Статья 83

О гумне. Аже зажгутъ гумно, то на поток, на грабежъ дом его, переди пагубу исплатившю, а в проце князю поточити и; тако же аже кто двор зажъжетъ.

Переводы

Зажигателя гумна или дома послать в заточение, а дом его отдать иа разграбление, заплатя прежде за убыток тому, чей дом или гумно им сожжено; а посылка в заточение зависит от воли князя (Б.).

Jezeli kto zapali gumno, tedy skazanym b^dzie na niewol§, a dom jego na zabranie, zaplaciwszy pierwiej szkod§, a reszt§ ksi^ze zabierze, toz samo gdy kto dom zapali (R.).

Wenn jemand eine Scheuer anziindet, dann ihn in die Verbannung, und sein HaUs zur Pliinderung, nachdem zuvor der Schaden bezahlt ist. Ueber des Uebrige verfiigt der Furst. Eben so wenn jemand einen Hof anziindet (Ew.).

Зажигатель гумна выдается головою князю со всем имением, из коего наперед вознаграждается убыток хозяина, а остальным располагает по своей воле князь. Также поступать и с зажигателем двора (Пл.).

Если кто подожжет гумно, то выдается головою князю со всем име­нием, из коего наперед вознаграждается убыток хозяина, остальным располагает по своей воле князь, так же поступать и с тем, кто двор подожжет (Ст.).

Wenn jemand eine Tenne verbrennt, dann wird er verbannt und sein Vermogen konfisziert; zuerst bezahlt er den Verlust, aber im iibrigen ver­bannt ihn der Furst (oder: aber das iibrige konfisziert der Furst). Ebenso, wenn jemand einen Hof verbrennt (G.).

Комментарии

Дубенский переводил слова: „переде"сперва; „а в проце“ —• потом (с. 98).

Попов: „Наказание потоком и разграблением за грабеж и поджог встречаем только с Владимира Мономаха.^[CXIII] Из этого видно, что количество преступлений этого рода мало-помалу увеличивалось. Но хотя эти преступления и получили государственный характер, но самое наказание еще не достигло степени государственного, ибо не получило определен­ности.

Говоря о наказании потоком и разграблением за зажигательство, Ланге считал „само собою разумеющимся", что наказание потоком и разграблением „назначалось только за умышленные поджоги; произведе­ние же пожара случайно или по неосторожности не могло влечь за собою подобных последствий. Это видно из того: 1) что Правда извиняла купца, у которого чужие товары «огнь возмет», и такую пагубу называла пагубой от бога (ст. 54), следовательно делала различие между пожарами; 2) что в Правде говорится только о зажигательстве чужого гумна или двора, а не своего собственного, а это приводит к убеждению о разу­мении ею единственно умышленных поджогов, потому что в противном случае ей бы следовало упомянуть в означенном нами постановлении и о том, когда кто по своей неосторожности сожигал собственное гумно или двор. За неосторожное произведение в чьем-либо жилище пожара, виновный, без сомнения, обязан был удовлетворить обиженного, но ни продаже князю, ни потоку не подвергался" (с. 195).

Богдановский, изучая вопрос о постепенном развитии понятия наказания, высказал между прочим ту мысль, что „при переходе от частной мести к денежной расплате, к денежным пеням, не все преступления, не все действия, противные частному или общественному интересу, могли быть оплачиваемы известной суммой. Одни из них потому, что представляли слишком большую опасность для всех и всякого, так что общество, или вернее община, по чувству самосохранения, должна была употреблять все меры для устранения опасности, а для этого старалась или уничтожить беспокойного человека или по крайней мере изгнать его из своих пределов. Другие — потому, что возбуждали по той или другой причине чувство гнева, мести... в целой народной общине... а вследствие этого и подвергались различным вредным последствиям для личности провинившегося.К такого рода преступлениям обще­опасного характера Богдановский и относил поджог гумна и двора (с. 55).

Беседкин возражал: Р.

на благосостояние каждого члена общины в отдельности, а чрев то и на благосостояние самой общины как целого. По крайней мере, по отношению к коневой татьбе и поджогу гумна справедливость этого положения, на мой взгляд, не подлежит никакому сомнению. Она выясняется из следующих соображений. Для народа земледельческого, каким был русский народ в эпоху Правды, такие предметы хозяйствен­ного обихода, как гумно, конь, являются крайне необходимыми и незаме­нимыми. Гибель их влечет за собою для члена земледельческой общины потерю всего благосостояния, полную нищету... С этой точки зрения представляется вполне понятным, почему Р. Пр. между прочим так жестоко карает за коневую татьбу и — что еще важнее для нас — уравни­вает по наказуемости это необщеопасное по существу деяние с несомненно общеопасным преступлением поджога" (с. 68—70).

Есипов обращал внимание на то, что „одновременно с этою неопределенною карою поджога существовало вполне определенное наказание его в виде сожжения зажигателя; именно в Уставе Ярослава о земских делах существовало правило, что