§ 15. ПРОЦЕСС ВЕРЫ ЗАСУЛИЧ

Мы познакомились с содержанием тех судебных процессов пропагандистов 70-х годов, которые дали узников политическим тюрьмам царизма.

B 1878 году возник процесс по обвинению Веры Засулич в покушении на жизнь петербургского градоначальника генерал- адъютанта Трепова.

Процесс Веры Засулич занимает выдающееся место в истории судебных процессов по тому огромному общественному вниманию, которое OH к себе привлек. Имя обвиняемой мы встречаем среди узников не только Дома предварительного заключения в Петер­бурге, но и Петропавловской крепости, в которой она содержадась в самом начале 70-х годов по обвинению в политической про­паганде. От политической пропаганды она обратилась к террору после того, как по приказу генерал-адъютанта Трепова бьиі на­казан розгами студент Боголюбов, содержавшийся в Доме пред­варительного заключения. При посещении этой тюрьмы градона­чальник застал политических заключенных, и в том числе Бого­любова, на тюремном дворе, где они совершали свою обычную прогулку. Боголюбов был осужден к каторжным работам по делу демонстрации перед Казанским собором, но приговор еще не был обращен к исполнению. Градоначальник ударом кулака сбил фу­ражку с головы Боголюбова и приказал заключить его в карцер. Эти действия Трепова вызвали взрыв негодования среди заклю­ченных и привели к бурному протесту, когда Боголюбов в тот же день был подвергнут наказанию розгами. Это распоряжение Тре­пова было сделано с ведома министра юстиции. Негодование* охватило широкие круги русской общественности. Выразительни­цей этого негодования и явилась Bepa Засулич. Она выстрелом из револьвера ранила Трепова на приеме у него. Засулич рас­сказала в своих воспоминаниях, что после выстрела она была сброшена на пол ударами и в числе избивавших ее находился быв­ший начальник Дома предварительного заключения, назначен­ный к этому времени на службу к Трепову *.

Поступок Веры Засулич вызвал чувство нравственного удов­летворения в кругах русской общественности и чувство озлобле­ния в кругах высшей бюрократии [49].

Засулич была предана суду присяжных заседателей. Прави­тельство надеялось, что присяжные осудят обвиняемую и тем са­мым реабилитируют Трепова.

Председательствующий по этому процессу А. Ф. Кони рас­сказал в своих воспоминаниях об этом деле о том давлении, ко­торое пытался оказать на него, как на председателя суда, министр юстиции. Воспоминания Кони вскрывают перед нами картину са­мого циничного обращения министра юстиции с тем, что назы­валось высоким именем — «правосудие». Министр не остановился даже перед уговором председателя суда создать при рассмотре­нии дела процессуальные нарушения в целях возможности кас­сации приговора в случае оправдания подсудимой.

А. Ф. Кони остался в процессе Веры Засулич на высоте по­ложения. История русской общественности знает, что он сохра­нил здесь беспристрастие, предоставив обвиняемой и защите воз­можность выяснить все обстоятельства дела и гнусность позор­ного распоряжения градоначальника Трепова. Bepa Засулич была оправдана. Оправдательный вердикт вызвал бурю восторга в зале суда, полном сочувствия передовой русской общественно­сти, и озлобление реакционных слоев столицы. Bepe Засулич удалось скрыться за границу. Для Кони наступило время пре­следований, он был вынужден перейти на ряд лет к деятельности, далекой от его специальности криминалиста. Эти преследования правительством председателя суда получают особое значение для характеристики царского правосудия тем более, что о них под­робно рассказывает сам А. Ф. Кони [50].

Преследование А. Ф. Кони, как председательствующего по делу Веры Засулич, закончилось вынужденным переходом его в гражданский департамент судебной палаты. Он был привлечен к ответственности в дисциплинарном порядке по определению Се­ната. Это было результатом хлопот более реакционной части сенаторов.

Указание на это мы нашли в архивном деле III отделения по делу о покушении Веры Засулич.

Следует напомнить, что инициатором возбуждения вопроса о предании Кони суду был тот самый Дрейер, который снискал себе известность своим поведением по процессу Нечаева и по ряду политических процессов в особом присутствии Сената по делам о государственных преступлениях 7

Архивное дело, из которого приведены эти сведения о засе­дании Сената, содержит в себе іряд других интересных сведений, оставшихся неизвестными до настоящего времени. Они показы­вают, какое огромное впечатление в России произвело покуше­ние Веры Засулич. B деле имеется значительное количество ано­нимных писем, доставленных в III отделение и самому царю, от которого они были пересланы также в III отделение. B большин­стве писем их анонимные авторы шлют проклятье не только Tpe- пову, но и шефу жандармов Мезенцову, министру юстиции Па- лену, сенатору Петерсу, председательствовавшему по процессу 193-x. Ho были письма и другого содержания. B них выражалось негодование по случаю оправдания Веры Засулич. Автор одного из таких писем, также не назвавший своей фамилии, заявил, что он был в числе двенадцати присяжных заседателей по процессу Веры Засулич. Едва ли это соответствовало действительности. Ему не было надобности скрывать свою фамилию в письме, адре­сованном III отделению, в котором он обвинял публику, запол­нившую зал судебного заседания, в том, что под ее давлением, из боязни новых убийств в самом здании суда, присяжные вы­несли свой оправдательный вердикт. У него нет другого названия для сторонников Веры Засулич, как «негодяи».

Негодование реакционеров оправданием Веры Засулич дости­гало такой степени, что они в своих анонимных письмах обвиняли

не только Кони, но и требовали виселицы для такого реакцио­

нера, как министр юстиции граф Пален [52].

Мы не будем приводить всех доказательств того огромного впечатления, которое пройзвели в различных пунктах России покушение Веры Засулич и оправдательный приговор суда по ее делу. Об этом свидетельствуют сообщения, адресованные в III от­деление из разных пунктов России. Здесь ясно сказалось все различие политических течений того времени.

Отмена оправдательного приговора, удовлетворявшая реак­ционные круги русского общества, произошла тогда, когда Bepa Засулич уже была в Швейцарии. Царь решил не требовать от швейцарского правительства выдачи обвиняемой и приказал ограничиться ее вызовом в суд. Конечно, нового рассмотрения дела Веры Засулич не произошло. Также несомненно, что не в интересах правительства было сосредоточивать общественное внимание на этом факте борьбы царизма с революционным дви­жением в России.

Оправдание присяжными заседателями Веры Засулич пока­зало правительству, что на присяжных заседателей царизм в та­ких делах не может рассчитывать с полной уверенностью. B ре­зультате этого правительство сделало для себя вывод и стало передавать такие дела более надежным судьям-чиновникам — в первую очередь, военным судам. Здесь оно не ошиблось, и при­говоры военных судов его вполне удовлетворяли.