на рынке рабочих рук и на рынке сбы­та продуктов сельского хозяйства. По свидетельству собор­ных приговоров 1580 и 1584 гг. монахи «рЗди пьянственного и непотребного слабого жития», неприличного даже мирским людям, «в пустошь изнуряли» земельное богатство монасты­рей. B обстановке кризиса третьей четверти XVI в. у монасты­рей нехватало средств и не было прежних стимулов заниматься восстановлением хозяйства на полученных ими пустых землях; с другой же стороны, заповедные указы и отмена податных привилегий лишали их возможности сманивать крестьян у частных лиц путем льгот и ссуд.

При таких условиях монастыри, чтобы как-нибудь исполь­зовать свои земли, стали раздавать их служилым и неслу­жилым людям в краткосрочную аренду или в пожизненное владение «из строенья» (об этом см. ниже, стр. 253). Эти явле­ния после 1584 г. приняли такие большие размеры, что вызва­ли вмешательство правительства и ревизию монастырского землевладения и хозяйства.

>08

Эгот интересный эпизод из истории частного и монастыр­ского землевладения еще не исследован. Неизвестно, все ли монастыри подверглись ревизии, неизвестны программа pe- внзии и ее результаты. Пока есть сведения только относитель­но крупнейших монастырей: Троицкого Сергиева, Кирилло­ва Белозерского и Ипатьева Костромского. B 1592—1594 гг. две комиссии писцов, Третьяка Вельяминова и Меньшого Волынского, произвели описание троицких вотчин во всех уездах. Книги этих писцов по многим уездам напечатаны, и по ним мы можем составить себе некоторое представление о произ­веденных ревизиях. Прежде всего писцы проверяли права владения монастыря на каждое владение и отписывали на го­сударя земли, на которые не было представлено надлежащих крепостей. Затем писцы расторгали незаконные сделки о сда­че земли на оброк или в пожизненное владение, а землю в одних случаях возвращали собственнику, в других — отписы­вали на государя. Деньги, полученные монастырем в качест­ве обеспечения сделки о пожизненном владении, писцы застав­ляли вернуть контрагенту.1

Нет сомнения, что мысль произвести ревизию монастырско­го землевладения и хозяйства принадлежала правителю Бо­рису Годунову. Набожный и слабовольный царь Федор мог только мешать успеху этого предприятия, конечно очень не­приятного для монастырских властей. Так, например, еще до ревизии 1592 г. у монастыря были отписаны в Рузском уезде село Андреевское и в Дмитровском уезде сёла Гавшино, Новое и Подчертково и несколько пустошей. B 1597 г. по челобитью властей и по указу царя они были возвращены монастырю. B Муромском уезде монастырю были возвращены села Колы- чево u Матвейцево, в Юрьевском — Скоморохово.2