Статья 88

О жене. Аже кто убиетъ жену, то тем же судомъ судити, яко же и мужа; аже будетъ виноват,^[117][118] то полвиры 20 гривен.

ГТ ереводы

Убийца жены тем же судом да судится, яко и убийца мужа, но ежели муж, за важную вину жену наказуя, до смерти ее убьет, то взыскать с него полвиры, то есть 20 гривен (Б.).

Gdy kto zabije коЫеЦ, to tym sadem ma bye sadzony, jak za zabicie m^zczyzny, a gdy si§ okaze bye winnym, to pdf wiry, 20 grzywien (R.).

Wenn jemand eine Frau erschlagt, so wird er nach eben dem Gerichte gerichtet, als wenn einen Mann. Wenn sie schuldig ist, das halbe Wehr­geld (Ew.).

Кто убьет жену, тот подлежит суду наравне с мужеубийцею; но если она в самом деле была виновата, то взыскать с убийцы полвиры, то есть, 20 гривен (Пл.).^[119]

Если кто убьет свободную женщину, то подлежит такому же суду, как и убийца свободного мужчины, но- если убитая была виновата, то взыскать с убийцы полвиры, то есть 20 гривен (Ст.).

Wenn jemand seine Frau erschlagt, so richtet man (ihn) nach demselben Gesetz, wie (wenn er) einen Mann (erschlagt.) Wenn sie schuld ist, dann das halbe Wergeld, 20 Grivna (G.).

Комментарии

что в то время дела между супругами подлежали судам духовным {II, с. 145—146, прим. 76).

Рейц оговорку „оже будет виновата" относил „к жене, которую муж убивал при домашнем наказании, ибо в противном случае не видно, почему за убиение жены платилась половинная вира, когда за робу и ремесленницу платили не менее, как за мужчин" (с. 181).

Полевой: „За женщину рабу вносится 6 гр., и вообще половина платы за всякую женщину свободного состояния против той платы, какую за мужчину того же состояния платить определено" (II, с. 157).

Считая также, что речь идет не о жене, а о „женщине свободного состояния", Дубенский находил, что „статья эта не у места и, вероятно, прибавлена впоследствии при больших успехах гражданственности" (с.

Неволин доказывал, что речь здесь идет о женщине, не о жене, ссылкой на соседство ст. 89 о холопе и рабе, где говорится о плате за чужого холопа; следовательно и ст. 88 говорит о посторонней женщине (III, с. 78, прим. 185).

Ланге: „Выражение «.тем же судом судити якоже и мужа» означает, что виновный в убийстве женщины подлежал таким же наказаниям и на тех же основаниях, как за убийство мужчины. Следовательно, тут также различали, умерщвлена ли женщина на разбое без всякой свады или убита в сваде. В первом случае назначалось личное наказание, а во втором — 80 и 40-гривенные виры. Если так, то слова: «аже будет виноват, то полвиры» должно считать отдельною мыслью, не имеющей никакого отношения к словам ей предшествующим... Назначение пол­виры показывало бы, что за убийство женщин был совершенно другой суд, чем за лишение жизни мужчин... [ст. 88] особый дополнительный закон относительно убийства кого-либо в сваде. До Мономаха не разли­чали, кто был зачинщиком свады... Мономах же... когда убитый в сваде был сам виноват, т. е. сам начал сваду, определил взыскивать с убийцы только полувиру...“ (s. 121).

Н. Дювернуа назвал эту статью „lex erratfca или fugativa"и считал, что „она приписана позже, ибо она не внесена в число убий­ственных дел", между тем, как „составитель" Пр. Пр. „соединяет из обеих частей старой Правды все положения, касающиеся убийства" (с. 85). '

Хлебников указал, что речь здесь идет о женщине вообще, потому что „убийство мужем жены судила церковь, как и все семейные отношения". „До этого" „муж получал просто урок, так как жена была его рабой" (с. 301).

Владимирский-Буданов считал, что эта статья „стоит в связи с предыдущими, касающимися судопроизводства" („тем же судом судити") (Хр., I, пр. 132).

И. Беляев видел здесь снижение виры за убийство женщины; „головщина же за убийство ее оставалась прежняя" (Лекции, с. 256).

Ковалевский: „Осетины знают также о понижении его [штрафа за убийство] на половину, каждый раз когда объектом его является женщина" (II, с.

Сергеевич принимал чтение „виновата" и толковал: „если кто убьет женщину, то виновный подлежит тому же суду (т. е. тому же наказанию), как если бы он убил мужчину: но если женщина сама была виновата, виновный платил только полвиры". „Под виной женщины надо разуметь такое ее действие, которым она вызвала гнев мужчины и после­довавшее затем убийство. О подобной вине говорит и статья о побоях [ст. 29 Пр. Пр.]. Точно также и убийца в сваде мог, конечно, доказы­вать, что убитый вызвал его на драку. Если это подтверждалось, надо думать, он тоже платил полвиры, как и за убийство женщины... Отры­вочный и случайный состав Р. Пр. достаточно объясняет ее неполноту и недосказанность" (Лекции, с. 413—414).

Владимирский-Буданов отказывался видеть здесь „женщину", вызвавшую „нападение собственной виной": „но за убийство в «сваде? (вызванное ссорою) та же Правда назначает виру 40 гр. [А, б], и вообще было бы непонятно, почему понижение наказания допущено только тогда, когда речь зашла о женщине, а не вообще, когда убийство вызвано жертвою. Остается думать, что здесь речь идет о жене, как супруге, и убиении ее мужем за преступление [вар. виновата] против семейных прав. Аналогия варварских немецких законов не дает никаких руководящих указаний, ибо по одним из них за убийство женщины полагается кара вдвое более тяжкая, чем за убийство мужчины, по другим — равная, по третьим — вдвое меньшая. Важнее для нас ана­логия других славянских законодательств и позднейшего русского права, по которым убийство женщины и мужчины оценивается одинаково" (Обзор, с. 327).

Максимейко считал, что ст. 88 тесно связана со ст. 89 „Анало­гия" их в том, что „жена" была под властью „мужа" так, как „холоп под властью пана". Затем, „если под убийцей холопа разумели не пана его, а лицо постороннее, то та же ситуация относится и к убийце «жены», ибо, ставя убийство «жены» рядом с убийством «мужа», Р. Пр. очевидно допускала, что то и другое совершал человек посторонний, не принадлежащий к семье".

с помощью другой посредством сравнения. Причем статья о холоп?, думается, имела самостоятельное и самодовлеющее значение, почему он и исчерпывал свою тему целиком и всесторонне, обозначая не только уголовную ответственность за преступление, но касаясь также и част­ного вознаграждения; наоборот, статья о «жене» имела вспомогательную и служебную роль, была привлечена сюда только ради холопа, и потому автор не исчерпывал до конца своей темы, а давал только то, что было нужно, чтобы пояснить основную мысль, а именно, указав на уголовный штраф за убийство, он ничегошеньки не сказал про головничество". „С первого взгляда" в ст. 88 внутреннее противоречие: сначала гово­рится, что виновного судят, как за убийство „мужа", т. е. он платит виру, а потом оказывается, что он выплачивает только полувирье- „очевидно, что слова — «то тем же судом и т. д.з — относились не к штрафу, а к чему-то иному". Или они означали просто „принцип, которым должен руководиться суд, оценивая преступление": это понятно, если сопоставить эти слова с тем местом ст. 89, где сказано, что за убийство холопа или рабы виры не полагается, в чем и был „основ­ной момент, требовавший пояснения через сравнение". Тогда ст. 88 „сводится к такому правилу": „кто убьет чью-нибудь жену, то судить его по тому же праву, как и за убийство мужа и, если обнаружится, что он виноват, то платить ему полувирье". Но текст статьи допускает и иное толкование. Поскольку тут не сказано, „чью жену", то „под «женою» можно разуметь всякую женщину, а под мужем каждого сво­бодного человека". При таком понимании статьи, „едва ли может идти речь об аналогии между женою и холопом".

Романов видит в „жене" ст. 88 ту самую „венчальную" жену, защите которой уделено столько внимания церковным законодательством и литературой XI—XII вв. (ср.: Голубинский. История русской церкви, I, с. 538, 541, 518; Владимирский-Буданов, Хр., I, стр. 110; РИБ, VI, с. 30).