ВлАСТЬ И СОБСТВЕННОСТЬ

Дворянки пользовались авторитетом как помещицы и распоря­дительницы своих земель и в семье, и среди зависимых от них кре­стьян, и за пределами своих владений — в губернском обществе.

Дворянские мемуары передают живую картину имения как со­циального организма, идеализируя отношения между помещицами и их крестьянами. Они также показывают, что историки, рассуж­дая об отсутствующих владельцах, едва ли задумывались над ролью их жен, которые часто оставались в деревне во время отлучки мужей. Софья Менгден писала, что ее бабка круглый год жила в своем костромском поместье, где следила за тем, как ткут холсты, лечила больных крестьян и «входила в их нужды»103. П.П. Семенов- Тян-Шанский хвалил свою мать за помощь крестьянам во время голода 1837 г. и вспоминал, что она регулярно ездила из их рязан­ского имения смотреть за работами в другой деревне в Тамбовской губернии104.

Власть помещицы в имении была почти неограниченной, и искушение злоупотреблять ею оказывалось непреодолимым для некоторых барынь. Авторы мемуаров обстоятельно повествуют о благих делах своих матерей, однако историки XIX в. видели поме­щиц не столь добродушными; и если мемуаристы преувеличивали их достоинства, то историки впадали в другую крайность, изобра­жая помещиц свирепыми тираншами. E. Щепкина объясняла же­стокость барынь их «постоянной зависимостью то от родных, то от мужа» и считала, что дворянки чувствовали «силу и власть» только над собственными крепостными106. B.O. Михневич отмечал, что помещицы в жестокости к крестьянам соперничали с мужчинами, а иногда и превосходили их107. Историк Ильинский тоже красно­речиво рассуждал о злонравных вдовах, чья тирания не сдержива­лась смягчающим влиянием просвещения. Свои соображения он подкрепил ярким количественным аргументом, отметив, что жен­щины чаще, чем мужчины, норовили продавать крестьянских де­тей, отрывая их от родителей108.

Личные архивы дворянок позволяют взглянуть на отношения помещиц с крепостными еще с одной точки зрения, дающей некую среднюю позицию между материнской заботой и свирепым угне­тением. Эти документы убеждают в том, что многие помещики — и мужчины, и женщины — были хорошо знакомы с делами у себя в имениях и осознавали свои обязанности перед зависимыми от них людьми. B письме к Елизавете Шишкиной в 1796 г. Екатерина

Тяшкова осведомляется о состоянии больной бабы, признаваясь, сколь сильно она зависит от крестьян: «Я очень об оном сожалею, потому что ежели она умрет, то и останное мое имение пропадет»109. Помещики, не жившие в деревне, тем не менее знали по имени многих мужиков и были в курсе дел каждого из них. Когда Анто­нина Блудова просила управляющего проверить, обоснованна ли просьба ее крестьян об уменьшении оброка, она велела ему учесть, что Семен Михайлов недавно лишился всего своего скота110.

Поддерживать порядок в имении бывало трудно даже мужчи- нам-помещикам. Ho помещицы справлялись с трудностями, при­бегая к помощи законных властей или, при необходимости, прояв­ляя твердость характера. Вдова Чихачева в 1805 г. обратилась в Сенат с просьбой принять меры против купца, открывшего кабак в одной из ее деревень без согласия хозяйки. Чихачева вполне резонно опасалась, что крестьяне примутся пьянствовать и кутить: с тех пор как появился этот кабак, в деревне случилось два пожа­ра, «превратившие в пепел 36 домов крестьянских с их имуще­ством...»115. Когда крестьяне, принадлежавшие матери Елены Хво- щинской, Екатерине Голицыной, отказались выйти на жатву, та храбро призвала их к порядку и, в то время как управляющий, дро­жа от страха, стоял поодаль, заставила мужиков выдать зачинщи­ков, а остальных отослала работать116.

Если крестьяне поднимали открытый бунт против своей поме­щицы, то делали это не потому, что барыня была женщиной, а потому, что она дурно с ними обращалась.

Владение земельной собственностью не только позволяло жен­щинам властвовать у себя в поместьях, но и влекло за собой конф­ликты, а также привилегии и обязанности, связанные с принадлеж­ностью к широкому кругу губернского общества. По замечанию У. Огастина, для русского дворянства землевладение «составляло самую суть существования; являясь владельцем имения, дворянин оказывался вовлеченным в определенные отношения с централь­ными и местными властями; кроме того, это связывало его с кре­стьянским обществом, составлявшим широкий фундамент соци­ального устройства России. Из-за недостаточной разработанности законов... помещик оказывался в тесном и не всегда приятном со­прикосновении с соседями, а сыновей или родственников притя­гивали к нему надежды на наследство. Так социальные отношения сосредоточивались вокруг землевладения»121. Этот автор рассматри­вает землевладение как чисто мужской феномен, но дворянки в роли помещиц тоже оказывались в центре социальной системы, охватывавшей местные власти, соседних помещиков, крестьян.

Стычки с соседями и конфликты с местными властями неред­ко происходили из-за вечных разногласий по поводу границ владе­ний или природных ресурсов.Защищая свои земли до последней десятины, дворянки ввязывались в бесконечные тяжбы с другими помещиками или с государственными крестьянами. B перечне, составленном в 1807 г. для графини Екатерины Барятинской, зна­чилось 78 текущих тяжб между нею и соседями по поводу беглых крестьян, захватов земли и другого имущества122. Крестьяне также осмеливались спорить с помещиками из-за прав на землю. Так, после межевания, проведенного в 1795 г., помещице Шешковской пришлось судиться с государственными крестьянами деревни Рож- дествена, оспаривавшими границы ее имения123. Конфликты вспы­хивали и тогда, когда русские дворяне, подобно деду писателя Ак­сакова, переселялись на восток и покупали земли, уже заселенные инородцами. Башкиры в Оренбургской губернии подали жалобу на вдову титулярного советника Турчанинова: не довольствуясь той землей, которую в 1776 г. ее муж купил у них за копейки, в 1792 г. она захватила дополнительные угодья, значительно превышавшие купленные ранее124. Самой большой помехой для установления справедливости в таких спорах служил не пол участников, а неэф­фективность, присущая правовой системе при крепостном праве.

Когда решения этой несовершенной судебной системы не устраивали дворянок, они были способны насильственными сред­ствами вернуть себе землю и крестьян. Бывало и так, что сами по­мещицы становились жертвами нападений, как случилось с одной смоленской барыней, изгнанной соседом из поместья в 1742 г.125 Впрочем, имея собственных крепостных, воинственныедамы мог­ли созвать своих мужиков и ответить обидчику тем же. Так, ссора между гренадером лейб-компании Фрязиным и помещицей Побе- динской кончилась убийством Фрязина и еще одного соседа: те вторглись на поле Побединской и принялись избивать работавших там крестьян, а мужики позвали на помощь помещицу, которая тут же собрала своих людей и выступила на отражение соседского на­бега.

Жалоба Воейкова показываеттакже, что помещицы могли вли­ять на местные власти, чтобы добиться справедливости или воспре­пятствовать ей. Он писал, что власти во Владимире не хотят отве­чать на его прошение, потому что его мачеху защищает городничий Шишков. И Воейков был не единственным жалобщиком, который обвинял власти в сговоре с помещицей. B прошении Татьяны Ба­женовой рассказывалось, как мачеха ее мужа произвела раздел име­ния его покойного отца с помощью чиновника Вотчинной колле­гии: «Зная то что... мужа моего в доме не имеетца» чиновник заверил раздельную запись «ночною порою... в доме ее Пелагеи» (т.е. у мачехи Баженова)129.

Рассказы мемуаристов подкрепляют отрывочные свидетельства прошений и наводят на мысль о том, что помещицы, судя по все­му, пользовались влиянием в губернском обществе. Племянница Ольги Михайловны Салтыковой вспоминала, что ее тетушка «дер­жала в повиновении и мужа, и детей, и даже весь наш уезд. K ней прибегали за советом и помощью в делах общественных и се­мейных»130. Ф.Ф. Вигель повествует о том, как страдала княгиня Варвара Голицына от нерасположения к ней московского и петер­бургского общества. Зато у себя в саратовском имении она коман­довала всеми соседними помещиками, а те перед ней заискивали131.

Очевидно, что женщины осуществляли свое влияние B основ­ном неформальными путями. Как землевладелицы они имели равное с мужчинами право голоса на уездных выборах, хотя, в про­тивоположность мужчинам, не могли лично присутствовать на дво­рянских собраниях и посылали вместо себя представителей132. Этот принцип бьиі установлен во время выборов в Уложенную комиссию в 1767 г. и оставался в силе до конца императорского периода133. И все же, учитывая, что до 1861 г. местное управление было недо­статочно эффективным, можно предположить, что если дам и не допускали в дворянские собрания, то это все равно не мешало им оказывать давление на местные власти. B России владение землей не являлось источником политических прав, в отличие от Западной Европы134, но тем не менее богатство и обладание имуществом слу­жили решающими факторами в борьбе за авторитет в провинциаль­ном обществе. Положение помещиц позволяло дворянкам, как и помещикам-мужчинам, влиять на соседей и на местные власти.