Видыдоказательств

Уже в русско-византийском договоре 911 г. имеется статья, относящаяся к процессу: «А о головах, иже ся ключить проказа, урядимся сице: де елико яве будеть показании явлеными, да имеють верное о тацех явлении; а ему же начнуть не яти веры, да не кленется часть та, иже ищеть неятью веры, да егда кленется по вере своей, будет казнь, якоже явится съгрешение о сем» (ст.

Статья предусматривает два вида доказательств: «по­казания явленые» и присяга сторон. «Показания явле- ные» — это материальные следы события и показания сторонних лиц. Статья предлагает верить им («да имеют верные о тацех явлении»). Ho если этим показаниям нельзя доверять, то предлагалось прибегнуть к присяге сторон. Таков основной смысл статьи.

B Киевской Руси основными судебными доказатель­ствами были собственное признание, послухи и видоки, так называемые суды божии, присяга, жребий, внешние признаки.

Собственное признание. Ни Русская Правда, ни дру­гие памятники не говорят о собственном признании как судебном доказательстве. Ho нет сомнения, что этот вид доказательства должен был играть и играл решающую роль в суде.

Видоки. Видоками в Русской Правде назывались на­стоящие свидетели, очевидцы. 06 этом достаточно четко говорится в ряде ее статей, например: «Люди будут виде­ли связан* (37 (38) Акад.) или «...А кровь видят у него во рте, а людье вылезут » (59 (68) Tp.).

Как отмечал H. Дювернуа, значение видоков «не пе­реходит в роль защитников, они могут не интересоваться исходом процесса, они не заручились ни предварительной связью со сторонами (как свидетели сделки), ни клят­вой» (Дювернуа H. Источники права и суд в Древней Рос­сии. С. 191).

Русская Правда не содержит статей, из которых мож­но установить, какие требования предъявлялись к видо- кам. Ho в некоторых статьях указывается, какое число видоков необходимо было выставить обвинителю или ист­цу, чтобы доказать тот или иной факт. Например, по статье: «Аче попъхнеть муж мужа любо к собе ли от собе, любо по лицю ударить, ли жердью ударить, и видока два выведуть, то 3 гривны продажи» — необходимо было пред­ставить двух свидетелей (24 (31) Tp.).

Послухи. Послухи в Русской Правде отличались от видоков, хотя это отличие постепенно сглаживалось. Боль­шинство исследователей отмечало, что послухи — это не очевидцы, не свидетели факта, а свидетели доброй славы. B раннем западноевропейском средневековье послухам со­ответствовали так называемые соприсяжники, т. e. лица, которые под присягой утверждали, что показание сторо­ны заслуживало доверия. Словом, под послухами следует понимать своего рода пособников сторон. Естественно, что чем большее у данной стороны было этих пособников, тем больше значение имели ее показания на суде.

B Русской Правде послухами стали называться свиде­тели при совершении сделок (термин «видок» не приме­нялся в этом случае). Так, в статье говорилось: «Аже кто даеть куны в рез, или настав в мед, или жито во просоп, то послухи ему ставити; како ся будеть рядил, тако же ему

имати» (44 (50) Tp.). Этот факт лучше всего свидетель­ствует, что послухи чем дальше, тем сильнее сближались с видоками. «Послух уже не тот, кто говорит о том, что слы­шал», — правильно замечал H. Дювернуа (Дювернуа H. Источники права и суд в древней России. С. 121).

Ho тем не менее, Русская Правда все же различала послухов и видоков. B особенности хорошо это видно из статьи: «Аще будеть на кого поклепная вира, то же бу­деть послухов 7, то ти выведуть виру; паки ли варяг или кто ин тогда» (13 (18) Tp.)* Под поклепной вирой подра­зумевается обвинение, которое свидетелями-очевидцами не подтверждалось.

H. Дювернуа удалось провести демаркационную чер­ту между послухами и видоками. Он указывал, что послу­хи, в отличие от видоков, шли на роту, т. e. принимали присягу, следовательно, тем самым поддерживали какую- либо сторону спора.

B Русской Правде указывалось, кто мог быть послуха­ми, а также, сколько требовалось послухов для подтверж­дения того или иного факта. Так, статьи Русской Правды определяли: «А послушьства на холопа не складають, но оже не будеть свободного, но понужи сложите на боярска тивуна, а на инех не складывати. A в мале тяже по нужи възложити на закупа» (57 (66) Tp.); «Ты тяже все судят . послухи свободными» (77 (85) Tp.). Словом, послухами могли быть только свободные люди, и только в исключи­тельных случаях — боярские тиуны и закупы.

Внешние признаки. Внешние признаки в процессе XI- XII вв. имели иногда значение самостоятельных доказа­тельств. K числу их надо отнести следы побоев (например, синие пятна на лице и на теле и пр.), а также так называ­емое «лицо» (или поличное), т.е. нахождение у обвиняе­мого в краже похищенных вещей или обнаружение у лица, подозреваемого в убийстве, трупа. Иногда наличие вне­шних признаков освобождало от представления других

доказательств. Так, в статье 2 (Акад.) говорится: «Или будеть кровав или синь надъражен, то не искати ему ви- дока человека тому; аще не будеть на нем знамения ни­которого же, то ли приидеть видок».

Суды божии. Среди доказательств этого рода надо, прежде всего, указать на судебный поединок, или так называемое поле. 0 судебном поединке очень много гово­рилось в позднейших законодательных кодексах, но в Русской Правде о нем не упоминалось. Ha этом основа­нии значительная часть исследователей отрицала суще­ствование судебных поединков в Киевской Руси.

Однако отсутствие указания в Русской Правде на тот или иной институт вовсе не означает, что этого институ­та вообще не существовало.

В. И. Сергеевич справедливо отмечал, что допустить появление поединка в период после принятия христиан­ства чрезвычайно трудно, так как духовенство противо­действовало его распространению: «Можно ли допустить, что при таком неблагоприятном условии мог возникнуть совершенно новый способ доказательства, несвойственный языческому праву и гонимый духовенством, как вредное суеверие?» — отмечал он (Сергеевич В. И. Лекции и ис­следования. С. 579 — 580.) Следует полагать, что судеб­ный поединок был известен на Руси с древнейших времен и был широко распространен в XI-XII вв. Победивший на поединке выигрывал процесс.

Вторым видом судов божих были ордалии — испыта­ние водой и железом. Русская Правда содержит три ста­тьи, говорящие об этих ордалиях, на основании которых можно установить, когда к ним обращались.

«Искавше ли послуха, не налезуть, а истьця нач­неть головою клепати, то ти им правду железо» (16 (21) Tp.) — к испытанию железом прибегали при поклепном иске, когда обвинитель не мог привести свидетеля.

«Ты тяже все судять послухи свободными; будеть ли послух холоп, то холопу на правду не вылазити; но оже хощеть истець, или иметь и, а река тако: по сего речи емлю тя, но яз емлю тя, а не холоп, и емети и на железо» (77 (85) Tp.). Данная статья означает, что к испытанию железом прибегали тогда, когда у обвинителя были не­полноценные доказательства: в данном случае его послу­хом был холоп.

K испытанию железом прибегали и в том случае, если послухами хотя и были свободные люди, но суще­ствовали важные улики, например, поличное или «про­хождение нощное» (т. e. нахождение на месте преступле­ния) и пр.

Из приводимой ниже статьи видно, что испытание железом назначалось при решении более серьезных дел, нежели испытание водой: «Оже не будеть лиця, та тогда дати ему железо из неволи до полугривны золота; аже ли мне (мене), то на воду, оли то до дву гривен; аже мене, то роте ему ити по свое куны» (16 (22) Tp.)

Из статей Русской Правды трудно установить, в чем именно состояло испытание железом и водой; возможны только предположения. •

Присяга. 0 присяге говорится в памятниках, относя­щихся к началу X в. Следовательно, присяга существова­ла еще в дохристианские времена. Из договора, заключен­ного Олегом с византийцами, видно, что русские, присягая, снимали с себя щиты и клялись богом Перуном. Присяга у славян называлась ротой. После принятия христиан­ства присяга стала выражаться в словесной клятве, со­провождавшейся целованием креста.

B раннефеодальном праве присяга была двух родов: дополнительная и очистительная. Дополнительная при­сяга представлялась истцу, как общее правило, при отсут­ствии других доказательств и при обосновании небольших исков. Очистительная присяга, наоборот, предоставлялась ответчику и также при отсутствии других доказательств.

Русская Правда знает оба вида присяги. Так, по ста­тье: «Аже кто купець купцю дасть куны в куплю или в гостьбу, то купцю пред послухи кун не имати, пос-луси ему не надобе, но ити ему самому роте, аже ся начнеть запирати» (42 (48) Tp.) — присягу принимал истец.

14.Историягосудзрства •

иправаРоссии(ІХ-ХІХвв) 417

По другой статье (43 (49) Tp.), присяга приносилась ответчиком — лицом, принявшим чужие вещи на хране­ние в случае, если собственник вещей обвинял его в не­выдаче всех вещей. Очистительная присяга принималась также по статье, в которой говорилось, что ответчик дер­жал чужого холопа, не зная об этом (ст.104 (115) Tp.).

Основываясь на том, что существовал особый рот­ный урок, т. e. особая судебная пошлина, можно сделать заключение, что присяга принималась в присутствии су­дебных органов и, очевидно, по особой форме.

Жребий. 0 жребии как виде доказательства встреча­ется упоминание в V редакции Русской Правды и в статье «О муже кроваве», которая самостоятельно помещалась в некоторых Кормчих: «А оже будеть варяг или колобяг, крещениа не имеа, а будет има бои, а видока не будеть, ити има роте по своей вире, а любо на жребий, а виноватый в продаже, во что и обложат».

K жребию, как видно из данного текста, прибегали, когда стороны почему-либо отказывались от присяги.

Что касается значения доказательств, то некоторые исследователи, желавшие всячески подчеркнуть архаичес­кие черты в системе русского права XI-XII вв., настаива­ли на том, что доказательства имели безусловное значе­ние, т. e. если истец представил какое-либо доказательство, то противная сторона признавалась виновной и от нее затем уже не принималось доказательств в опровержение доводов истца.

В. И. Сергеевич привел исчерпывающие данные в оп­ровержение этого взгляда. Именно им был приведен ряд статей Русской Правды, из которых видно, как в процессе одно доказательство сменяло другое. Очень показательной в этом отношении является статья: «Аже придеть кровав мужь на двор или синь (первое доказательство — наруж­ные признаки), то видока ему не искати, но платити ему продажю 3 гривны; аще ли ые будеть на немь знамения, то привести ему видок слово противу слова; кто будеть почал, тому плати 60 кун; аче же и кровав придеть, или будеть сам почал, а вылезуть послуси (второе доказательство), то то ему за платежь, оже и били» (22 (29) Tp.).

B Русской Правде не содержится постановлений, ко­торые определяли бы в точном значении процессуальную деятельность сторон и судей. Ho принимая во внимание, что по делам, о которых говорится в Русской Правде, про­цесс был обвинительный (состязательный), то он начи­нался и кончался при активном участии сторон.

7.4.