Статья 72

Аже межю переткетъ бортъную, или ролеиную разорена, или двор* кую тыномъ перегородитъ межю, то 12 гривен продажи.

Переводы

Кто столп гранный, на меже бортного ухожья, посечет, или межу пашенную распашет, или с дворовой межи тын на другое место пере­ставит, с таковаго 12 гривен пени (Б.).

Jezeli miedz^ bartn§ przetnie, albo roln^ rozorze, albo li tez dwoma miedzg plotem przegrodzi, to 12 grzywien przedazy (R.).

Wenn jemand den Grenzpfahl eines Bezirks umhaut, oder eines Ackers zerstort, oder einen Hofzaun versetzt, dann 12 Grivnen Busse Ew.).^[105]

Если кто срубит бортную межу или распашет межу полевую, или перегородит дворовую, то платит 12 гривен штрафа (Ст.).

Wenn jemand die Grenze eines Bienenstockwaldes umhaut oder die eines Ackers nmackert oder den Grenzzaun eines Hofes versetzt, dann 12 Grivna Strafe (G.).

Комментарии

Объединяя ст. 71, 72 и 73, Карамзин дал следующий перевод: „Кто стешет бортные знаки, или запашет межу полевую, или перего­родит дворную, или срубит бортную грань, или дуб гранный, или межевой столп, с того взять в казну 12 гривен,“ и добавлял: „Следст­венно всякое сельское владение имело свои пределы, утвержденные гражданским правительством, и знаки их были священны для народа¹¹ (II, с. 30).

Станиславский, рассматривая ст. 72 Пр. Пр. как дальнейшее развитие ст. 34 Кр. Пр., писал: „По величине «продажи» со всей вероят­ностью заключить можно, что порча и истребление межевых знаков

считались наряду с важнейшими и опаснейшими противозаконными дей­ствиями и что законодательная власть имела в виду предохранить от них общество, установляя за них высокие пени. Хотя из межевых статей нельзя заключить совершенно положительно, что в них речь идет о зло­умышленной порче и истреблении межевых знаков, напротив, скорее можно было бы думать, что здесь обращено было внимание не на умысел, а на самый факт; однако ж с большою вероятностью предположить можно, что действительно только злоумышленное истребление и порча межей подвергались определенному взысканию, упущение же указания на этот предмет в самом законе надобно, конечно, отнести на счет весьма понятной и извинительной неопытности в деле редакции законов.

Мацейовский, рассматривая ст. 72 и 73, толковал их как меры защиты норманской частной собственности от покушений общины (I, § 269, с. 277; III, § 146, с. 158).

Леонтович отметил сходство ст. 71, 72 и 73 Пр. Пр. со ст. 12 Статута 1420 —1423 гг. о нарушении границ, знамен и со ст. 12 Белз- ского привилея 1501 г. о переорании межи, границ: „Литовские статуты говорят о всех случаях, указанных в Русской Правде, в статьях о ска- жении границ и меж, сожжении, порубке межевых знаков, назначая также однообразную плату —12 рублей хозяину и «толкож господарской вины»" (К.У.И., 1865, № 2, с. 12; Xs 3, с. 7).

На сходство ст. 72 со ст. 4 Двинской Уставной грамоты указал еще П а х м а н: „а друг у друга межу переорет, или перекосит на одином поле, вины баран..." (с. 41).

Ланге: „В статьях о нарушении межей упоминается о межах борт­ной, ролейной и дворной, а это указывает на столько же соответ­ствующих им родов поземельной собственности, и приводит к убежде­нию, что если земля под двором составляла частную семейную собствен-

ность, то такое же частное владенье могли составлять и бортные ухожья и пахотные поля, а потому едва ли не ошибаются те, которые признают у нас во времена Правды существование только общинной, а не частной поземельной собственности" (с. 196).

Сергеевич отметил: „О частном вознаграждении Русская Правда не упоминает. Наоборот, в некоторых северных германских законода­тельствах переместивший межу отдавался иногда в волю собственника земли, и частный интерес устранял таким образом публичный. Русская Правда, конечно, не договаривает" (Лекции, с. 422).

Греков, отмечая „разнообразие и выразительность терминов": „пе- ретнуть", „разорить", „перетынить", подчеркивает „наличие пашенных полей, принадлежащих отдельным владельцам и разграниченных межами, за нарушение которых взыскивается самый высокий штраф после штрафа за убийство" (Киевск. Русь, с. 47—48).