Статья 12

Аіце кто поедешь на чюжем. коне, не прошав его, то положити^[16]3 гривне.

Переводы

Wenn jemand reitet auf einem fremden Pferde, es nicht erbeten habend; so sind 3 Grivnen zu erlegen (Ew.).

Кто без спросу поедет на чужой лошади, тот платит хозяину 3 грив­ны (Пл.).

Wenn jemand auf einem fremden Pferde reitet, ohne es erbeten zu haben, so zahlt er 3 Grivna (G.).

Если кто поедет на чужом коне без спросу, пусть уплатит 3 гривны (К.).

Комментарии

Струве усмотрел в ст. 12 почти дословное сходство со статьей Ютландских законов: „Ritt jemand eines anders Mannes Perd ane des sinnen Willen ... de brickt davon dre Mark an den bonden“ и решительно высказался в смысле прямого заимствования Русской Правдой этой статьи из Ютландских законов (с. 18).

Когда было выяснено, что Ютландский закон возник позднее, чем Р. Пр. (на что указал Эверс: Vom Ursprunge des russischen Staats. Riga, 1805, c. 148), Погодиным была выдвинута теория, что и Ют­ландский закон и ст. 12 Кр. Пр. имели какой-то общий „скандинавский или немецкий" источник (Исслед., с. 111, 382).

Наоборот Тобин полагал, что „с большим правом можно утверждать, что это и другие касающиеся лошадей законодательные предписания, перешли от славян к германцам"(Die Prawda, с. 86, Theses, § 5).

Дубенский первый высказал предположение, что источником ст. 12 следует считать не германское, а византийское право, в частно­сти „Закон Судный людям" (или, что то же, „Судебник царя Констан­тина"): „Аще кто бес повеления на чюжом коне ездит, да ся тепеть по три краты, и да тепеть, и продается яко тать". Только „законодатель русский вместо троекратного телесного наказания... полагая денежное ... взыскание, уровнял число гривен с количеством греческой пени: да ся тепеть по три краты" (с. 210, прим. 66).

Ключевский принял мнение Дубенского: „Русь времен Правды не любила телесных наказаний, и византийские удары плетью переве­дены в Правде на обычный у нас денежный штраф, на гривны" (I, с.

Владимирский-Буданов указал на сходство ст. 12 со ст. 15 зач. 45-го, Эклоги византийских императоров Льва и Константина, в ко­торой говорится, что если кто возьмет коня до определенного места, но поедет или пошлет его дальше, то должен вознаградить вполне за могущий произойти от того вред или смерть коня; „сходство в этой статье нашей Правды с законами германскими не служит доказатель­ством прямого заимствования из этих последних" (Хр., I, прим. 16).

По мнению Ланге, полемизировавшего с Погодиным, „статья о коне вовсе ни германского, ни византийского, а просто туземного происхождения, иначе, основываясь на сходстве некоторых законов, можно бы, пожалуй, доказывать, что Русская Правда заимствована из Китайского Уложения. Кто хочет сравнивать одно законодательство с другим, тот должен сличать их общие начала, их дух, а не выхваты­вать частные положения то из ютландских законов, то из датских или шлезгвигских, и все это примеривать к Правде, в желании искать не истины, а только подтверждения своей любимой мысли" (с. 292).

Вед ров, отмечая наличие многих аналогичных статей почта во всех варварских Правдах северных германцев, объяснял это не заим­ствованием, а как явление, вытекающее из общих военных условий жизни, когда лошади представляли особую ценность (с. 141).

Филиппов предполагал, „что сходство постановлений указанных двух памятников о езде на чужом коне без разрешения его собствен­ника, объясняется как простотою самого случая, возможного всегда и везде, так и общим характером данных памятников, содержащих в себе вообще ряд карательных норм против нарушения права собствен­ности, причем эти нормы являются там и здесь казуальными" (Учебник, с. 91).

Гетц, исходя из представления о дохристианской основе первой части Кр. Пр., также отрицал заимствование рассматриваемой статьи как из германских источников (трудно предположимое до появления князей варягов), так и из греческих (невозможное до принятия христиан-

• ства) и считает ст.

Что касается юридической сущности рассматриваемой статьи, то еще Татищев приравнивал изложенный в ней случай вообще к „обидам": „по сему всякая обида, кроме заплаты убытка, наказывалась тремя . гривнами".

Тобин усматривал в факте пользования чужим конем „без позволе­ния хозяина" момент обиды, нарушение чести (с. 174).

Эверс сближал рассматриваемый случай с незаконный присвоением: „Можно ли подвести этот случай под общее начало неправости присвое­ния или нет. Ибо тот, кто ездил на чужой лошади, только пользовался, а не завладевал самым животным. Но в этом случае непозволенное действие могло служить предлогом для благовидного прикрытия собственно противозаконного присвоения. Почему закон и поставляет сие действие, по отношению к обязанности вознаграждения, наравне с несправедливым присвоением" (с. 325).

Иначе понимал Владимирский-Буданов: „Незаконное поль­зование чужими вещами карается по Русской Правде наравне с татьбой" (Обзор, с. 330).

Наиболее подробно останавливался на юридической сущности ст. 12 Максимейко, отстаивавший и в данном случае свою общую точку зрения о непосредственном влиянии на составителя Правды норм классического римского права. „Русская Правда уравнивает похищение коня и временное пользование им. С точки зрения уголовной ответствен­ности это как бы одно и то же (ср. ст. 13). За то и другое деяния взыскивается одинаковый штраф в размере 3 гривен, несмотря на то, что с бытовой точки зрения разница между ними существенная. Очевидно, такое уравнение наказания в обоих случаях было вызвано какими-то отвлеченными юридическими соображениями, которые расходились с обык­новенным житейским пониманием.

2 Правда Русская, т. П

зуется чужой вещью против воли ее хозяина, тот совершит кражу.. ... Следовательно, вот где коренъ и обоснование того юридического воз-- зрения, которое отсюда было занесено в Русскую Правду и которое состояло в том, что временное пользование чужой собственностью приравнивалось к ее похищению, как деяние равнозначащее... Влияние римского права на ст. 12-ю Акад. сп. сказалось и в другом отношении. Римские юристы широко определяли понятие кражи... наиболее важным моментом, ее характеризующим, считалось прикосновение к чужой вещи или пользование ею против воли ее собственника: не интересуются способом действия и не касаются его, потому что он не имел юриди­ческого значения... Такое безразличное отношение к способам действия, характерное для римского права, отразилось и на 12-й ст. Акад, сп., которая, распространяя понятие кражи на незаконное пользование чужим конем, считает существенным признаком его и условием наказуемости Отсутствие разрешения со стороны хозяина, но не придает значения тому, как оно совершено — тайно или явно, насильственно или обманно, обходя этот вопрос полным молчанием. За этой особенностью Русской Правды следует признать римское происхождение еще и потому, что она не повторяется в других памятниках русского права, не подвергав­шихся римскому влиянию. Напротив, они обыкновенно определяют кражу как тайное похищение... Составитель Русской Правды в своих опре­делениях о краже исходил из теоретического понятия о ней, выработан­ного римскими юристами.

По вопросу о характере наказания, полагавшегося по ст. 12, И. Беляев, стоявший на точке зрения заимствования этой статьи из Закона Судного людям, с заменой лишь телесного наказания пенею в 3 гривны, полагал, что наказание и здесь „являлось в форме частной мести, хотя произвол лица был устранен и его место заняла правительством определенное мщение" (Лекции, с. 232).

Гетц, доказывая, что в первой части Кр. Пр. княжеских „продаж" еще не существовало, считал упоминаемые в статье 3 гривны платой" владельцу за обиду, т. е. частным вознаграждением (I, с. 77, 82, 171)..-