Статья 29

А придетъ кровав мужъ. Аже придетъ кровав мужъ на двор или синь, то видока ему не искати, но платити ему продажю 3 гривны, аще ли не будетъ на немъ знамения, то привести ему видок слово противу слова; кто будетъ почал, тому плати^[LXVI] 60 кун; аче же и кровав придетъ, или будетъ сам почал, а въглезутъ послуси, то то ему за платежъ, оже и били.

Переводы

Ежели кто придет в судебное место с прошением на кого в битье его, и покажет на себе кровавые язвы или синие пятна, ударениями причиненные, таковой не имеет нужды представлять свидетелей, и полу­чает во удовлетворение свое 3 гривны от причинившего ему язву. Ежели ж на нем не явится знаков ударения, то должен представить свидетелей слово противу слова, и кто, по свидетельскому показанию, начал драку, с того и взыскать 60 кун. Если ж и кровавые знаки на ком будут, но по свидетельским показаниям окажется, что он сам драку начал, то вместо удовлетворения, которого он искал, да вменятся ему те язвы, кои он получил (Б.).

Gdy pokrwawiony lub siny czlowiek przyjdzie do sadu, to nie potr- zeba mu szukac swiadka, lecz ma mu bye zaplacono 3 grzywny; a gdy nie bgdzie na nim znakow, to ma przyprowadzic swiadkow, s-Towo przeciw slowu: a kto byl poezatkiem, ten ma zaplacic 60 kun; a jezeli i pokrwawiony przyjdzie, a okaze sig ze sam zacz^l, a wyst^pia, na to swiadki, to to jemu jest zaplata, ze go wybili (R.).

Wenn ein blutiger Mann an den Hof kommt, oder ein blauer, so ■ hat er keinen Augenzeugen zu suchen, sondern ihm sind 3 Grivnen Busse zu bezahlen; aber wenn keine Merkmaale an ihm sind, so bringe er Augen­zeugen; Wort gegen Wort, und wer angefangen haben wird, der bezahle 60 Marder. Wenn aber einer blutig kommt, aber hat selbst angefangen und es treten Zeugen auf, so ist ihm das fiir die Zahlung (Ew.).

Если кто придет на княжеский двор в крови, или в синих пятнах, то таковой не имеет нужды представлять свидетелей, но и без того по­лучает в удовлетворение свое 3 гривны.

Если на [княжеский] двор придет человек в крови или с синяками, то ему нет нужды ставить очевидцев, и виновный платит ему 3 гривны продажи; если же на истце не будет знаков, то он должен представить очевидцев, которые бы подтвердили его показание слово в слово; тогда зачинщику драки платить 60 кун истцу. Если же истец придет в крови, а явятся свидетели, которые покажут, что он сам начал драку, то сосчи­тать ему то за платеж, как с зачинщика, хотя его и побили (Ст.).

Wenn ein blutiger Mann zum (Fiirsten-)Hof kommt, und ein blau (geschlagener), so braucht er keinen Zeugen zu suchen, aber er £der Schul- dige] zahlt 3 Crivna Strafe. Wenn aber an ihm kein Zeichen [der Miss- handlung zu sehen] ist, so soil er einen Zeug'en beibringen, Wort gegen Wort. Aber wer angefangen hat, der zahlt 60 Kuna. Wenn er aber blu­tig kommt, wofern er selbst angefangen hat, und Zeugen treten auf, so ist ihm das anstatt der (Straf-)Zahlung [anzurechnen], dass sie ihn schlu- gen (G.).

Комментарии

Попов: „В некоторых статьях Правды слово свидетель [видок] поставлено в единственном числе; можно ли из этого заключить, что мог быть один свидетель? Разделение свидетелей совпадает с разделе­нием всех родов преступлений на убийство и обиду, а это разделение обнимает все преступления; поэтому, вероятно, Кроме этих чисел [2 в ст. 31 и 7 в ст. 18] свидетелей других быть не могло" (Р. Пр., с. 107).

Мацейовский подчеркивал, что только Р. Пр. различает „ви- дока“ и „послуха", в то время как другие славянские законодатель­ные Сборники знают один общий термин — „свидетель" (III, § 217, с. 243). ■

Богдановский: „что плата здесь идет в пользу обиженного видно из конца этой статьи: «а вылезут послуси, то то ему за платеж, оже и били»" (с.

Ланге видел здесь „нанесение побоев в сваде"; обе продажи, 3 гривны и 60 кун, „упадали всегда только на того, кто будет Почал", а „взыскивали продажу с того, кто будет почал, только тогда, если сам он получал меньшие побои, а причинял более тяжкие [„то то ему пла­

теж, оже и били" — если получал большие]. „Кто не сам начинал драку... получал... без сомнения гривну на лечение" [ст. 30] (с. 157 и 1б0).

Сухов, разделяя точку зрения Ланге на различение Правдой дея­ний „в сваде" и „без свады", иллюстрировал ее для данной статьи статьей 45 гл. 45 печатной Кормчей: „О ударившем в бою ближнего своего: аще сваритася два мужа и ударит един другого каменей или плетью и не умреть, но ляжет на одре и аще встав и походит о жезле, без вины его ударивый есть, точию за празньство его и целбу (на излечение) да вдасть". Сухов считал вероятным, что „на узаконения Р. Пр. о преступлениях, совершенных в сваде и без свады, более или менее влияли положения Кормчей" (Юр. вести., 1873, дек., с. 22—23).

Владимирский-Буданов пояснял: „преступником считается не всегда тот, кто действительно нанес побои жалующемуся, а тот, кто начал драку, т. е. может быть сам тот, кому нанесены побои, и дол­жен платить продажу, и не получает никакого частного вознаграждения («то ему за платеж, оже и били»)" (Хр., I, прим. 31). Что продажа здесь идет не самому обиженному, а судебной власти, Владимирский-Буданов видел в следующей ст. 30.

И. Беляев подчеркивал два новшества в ст. 29 против ст. 2 Кр. Пр.: „свидетели должны говорить «слово противу слова» с обви­нителем" и „кто начал драку, тот обязан платить сверх 3 гривен оби­женному, 60 кун и еще 3 гривны продажи в казну княжескую. Это узаконение вошло в Правду XII в. прямо из Судного закона, в который оно вошло из Юстинианова кодекса" (Лекции, с. 244).

Рожков полагал, что самый „текст ст. 29 ясно свидетельствует, что 3 гривны продажи платит тот, кто нанес побои, а таким мог быть и не зачинщик; конец статьи показывает, что зачинщик, окровавленный и в синяках, не платил за то, что начал драку; а этот платеж за начи­нание драки только-что указан: «кто будет почал, плати 60 кун»? и место, где поставлено это прибавление о зачинщике окровавленном или в синяках, и тот факт, что 3 гривны продажи платились не всегда зачинщиком, убеждают нас, что и тот, кто «кровав придет» и «будет сам почал», освобождался от платежа не 3-х гривен, а 60 кун; три же гривны в этом случае платились, но не им, а тем, кто нанес ему побои до синяков и крови.

караемое продажею в 60 кун; последняя продажа не взыскивалась, если зачинщиком был тот, кто был потом избит до синяков и крови" (Очерки, с. 150).

Ключевский, сопоставляя ст. 29 Пр. Пр. со ст. 2 Кр. Пр., отме­чал в первой влияние „церковного суда": ст. 29, „воспроизводя этот юридический случай, устраняет всякий намек на личную расправу по приговору суда. Доказавший свою обиду знаками или свидетелем, получал по суду денежное вознаграждение; если же на суде оказывалось, что он был зачинщиком драки, ему не присуждалось вознаграждения, хотя бы он был изранен: ответчику не вменялось нанесение ран, как дело необходимой обороны". „Так церковный суд в первое время [Кр. Пр., ст. 2] делал значительные уступки местному юридическому обычаю, но потом, постепенно укрепляясь, стал решительнее проводить в свою практику усвоенные им юридические начала" (I, с. 284).

Гетц, трактуя ст. 29 как процессуальную, предложил свое деление ее на две части, соответственно „двум процессуальным моментам": 1) доказательство, что произошло увечье, будь то знаками на теле пострадавшего, будь свидетельскими показаниями, и 2) установление и соответственно наказание истинного зачинщика спора, того, кто пер­вый ударил. Вместо троечастного деления Сергеевича, по признаку „оже" „аче", Гетц кончал 1-ю часть словами: „противу слова" и начинал 2-ю часть словами: „а кто будет почал". Автор Пр. Пр. построил 1-ю часть применительно к „нормальному случаю простого увечья" и потому говорит о продаже в 3 гривны, но статья 29 применима и к прочим случаям увечья.

23 Правда Русская, т. II