Статья 82

А в сене и в дровех 9 кун, а господину колако будетъ воз украдено, то имати ему за воз по 2 ногате.

Переводы

За покражу сена и дров 9 кун пени, а хозяину за каждый воз, сколько- будет украдено, по 2 ногаты (Б.).

А za siano i za drwa 9 kun, a wlasciciel, wiele wozow b^dzie mial skradzonych, to za kazdy woz ma wzi^c po 2 nogaty (R.).

Und fiir Heu und Holz 9 Marder, und der Herr, so viel Fuhren gestoh" len sind, nehme fiir die Fuhre 2 Nogaten (Ew.).

За покражу сена и дров 9 кун в казну, а хозяину за каждый укра­денный воз по две ногаты (Пл.).

За покражу сена или дров — 9 кун штрафа, а хозяину за каждый украденный воз по 2 ногаты (Ст.).

Aber bei Heu und Holz 9 Kuna, aber der Eigentumer erhalt, soviet Fuhren gestohlen wurden, fur die Fuhre 2 Nogata (G.).

Комментарии

Станиславский объяснял: „В статье о сене и дровах речь идет также (как и в ст. 69 о краже бобра) о неправильном пользовании угодьями чужой земли, именно сеном в чужих лугах, дровами в чужом лесу; но и то и другое считалось также, как видно из слов «колико будет воз украдено:), воровством. Нельзя, однако, не заметить, что неправильное пользование упомянутыми произведениями чужой земли считалось, как видно, гораздо меньшим преступлением нежели охота в чужих угодьях, а потому и постановления на счет пени гораздо ниже- Охота в чужих дачах лишала хозяина земли значительных выгод, кото­рых он мог ожидать от ловли пушных зверей и в особенности бобров (известно, что звериная и рыбная ловля составляла в то время одну из важнейших отраслей народной промышленности в России), между

тем как сена и дров, при обширности лугов (и лесов) в тогдашнее время, было более нежели вдоволь, а потому владелец не терпел боль­шого убытка, ежели кто из его соседей накосил в лугах его воз травы или вывез из леса воз дров. Вероятно, что и иск о покраже сена и дров не принадлежал к разряду таких, в которых, при неизвестности винов­ного, округа обязана была отыскать его или платить пеню; по крайней мере, из слов сюда относящейся статьи нельзя вывести другого заклю­чения" (с.

В е Д р о в отметил, что в статьях о краже зерна, сена, дров и т. п., встречающихся как „в Салических законах, так и в Р. Пр., ясно видно стремление обоих законодательств обеспечить земледелие". „Закон Са­лический прямо упоминает о краже дров из леса и сена с лугов. Судя по этому, мы полагаем, что и Правда имеет в виду те же случаи похи­щения сена и дров из незакрытого помещения, следовательно, кражу без взлома" (с. 127).

Вопрос о том, являются ли 9 кун „продажей" или частным вознаграж­дением потерпевшему, — вызвал дискуссию.

Ланге писал: „Повидимому, под 9 кунами следует разуметь продажу, так как тотчас за назначением их говорится: а господину имати, т. е. определяется частное вознаграждение. Однако ж, несмотря на это, мы не имеем права 9 кун считать продажею, потому, что в Правде они нигде так не названы, тогда как 12 гривен, 3 гривны и 60 кун положи­тельно называются продажами. Притом неестественно думать, чтобы единственно за кражу дров и сена назначалась особая продажа, отлич­ная от всех прочих. Кроме того, выражение: «а в сене и дровех 9 кун» поставлено вслед за исчислением частных вознаграждений за украден­ных ястребов, соколов, голубей, кур, гусей, лебедей и журавлей (ст. 81), и по нашему мнению служит только продолжением этих исчислений. Какая же продажа взыскивалась за похищение дров и сена? Правда об ней собственно не говорит; но так как за всякую без исключения татьбу платилась продажа, то такое молчание без сомнения допущено потому, что после определения в этом отношении общих по возможности начал, говорить о том было бы излишне. Поэтому мы думаем, что на общем основании за кражу дров или сена из клети или других каких- либо строений взыскивалось 3 гривны и 30 резан, а за похищение озна­ченных предметов из поля или из леса платилось 60 кун". Назначение двух частных вознаграждений, 9 кун и 2 ногаты, Ланге объяснял так: „Первое из них, 9 кун, назначалось за похищение в небольшом коли­честве, а второе в том случае, если разом было украдено несколько возов сена и дров.

а потому закон, чтобы уничтожить самое побуждение к такой татьбе, которую усмотреть и уследить было затруднительно, определил, по нашему мнению, вознаграждение владельцу, большее стоимости укра­денного предмета; за похищение же нескольких возов сена и дров, что и отвратить было легче, и обнаружить, если оно случалось, удобнее, назначил удовлетворение хозяину по обыкновенной торговой цене, именно по две ногаты или 5 кун за воз. Стог сена стоил гривну, следо­вательно в нем считалось 10 возов" (ст. 16* Оболенско-Карамз. вида Пр. Пр., с. 354 т. I наст, изд.) (с. 211 и 219).

Владимирский-Буданов считал объяснение Ланге „искусствен­ным": „если бы дело шло о пресечении мелкого, мало заметного воров­ства, закон возвысил бы уголовную продажу, а не частное вознаграж­дение". „Так как, в самом деле, продажа в 9 кун нигде в других местах Русской Правды не встречается, то, отстраняя искусственное объясне­ние Ланге, нужно признать, что здесь ошибочно стоит вместо 60 кун — 9 кун" (Хр., I, прим. 123).

Рожков по тому же поводу заметил: „О продаже за сено и дрова текст источника не дает прямых указаний... Вероятнее всего за кражу сена и дров платилось всегда 60 кун продажи; мы можем сказать это еще с большей уверенностью, если предположим, что в 81 статье под­разумевается та же 60-кунная продажа, которая значится за кражу птиц по Краткой Правде" (ст. 39) (Очерки, с. 160—161).

Сергеевич писал: „Значение этих 9 кун не ясно. Из противополо­жения Са господину» можно бы заключить, что они означают продажу. Но такой продажи не было. Те же 9 кун встречаются и во второй Правде [А, 39 Кр. Пр.], откуда они, конечно, и взяты. Там они имеют значение частного вознаграждения. Потому нельзя предполагать здесь описки в числе кун; это какая-то путаница составителя" (Русск. Пр., прим, к ст. 107 III редакции).