Свод и гонение следа

B Русской Правде имеется ряд статей, в которых ука­зывается на особые досудебные действия — так называе­мые свод и гонение следа.

Вопрос о том, что представлял собой свод, был пред­метом оживленного спора среди историков права.

При противоречиях в оценке свода все исследовате­ли признают, что свод не был особенностью древнерусско­го права, он был известен и другим славянским народно­стям, например сербам. Как институт русского права свод сохранился и в Литовском государстве, как это показал Ф. И. Леонтович.

Разные взгляды исследователей на существо инсти­тута свода в значительной степени объяснялись тем, что словом «свод» означались различные юридические явле­ния. Так, с одной стороны, свод был способом защиты человека, обвиняемого в краже или присвоении чужой вещи, т. e. был так называемым отводом, сведением с себя подозрения в совершении преступления. B то же вре­мя для потерпевшего от кражи или присвоения свод был способом отыскания конечного татя (вора). B первом слу­чае свод был правом обвиняемого, во втором — правом потерпевшего. Бывали случаи, когда ведение свода было обязанностью для некоторых лиц в целях установления «конечного татя».

Bce это не дает возможности признать однозначно свод в эпоху Русской Правды виндикационным процессом или начальной стадией процесса, или очной ставкой, или особым порядком производства — «процессом по татьбе».

Свод — это юридическое явление — sui generis, ко­торое не поддается простому разложено на составные час­ти и которое изменялось во времени по мере того, как развивался процесс в феодальном государстве.

Можно предполагать, что в варварский дофеодаль­ный период свод был частью и, быть может, значитель­ной частью — процесса.

Затем в эпоху Русской Правды свод стал менять свое значение. Процесс мог начаться и без свода, в этот период только в некоторых случаях свод являлся чем-то средним между «предварительным следствием» и начальной ста­дией процесса. 0 своде говорится в Краткой Правде (ста­тьи 11, 13, 14, 16 Акад.), но полное развитие этот очень важный институт процессуального права Киевской Руси получил в Пространной Правде (в статьях 25 (32), 27 (34), 28 (35), 30-33 (36-39) Tp.).

По мере дальнейшего развития феодального суда эле­менты свода стали растворяться в процессуальных фор­мах этого суда. -

Свод состоял в отыскании истцом надлежащего от­ветчика посредством заклича, собственно свода в узком смысле, и присяги.

Заклич. Сущность «заклича» выяснялась из статей: «А челядин скрыеться, а закличють и на торгу, а за 3 дни не выведуть его, а познаеть и третий день, то свои челядин поняти, а оному платити 3 гривны продажи» (25 (32) Tp.); «Аче кто конь погубить, или оружье, или порт, а заловесть на торгу, а после познаеть в своем горо­де, свое ему лицемь взяти, а за обиду платити ему 3 грив­ны» (27 (34) Tp.). Из этих статей видно, что к закличу прибегали при похищении холопов и вещей (коня, ору­жия, одежды), имеющих определенные индивидуальные признаки. Следовательно, при похищении денег или мас­совых товаров прибегать к закличу было нельзя.

Из этих же статей видно, что заклич состоял в объяв­лении о пропаже на торгу. Если по истечении трех дней после заклича вещь находилась, то лицо, у которого она была найдена, признавалось ответчиком. Последний дол­жен был не только возвратить вещь (челядина, коня, оружие и платье), но и уплатить 3 гривны продажи.

Если заклич не был произведен, или если вещь была найдена до истечения трех дней, или если эта вещь была найдена не в своем городе или общине («миру»), а чело­век, у которого была найдена пропавшая вещь, не созна­вался в похищении, то приступали к своду.

Свод.

Обычно человек, у которого была найдена пропавшая вещь, оправдывался тем, что он купил или каким-либо иным добросовестным путем приобрел ее. Добросовест­ный приобретатель очищался от обвинения в краже вещи указанием на двух свидетелей покупки, которые приноси­ли присягу. Присягу двух свидетелей могла заменить при­сяга мытника — княжеского агента, собиравшего торго­вые пошлины, т. e. через руки которого проходила покупка (31 (37) и 33 (39) Tp.).

Иногда свод оканчивался тем, что приобретатель вещи не мог доказать добросовестность ее приобретения. И тог­да ответственность за кражу возлагалась на него.

Ho если добровосестность приобретения вещи была доказана, в этом случае найденная вещь оставалась на время у владельца, но он должен был указать собствен­нику вещи, у кого она была приобретена. Если это третье лицо, в свою очередь, не признавалось в похищении, то оно обязано было также указать лицо, передавшее ему вещь. Свод мог продолжаться до тех пор, пока не нахо­дился похититель.

При отыскании похищенного челядина (холопа) соб­ственник не вел свода дальше третьего лица. Третий доб­росовестный приобретатель передавал холопа собственни­ку, а сам мог вести дальнейшие розыски похитителя и продолжать свод. «Аще познаеть кто челядин свои укра­ден, а поиметь и, то оному вести и по кунам до З—го свода; пояти же челядина в челядин место, а оному дати лице, ать идеть до конечняго свода; а то есть не скот нельзе рчи: у кого есмь купил, но по языку ити до конця; а кде будеть конечный и тать, то опять воротять челяди­на, а свои поиметь» (32 (38) Tp.).

Если свод заканчивался отысканием вора, последний должен был уплатить продажу (штраф) и вознаграждение тому, кому он продал похищенную вещь.

Если оказывалось, что похитителя следует искать вне данного города или общины, то собственник мог про­изводить свод только до третьего лица, которое и обязы­валось оплатить собственнику пропавшей вещи ее сто­имость деньгами, а само имело право продолжать свод.

Свод мог привести к границам государства. B этом случае ответственность несло последнее лицо, которое и обязывалось оплатить собственнику пропавшей вещи ее стоимость.

Гонение следа. 0 гонении следа говорится в Простран­ной Правде: «He будеть ли татя, то по следу женуть; аже не будеть следа ли к селу или к товару, а не отсочать от собе следа, ни едуть на след или отбьються, то темь плати­ти татбу и продажю; а след гнати с чюжими людми, а с послухи; аже погубять след на гостиньце на велице, а села не будеть, или на пусте, кде же не будеть ни села, ни людии, то не платити ни продажи, ни татбы» (68 (77) Tp.). Из данной статьи видно, что гонение следа заклю­чалось в розыске преступника по его следам. Предполага­лось, что там, где теряются следы, находится преступ­ник. Если след терялся на большой дороге или в пустой степи, то розыски прекращались. Гонение следа влекло за собой для верви, в которой терялись следы убийцы, необходимость самой разыскать преступника и выдать его властям или уплатить дикую виру.

Свод и гонение следа не являются судебными дока­зательствами в узком смысле этого слова. Они только давали основание к привлечению виновного к ответствен­ности.

Очевидно, свод и гонение следа были особыми про­цессуальными действиями в дофеодальный период. Что­бы провести свод и гонение следа, необходима была по­мощь большого числа близких людей. B XI-XII вв., если свод и гонение следа не потеряли своего значения, то, очевидно, только потому, что в проведении этих форм большую помощь пострадавшим оказывали органы су­дебной власти.

7.3.