Вызов ответчика в суд
B Русской Правде не содержится точных и исчерпывающих указаний, каким образом ответчик или обвиняемый призывался в суд. Некоторые исследователи утверждали, что вызов достигался договором сторон.
Есть основания сомневаться в этом. Вряд ли обвиняемый в каком-нибудь тяжком преступлении соглашался заключать договор с обвинителем о явке на суд, если обвинение было серьезно аргументировано и влекло за собой тяжелые последствия. Естественно, что ответчик в этом случае стремился всячески уклониться от суда. Возможно, если стороны и заключали какое-либо соглашение об участии в суде, то его предметом была не явка в суд вообще, а срок явки, размер иска и т. д. ■Некоторые авторы (например, H. Дювернуа в книге «Источники права и суд в древней России») утверждали, что призыв ответчика к суду совершался истцом самостоятельно без всякого участия органов власти, ссылаясь при этом на статью Русской Правды: «Аже кто по- знаеть свое, что будеть погубил или украдено у него что и, или конь, или порт, или скотина, то не рци и: се мое; но поиди на свод, кде есть взял; сведитеся, кто будеть виноват, на того татба снидеть, тогда он свое возметь, а
что погибло будеть с нимь, тоже ему начнеть платити» (28 (35) Tp.).
Ho в Русской Правде вообще имеются если не прямые, то косвенные данные о том, что судебным органам принадлежала большая, чем думают обычно, власть в деле установления процессуальных отношений сторон. Очень характерна в этом отношении статья: «А по костех и по мертвеци не платить верви, аже имене не ведають, ни знають его» (14 (19) Tp.). Появление данной нормы может быть объяснено тем, что до ее издания судебные органы, очевидно, брали с верви виру и в тех случаях, когда никому не был известен истлевший труп и, следовательно, никто, кроме судебных органов, не мог проявить интереса к розыску убийцы. Отсюда нетрудно установить, что дело об убийстве могло начинаться и по инициативе судебных органов, а не только по жалобе родственников убитого.
Очень характерна для уяснения роли судебных органов в установлении процессуальных отношений сторон статья: «Аже кто своего холопа сам досочиться в чьем любо городе, а будеть посадник не ведал его, то поведав- ше ему, пояти же ему отрок от него, и шедше увязати и, и дати ему вязебную 10 кун...» (103 (114) Tp.). Из слов статьи «а будеть посадник не ведал его» нетрудно сделать предположение о том, что посадник, если бы знал о существовании беглого холопа, сам бы принял меры к его задержанию. Ho особенно показательна фраза: «Пояти же ему отрок от него, и шедше увязати». Следовательно, дело о беглом холопе могло начаться путем обращения к посаднику и получения от него «отрока». Исходя из этих косвенных данных, можно полагать, что вызов в суд после подачи жалобы истцом или обвинителем производился вспомогательными судебными органами — мечниками, отроками, рядовичами.
Чтобы обеспечить явку ответчика или обвиняемого на суд, брали с него поручителя. По крайней мере на эту мысль наводит статья: «Аще познаеть кто, не емлеть его, то не рци ему: мое, но рци ему тако: пойди на свод, где еси взял; или не поидеть, то поручника за пять дни» (14 Акад.). Вне всякого сомнения, выставление поручителя со стороны обвиняемого могло быть совершено только под воздействием судебных властей. Только угроза немедленного ареста могла вызвать хлопоты по отысканию поручителя.
И вообще, нужно иметь в виду, что поскольку судебные доходы являлись главными средствами жизни для судебных органов и их помощников (вирников, метель- ников, мечников и пр.), то естественно, что они должны были проявлять большой интерес и активность в деле розыска преступников и организации суда над ними.
7.2.