СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ КРАТКОЙ ПРАВДЫ

Краткая Правда, как мы видели, дошла в составе памятника новго­родского характера. Ho это еще не решает вопроса о происхождении Краткой Правды, так как новгородские рукописи нередко передавали тексты, сложившиеся на юге Руси.

Известно, что Новгородская и Псковская земли являлись настоящими сокровищницами древне-русской литературы, сохранившими для потом­ства такие шедевры, как например, „Слово о полку Игореве" и многие списки летописей, в том числе известный Ипатьевский список, в основе которого лежит памятник галицко-волынского происхождения. Следова­тельно новгородское происхождение списков Краткой Правды еще не является доказательством ее новгородского или вообще говоря северно-русского (например, смоленского) происхождения.

B настоящее время известны два древних списка Краткой Правды — Академический и Археографический, которые оба дошли до нас в составе Новгородской летописи. Ho Татищеву был известен третий древний список Краткой Правды. 0 нем читаем такое несколько неясное сообще­ние Татищева: „Зде представляется во-первых древний закон, о котором, хотя преподобный Нестор, историк руский, сказует, что Ярослав I дал закон новогородцам; поп Новогородский Иоанн, живший во время Яро­слава И и сына его Александра I и Невского проимянованного, точно оной в своей истории положил и Аврамий Ростовский, хотя нечто с раз­ностью в летопись свою внес".1 B примечаниях к тексту Правды Тати­щев называет рукопись Аврамия Ростовского просто Ростовской лето­писью. Повидимому, о той же Ростовской летописи Татищев упоминает в примечаниях к своей „Истории".2 Из них выясняется, что Ростовская летопись имела некоторые чтения, не известные по другим летописям. Так, под 920 годом в ней, как и в новгородской летописи, известной Татищеву, говорилось о рождении Святослава, а в 1135 году, соответ­ственно Раскольничьему манускрипту, упоминалось, что Юрий вернулся к себе на родину в Белую Русь.

1 Продолжение Древней Российской Вавлиофики. Часть I, содержащая Правду рус­скую и судебник. СПб. 1786, стр. 1.

2 В. H. T а т и щ e в. История. Часть Іт, прим. 101 и 389.

3 Рукопись Государственного Исторического музея в Москве. Синодальное собра­ние, № 793.

к упомянутой Владимирской летописи, которая в начальных своих статьях сходна с Троицкой пергаментной летописью, сгоревшей в 1812 году. Татищев приписал Ростовскую летопись некоему Авраамию Ростовскому, как мне кажется, по ошибке. Известен только один Авраамий Ростов­ский, который согласно его житию жил в XI веке и не мог быть автором летописи, упоминавшей о событиях ХІІвека. Ho существовал Авраамиев Ростовский монастырь. Поэтому полагаю, что Ростовская летопись, упомянутая Татищевым, имела запись об ее принадлежности Авраамиеву Ростовскому монастырю и представляла собой довольно поздний свод (Татищев не говорит, что она была написана на пергаменте), соединив­ший известия суздальского (ростовского) и новгородского летописаний.

Татищев приводит из Ростовской летописи всего два варианта к тексту Краткой Правды, но очень важные. Ростовский манускрипт дает текст „то холопа не яти" (в Академическом — „пояти"), в статье о холопе, ударившем свободного мужа, и другой вариант „3 гривны и 30 рѣзан" (в Академическом—„то гривноуи тридесять рѣзан" в статье о краже). Далее Татищев указывает, что цифры в поконе вирном показаны в „дву манускриптах (т. e, Академическом и Ростовском) весьма разно". Значение приведенных вариантов очень велико, если принять во внима­ние, что им соответствует текст Пространной Правды. Между тем Тати­щев не знал о существовании Пространной Правды, иначе бы он о ней упомянул. Следовательно, существование Ростовской летописи не под­лежит сомнению, как и подлинность дополнительной статьи Русской Правды, помещенной только в этой летописи и известной только по Татищеву. B ней читаем: „Оже убиенъ тать, а подымутъ ноги во дверѣ, ино убитъ, оли подымутъ ноги за вороты, толи платити в немъ". Однако эта статья носит все черты позднейшей подправки текста. B этом смысле особенно характерно употребление слова „оли", которое не встречается в тексте Краткой Правды, но постоянно употребляется Татищевым в его „Собрании законов древних русских".1 Повидимому, Татищев считал это слово особенно подходящим к стилю древнерусских памятников. Характерная описка „въ дверѣ" вместо „во дворѣ", как предлагают читать большинство исследователей, вероятно также была сделана Татищевым.2

Таким образом, мы получаем важное указание на существование списков Краткой Правды, обладавших дополнительными статьями, не из­вестными нам по дошедшим до нас двум спискам XV века. Вместе с тем показания Татищева заставляют думать, что Краткая Правда и в Ростов­ском списке имела в основном черты известного нам текста. Дополнитель­ная же статья о тате могла и не восходить к первоначальному тексту.

Обращаясь теперь к сравнению сохранившихся списков Краткой -Правды — Археографического и Академического3, — мы должны притти к выводу о независимом их происхождении от общего протографа.

1 См. варианты к тексту Краткой Правды в издании „Русская Правда“ под редакцией С. В. Юшкова.

2 См. М. Владимирский-Буданов. Христоматия по истории древнерусского права, вып. I. 5-е изд. 1899, стр. 33, примеч. 16.

3 Правда Русская, 1, стр. 67—81.

тои оубитъ); „изъясти” (Ак. — ясти). Ho рядом с этими чтениями, про­исхождение которых не вполне ясно и вызывает предположение о поздней­шем подновлении текста, Археографический список кое-где обнаруживает более ранние чтения. Так, известная статья об изводе перед 12-ю мужами изложена в Археографическом списке так: „то ити емоу на изводъ пред 12 моужа”. B Академическом списке здесь читаем: „пред 12 человѣка”. Между тем во всех других случаях Краткая Правда употребляет термин „муж” или „мужи”. Вместо фразы „а лѣтцю мъзда” Академического списка в Археографическом читаем: „а личьцю мьзда”. Здесь слово „личець” произошло из ”лѣчець”. Вместо слова „поклонъ вирный” Акаде­мического списка в Археографическом находим „поконъ вирный”. Зато в других случаях писец Археографического списка просто не понимал текста Краткой Правды. Таково чтение „любо сопретесь”, которое нахо­дим в Археографическом списке вместо варианта „перетесъ” в Акаде­мическом.

Шахматов считал, что Академический список Новгородской 1-й лето­писи младшего извода зависел от текста Археографического, отмечая также, что на Академический список влиял, кроме того, Троицкий список Новгородской летописи и Новгородский свод 1448 года.1 Действительно, текст Академического списка носит черты правки по какому-то другому списку.

1 А. А. Шахматов. Обозрение русских летописных сводов XlV—XVl вв. М.—JV. 1938, стр. 181.

2 Русская Правда в четырех редакциях. Изд. Сергеевич. СПб. 1904. См. также при­мечания к тексту Краткой Правды у Г. E. Кочина в „Памятниках истории Киевского государства IX—XI вв. А. 1936, стр. 86—89.

Различия в чтениях Академического и Археографического списков не могут быть названы очень большими, но они показывают существо­вание еще в XV веке других списков Краткой Правды, имевших неболь­шие, но интересные отличия от дошедших до нас. C другой стороны, все данные приводят нас к мысли, что Краткая Правда в списках, явив­шихся непосредственными предшественниками Академического, Архео­графического и даже Ростовского текстов, была того же состава, какой нам известен в настоящее время. Следовательно, Краткая Правда сло­жилась раньше XV века и раньше времени внесения ее в текст летописи.

Дошедшие до нас тексты Краткой Правды являются, несомненно, цельным памятником. B том виде, в каком она до нас дошла, Краткая Правда помещена не только в Академическом и Археографическом спи­сках, происходящих от общего протографа, но и в Ростовской летописи Татищева. Нет никаких доказательств того, что составители этих лето­писей рассматривали Краткую Правду как сборник статеЙ. Ho это не мешает нам видеть разнородность отдельных частеЙ Правды, в первую очередь большую разницу между первой и второй частями Правды. Выделение составных частей Правды и определение взаимоотношения этих частей между собой является очередной задачей историка. Ho зто дело крайне нелегкое, вследствие чего в науке установилось не­сколько взаимно исключающих мнений о составных частях Краткой Правды. Из них особенно противоположны взгляды Максимейко, с одной стороны, Сергеевича и Гетца — с другой. Максимейко, как мы видели выше, считает Краткую Правду произведением одного автора, соединив­шего в один сборник нормы новгородского и киевского права.

Доказательства Максимейко в пользу одновременного происхождения обеих частей Русской Правды в" значительной мере были вызваны про­тивоположными мнениями Сергеевича и Гетца, разделивших Краткую Правду на две части. Сергеевич в своих „Лекциях и исследованиях^ отмечает, что списки первой фамилии (т. e. Краткой Правды), пред­ставляя древнейшую редакцию Правды, написаны, однако, не сразу, не в один прием.1 Позже он прямо делит Краткую Правду на два особых памятника или на 1-ю и 2-ю редакцию Русской Правды. Гетц целиком повторяет Сергеевича.

Оба крайних мнения, одно из которых считает Краткую Правду памятником, обе части которого возникли одновременно, а другое — сборником, состоящим из двух совершенно самостоятельных частей, представляются несостоятельными. Признавая Краткую Правду сборни­ком, „обе части которого составлены одновременно и одним и тем же лицом", как это доказывает Максимейко, мьі окажемся перед лицом непреодолимых трудностей при объяснении различий между первой и второй частями Краткой Правды. Нельзя же, в самом деле, объяснить молчание первой части Правды о князе тем, что ее составитель знал, „что это лишь первая часть работы, за которой последует продолжение, где будет возможность остановиться на князе и дать о нем надлежащие определения на основании более благодарного и богатого материала, какой заключала в себе практика Киевской Руси".2 He проще ли в этом молчании Краткой Правды о князе видеть особенность первой части рассматриваемого памятника, как это делали другие исследователи? Максимейко приписывает составителю Краткой Правды „руководящую идею", аналогию для которой мы не найдем в других памятниках древней Руси. По мнению МаксимеЙко, идея заключалась в том, что „автор 1-й

1 В. Сергеевич. Лекции и исследования. СПб. 1903, стр. 55.

2 H. А. Максимейко, указ. сочшг., стр. 51 и 61.

Правды называл лишь те имена, которые отсутствуют во второй".1 Таковы явные натяжки, которые понадобились для доказательства теории, опро­вергаемой всем текстом Краткой Правды.

Ho и мнения Сергеевича и Гетца также вызывают возражения. Выде­ление двух частей дошедшего до нас в целом виде памятника должно быть сделано с большой осторожностью. Оба списка Краткой Правды дают памятник в полном виде. Для того чтобы разделить Краткую Правду на два различных документа, надо иметь уверенность в том, что мы имеем в ней обычный сборник, в который были вписаны два памятника, лишь механически соединенные вместе. Ho как раз эта мысль и не может быть доказана, так как есть все основания думать, что дошедший до нас текст Краткой Правды представляет собой сбор­ник, положивший в свое основание несколько источников, которые соединены в один памятник после соответствующей переработки и ре­дакционных изменений.

Поэтому можно согласиться со следующими словами М. А. Дьяко­нова: „Первая и вторая части Краткой Правды говорят вовсе не об одном и том же; они различаются содержанием, а не изложением; это скорее два памятника, соединенные, однако, между собою потому, что один служит дополнением другого, а вовсе не разные редакции одного и того же. Между частями краткой редакции Правды необходимо делать различие, как это и делал Тобин и другие. Ho все же это будут две части одного и того же списка, а не две разные редакции одного памятника."2

Впрочем, само традиционное представление о делении Краткой Правды на две части также было подвергнуто сомнению. B этом отношении особый интерес представляет работа H. А. Стратонова, заново рассма­тривающая вопрос о составе и происхождении Краткой Правды. Стра­тонов, как это сказано было выше, выделяет из состава Правды в особые памятники — покон (или поклон) вирный и устав мостников. Вместе с этим выделением новых составных частей Краткой Правды рушится и традиционное представление о двух частях Правды, и самый вопрос об ее происхождении принимает характер большей сложности, чем это обычно указывается в научных работах.

Bo всяком случае, при самом беглом знакомстве с Краткой Правдой мы можем различать по крайней мере три части этого памятника, выде­ленные в самом тексте. Первую часть Правды, обнимающую 18(17) первых статей, вторую часть, начинающуюся киноварной буквой „П" (словами „Правда оуставлена Роуськой земли"), и третью часть, начинающуюся словами „А се поконъ вирный" и имеющую ссылку на Ярослава.

Оставляя в силе традиционные названия, которые установились для различных частей Краткой Правды, я буду называть в дальнейшем первую часть краткой редакции — Древнейшей Правдой, вторую — Прав­дой Ярославичей, а третью — Поконом вирным.

Какие же данные существуют у нас для суждения о происхождении этих отдельных частей Краткой Правды? Обычный способ сравнения изводов памятника здесь неприменим. У нас под руками всего лишь два древних списка Краткой Правды, к тому же происходящие от одного общего текста. B этом случае наиболее наглядным способом для опре­деления разновременного происхождения отдельных частей Краткой Правды может служить лишь терминология самого памятника.

Чрезвычайно показательны те отличия, которые могут быть отмечены в терминологии Краткой Правды.

1 H. А. Максимейко, указ. сочин., стр. 61.

2 М. А. Д ъ я к о и о в. Очерки общественного и государственного строя древней Руси. 1926, стр. 36.

Приведем слова, обозначающие различные социальные и этнические группы и встречающиеся только в Древнейшей Правде:

русин словенин

гридин варяг

купчина кольбяг

ябедник челядин

изгой

K этим словам надо прибавить другие термины, точно так же отсут­ствующие во второй половине Краткой Правды. K ним относятся такие термины Древнейшей Правды:

знамение поручник

видок извод

мъзда скот (деньги)

мир господин

свод муж

He все из этих терминов имеют одинаковое значение для нашей темы, но в своей совокупности они дают картину больших терминоло­гических отличий между Древнейшей Правдой и Правдой Ярославичей. B этом смысле особенно убедительный результат дает сравнение сино­нимов того и другого памятника. Слова гридин и ябедник не встречаются в Правде Ярославичей, хотя этими терминами обозначались княжеские дружинники. Наоборот, в Правде Ярославичей встречаются огнищане. Древнейшая Правда дважды называет рабов челядинами, хотя и знает холопов, тогда как Правде Ярославичей известны только холопы, термин же „челядин” в ней отсутствует. Древнейшая Правда называет деньги термином „скот”. Правда Ярославичей не знает этого термина, а Покон вирный говорит о кунах в значении денег („тъ всѣхъ коунъ 15 коунъ”). Древнейшая Правда знает термин „видок” в значении сви­детеля, Правда Ярославичей говорит о послухе.

He менее характерны различия и в денежном счете Древнейшей Правды и Правды Ярославичей.

Древнейшая Правда знает только одну денежную единицу — гривну. Плата в 40 гривен устанавливается за убитого, 3 гривны — за нанесе­ние побоев (с кровью или синяком), 12 гривен — за побои каким-либо предметом и т. д.

Совершенно иное мы находим в Правде Ярославичей и Поконе вирном. Здесь встречаются штрафы, выраженные в 80, 12, 5, 3 гривны. Рядом с этим упомянуты и другие денежные единицы — ногата, резана и куна. Перед нами иной памятник с более обильным и разнообразным денежным счетом.

Уже эти различия в терминологии Древнейшей Правды и Правды Ярославичей достаточны для того, чтобы признать разновременное происхождение этих частей Краткой Правды.

He менее важны и другие отличия Древнейшей Правды от Правды Ярославичей. Древнейшая Правда упоминает во второй части первой статьи только о княжеских людях. Князь в Древнейшей Правде не упомянут, а к платежам прибавляются объяснительные слова, что деньги выплачиваются „за обидоу”. Правда Ярославичей знает не только обиду, но и „продажу”, о которой ничего неизвестно Древнейшей Правде.. Если Правда Ярославичей ставит всюду на первое место князя и его выгоды, то Древнейшая Правда дает нам иную социальную среду. ,Ha эту особенность Древнейшей Правды давно уже обращено было внима­ние нашеЙ исторической литературы. B особенности подробно развита мысль об особом характере Древнейшей Правды в известной работе Гетца.

Различия в терминологии подчеркиваются также существованием особого заголовка, которым начинается вторая часть краткой редакции: „Правда оуставлена Роуськои земли, егда ся съвокоупилъ Изяславъ, Всеволодъ, Святославъ, Коснячко, Перенѣгъ, Микыфоръ Кыянинъ, Чюдинъ, Микула". Попытки заподозрить подлинность этого заголовка должны быть признаны неудачными. Позднейший сводчик не мог знать о существовании таких участников съезда, как Коснячко, Перенег и др. Поэтому появление этого заголовка может быть объяснено только тем, что с него начинается один из источников Краткой Правды. Вопрос, следовательно, в том, где кончается этот второй источник; является ли вторая часть Краткой Правды особым памятником или она составлена из ряда памятников. Различие же между первой и второй частями Рус­ской Правды резко подчеркнуто терминологическими особенностями, о чем говорилось выше.

Такие же терминологические отличия мы видим между Древнейшей Правдой и Правдой Ярославичей, с одной стороны, и Поконом вирным — с другой. Покон (в Академическом списке „Поклонъ") вирный знает следующие термины, отсутствующие в Древнейшей Правде и Правде Ярославичей:

вирник веверица

емец ypOK

Слово „вирник" отсутствует как в Древнейшей Правде, так и в Правде Ярославичей, но в Правде Ярославичей имеется ссылка на „вирное", которое платится за огнищанина. Покон вирный знает ногату и резану как денежные единицы, подобно Правде Ярославичей, тогда как Древ­нейшая Правда упоминает лишь о гривнах. Особый характер Покона вирного подчеркивается самим памятником, отметившим начало („А се покон вирный") и конец („то ти оурок Ярославль") вставки. K Покону вирному по своему содержанию примыкает как предыдущая („А от гривне мечнику коуна"), так и последующая („А се оурокъ мостьниковъ) статьи, заимствованные из особых источников. Впрочем, как далее будет указано, эти статьи возникли в тесной связи с Поконом вирным.

Таким образом, в составе Краткой Правды можно выделить по край­ней мере три самостоятельных части: 1) Древнейшую Правду, 2) Правду Ярославичей, 3) Покон вирный с сопровождающими его статьями. Можно думать, что все эти части составляли особые источники, которые были соединены и соответственно переработаны составителем Краткой Правды. B действительности и это деление, вытекающее из терминологических особенностей отдельных частей Краткой Правды, полностью не отражает пестроты ее состава. Такое деление имеет лишь подсобный, рабочий характер, позволяющий более легко ориентироваться в сложном составе Правды. Между тем выделение отдельных частей памятника в основном определяет, как далее будет видно, этапы работы над составлением Краткой Правды.

По-иному ставит вопрос о составных частях Краткой Правды В. П. Любимов.1 Он обращает внимание на то, что в тексте Академиче­ского списка встречаются „большие буквы, написанные не киноварью, а чернилами". По его мнению, эти буквы „служатдля делениятекстана некоторые статьи или для выделения того, что можно назвать статьями". B связи с этим В. П. Любимов делает общий вывод: „такого рода раз­деление текста наводит на мысль, не отражают ли эти деления самый процесс создания памятника, обозначая отдельные фрагменты, из которых

1 В. Л ю б и м о в. Палеографические наблюдения над Академическим списком Рус­ской Правды. Историк-марксист № 5, 1938 г., стр. 156—161.

OH складывался”. Мысль В. П. Любимова уже нашла отклик в нашей исторической литературе, но, к сожалению, основана на неправильной предпосылке. Большие чернильные буквы А, С, И, 0 и т. д. встре­чаются не только в тексте Правды, но и на протяжении всего Акаде­мического списка, да и не только в тексте этого списка, но и в громад­ном количестве рукописеЙ XV—XVI веков. Они зависели от графиче­ской манеры писцов, а не от внутреннего содержания текстов. Ошибка

В. П. Любимова заключается в том, что он игнорирует общепалеогра­фические выводы и оперирует наблюдениями, хотя и крайне тщатель­ными, только над текстом Русской Правды.