Применение норм обычного права при разрешении судом наследственных дел

«Общее положение о крестьянах...», принятые 19 февраля 1861 года, а также иные законодательные акты обособили жителей сельской общины в особое сословие, которое сохраняло традиционную форму общинного самоуправления с правом применения местных обычно-правовых норм на уровне общинных самосудов.

Вопросы наследование у крестьян в российском государстве имели принципиальные особенности. Так, в «Общем положении.» крестьянам по порядку наследования было дозволено придерживаться своих местных обыкновений¹. Крестьяне не обладали потомственным правом на земельную долю в общине. Территория общины включала усадьбы крестьян, представлявшие собой участки оседлости, а также пашни, земли под сенокосы и др. Землевладение в общине принималось как пользование общинным имуществом, а порядок пользования определялся непосредственно сельским обществом, при этом в процессе перераспределения наделов изменялось и участие крестьянских дворов в землепользовании^[271][272]. Переход имущества по наследству в условиях общины происходил на основании местных обычаев. Поэтому закрепление законом права руководствоваться местными обычаями стало основанием для учреждения крестьянской судебной системы сословного характера. Крестьянские обычно-правовые нормы могли применяться, если они на

вступали в принципиальное противоречие с формальным законом. Использование обычного права в вопросах наследования в крестьянской среде предоставляло возможность ссылаться в споре на устоявшийся обычай и на его основании требовать долю наследства¹. Но при этом проблемой являлось то, что доказательство преемственности обычая ложилось на заинтересованную сторону.

Особенностью обычая наследственного являлись устои и свойства крестьянского быта. Семья крестьянина, которая имела по обыкновению семейную общую собственность являлась особенным рабочим «хозяйственным союзом», в котором действовал особенный вид юридических и хозяйственных взаимоотношений, в условиях которых права членов семьи определялись на основании трудового вклада каждого, то есть право наследования формировалось в результате членства и трудового участия в хозяйствующем семейном субъекте, что предполагало долевое участие в имуществе. Такой уклад в наследовании установил невозможность при жизни крестьянина-домохозяина выделить долю общего имущества члену семьи.

Имущество крестьянского семейного союза воспринималось в качестве общего хозяйственного инвентаря, который использовался в совместном труде. Наследование такого имущества доставляло большие сложности,

которые обусловливались пагубным влиянием от дробления крестьянского хозяйства на его благополучное ведение. В этой связи при наследственном делении на основе принципа «по справедливости» бралось в соображение не только родство близкое, но и обязательно учитывалось трудовое участие, являвшееся традиционным для наследственного обычая у крестьян. При этом, кроме учета трудового вклада членов семьи, принималось во внимание участие принятых в такую семью-хозяйство других членов, работавших на общее дело крестьянского двора^[275]. При этом в соответствии с трудовым вкладом права в наследовании для принятых в семью были равными с наследниками по родству.

На особенности наследования у крестьян оказывал влияние географический фактор, отражавшийся в хозяйственных устоях черноземных, степных и нечерноземных регионов государства, обладавших, в силу влияния, значимыми отличиями, в свою очередь проявлявшихся в отличиях местных крестьянских обычаев. Реформаторам пришлось учитывать и национальные уклады землепользования многонационального государства, что в своем основании наследования имущества опиралось на свои местные обычаи. В результате эти особенности были узаконены в ряде правовых актов, таких как положение «Малороссийское», в положениях местных, применительно для Правобережной Украины, а также для Гродненской, Виленской, Минской, Ровенской и части Витебской губерний. Обычаи наследования крестьянского имущества, а также его раздела имели общее начало, которое сложилось исходя из структуры имущественных крестьянских внутрисемейных отношений в условиях общего

157 обстоятельства, состоявшего в наличии для нового хозяйственного двора участка земли, новообразовавшейся семьи, а также необходимых сельскохозяйственных животных и соответствующего инвентаря. Истоки наследственного обычая коренились в устоях местного хозяйствования, которые повлияли на создание семьи-хозяйства, имевшего особенный вид хозяйственный и соответствующий юридический¹.

Существовало два традиционных устоев наследования - это наследование после лиц мужского пола и после женского пола. Известный юрист В.Ф. Мухин, принимавший деятельное участие в работе редакционной комиссии по разработке гражданского уложения, отмечал, что женщины исключались из дольщиков наследования имущества семьи, но имели право на имущество особое, бывшее отдельное от семьи^[276][277].

В учрежденных волостных судах, функционировавших под влиянием на них общегражданского права наследования, судебная практика показала,

что под напором правительственных учреждений, наблюдающих за крестьянским самоуправлением, суды не всегда придерживались крестьянских обычаев наследования, которые иногда часть имущества, при наличии сыновей, выделяли дочерям. На такое решение влияли обстоятельства рассматриваемого случая, требующего принятия неотложных мер. Известны случаи судебной тяжбы между дочерями за раздел имущества отца. Так, до рассмотрения Вторым (крестьянским) департаментом Сената дошло дело о разрешении спора между крестьянкой села Вороньки Черниговский губернии Е. Потехиной и ее сестрой о праве владения землей и имуществом умершего отца¹.

По мере формирования сословной судебной системы у крестьян, участились примеры обращения к общегражданскому наследственному праву. Постепенно волостные суды стали, в отдельных случаях, выделять некоторую долю отцовского наследства дочерям. Например, при отсутствии продолжателя ведения хозяйства по мужской линии и наличии у женщины малолетних детей^[282][283]. В этих случаях принималась любая наследственная часть, прописанная в законе, указывавшая доли оставшегося имущества для дочери, вдовы^[284]. Но земельный надел не составлял наследуемую долю, иногда отдельные строения крестьянского хозяйства наравне с движимым имуществом принимались в наследуемую долю.

Имелись отличия в юрисдикции наследования наделов сельских жителей в условиях подворного права и наделов в составе крестьянских общин. Было установлено, что земельные наследственные дела по праву подворному рассматривали суды, а вопросы наследования в условиях общинного владения разбирались сельским сходом. Постановления сельских сходов нередко обжаловались недовольными крестьянами в судах.

Дробление имущества крестьянского двора при наследовании или разделе при подворном владении основывалось на местных обычаях и было сходным с разделом общего наследства после смерти главы семейства¹. Не во всех случаях следовали строгому разграничению порядка раздела общего имущества наследства от раздела семейного имущества по наследству.

Особенности наследственного обычая у крестьян показывают специфику взаимосвязанной хозяйственной и семейной организации сельских жителей. Влияние широкой вариативности применения обычно­правовых норм, а также сложность приведения в известность наследственных крестьянских обычаев, оказало влияние на отличающиеся воззрения ученых к определению сущности наследования у крестьян^[285][286].

Л.И. Руднев (189), В.Ф. Мухин (164) и др. ученые отмечали неопределенность действия обычного права в наследовании, утверждали, что в обычном праве завещательный порядок представляет собой раздел имущества главою семьи при жизни^[287]. Таким образом, при семейной собственности у крестьян открытие наследства не пониматься, как это

4

принимается в писанном праве^[288], так как отсутствует возможность точно определить случаи наследования или раздела общего имущества. Эта группа ученых и их последователи, в отличие от воззрений другой группы ученых, об имеющихся особых правилах крестьянского наследования имущества, обоснованно полагала, что наследование по обычному праву осуществлялось, как приобретение членами семьи за счет трудового участия, права распоряжаться семейным имуществом в своей доле.

наследстве и разделов имущества семьи, показывается, что наследование происходило в большей степени на экономических и трудовых основаниях и в меньшей степени основывалось на родстве кровном.

Исследование вопроса о рассмотрении наследственных дел крестьян в волостных, мировых или судах общих на основании местных обычно­правовых норм выявило, что обычное право использовалось при наследовании земельного надела и при наследовании другого семейного имущества. Общегражданские законы применялись в случаях отсутствия указания на обычай или таковое имеется, но признано недостаточным в процессе суда¹.

В практической деятельности судов при рассмотрении наследственных крестьянских дел проявилась проблема, состоявшая в отсутствии какой-либо кодификации норм обычного права. В разработанном «Общем положении.» вовсе не было законодательно прописано следующее:

- основания для пересмотра земельных наделов крестьян в целях их передела, а также способы осуществления этого передела;

- полномочия крестьянина-главы семьи, отвечавшего за благополучное ведение семейного хозяйства;

- меры по обереганию прав членов семьи в случаях, когда домохозяин заключал разорительные и явно убыточные сделки;

- условия и порядок разделов семейного имущества при разделах и наследовании^[289][290].

Законодательство, принятое в результате Крестьянской реформы 1861 года, определило сельские общества как юридические лица, но, в то же время не отразило ни в одном законодательном акте содержания прав крестьянского общества в отношении надельной земли. О.А. Хауке, исследовавший эту проблему, отмечал: «даже признание за сельским

161 обществом более или менее существенных прав по надельной земле еще не доказывает, чтобы такие права распространялись на все части этой земли»^[291].

Юридические изъяны крестьянского законодательства при утверждении обязательного применения не кодифицированных и точно не определенных норм обычного права вызвали серьезные трудности при рассмотрении крестьянских наследственных дел в судах, а также споров, обусловленных неопределенностью семейных имущественных отношений. При этом обычаи крестьян располагали широкой системой обычно-правовых норм, посредством которых регулировались наследственно-семейные отношения. Юридические обычаи соответствовали крестьянскому укладу жизни конкретной местности, поэтому получалось, что на практике судам приходилось руководствоваться обычаями, которые были не изучены и не систематизированы - обнаружить какие-либо общие правила, позволяющие применять обычаи при рассмотрении судебных дел на представлялось возможным. Кроме этого, применение определенного обычая, при рассмотрении разных дел, могло несколько отличаться.

Судам сложно было принимать во внимание все местные крестьянские обычаи, что подтверждало процессуальную шаткость судопроизводства по наследственным делам. В Уставе гражданского судопроизводства не было представлено ни в одной статье указания о составе данных, которые требовалось привести в суде, чтобы определенный обычай мог применяться судом при рассмотрении дела. В статье 130 Устава указывалось судам применять общеизвестные местные обычаи, но не пояснялось как применять обычаи, которые не относились к категории общеизвестных, и в, силу этого, не известные судьям. При этом, согласно Журналу министерства юстиции, необходимо учитывать, что «сохраняя за волостными судами права руководствоваться в делах гражданских обычным правом, законодатель, как видно из доклада особой комиссии государственного совета, имел в виду следующие соображения: «...судья, применяющий при разборе дела не

162 бытовой, а строго юридический, хотя и самый правильный масштаб, мог бы впасть в несправедливость... Сознавая крайнюю неустойчивость гражданского правооборота крестьян... особая комиссия государственного совета не сочла возможным ныне же распространить на крестьян действие общегражданских законов»¹.

Сведения, при помощи которых можно определить какие-нибудь общие правила использования местных обычаев крестьян, были в основном изложены в материалах комиссии, занимающейся устройством волостных судов. Данные комиссии включали собранные сведения по 15 губерниям (из 34, по состоянию на 1865 г.) европейской России о народно-юридических обычаях.

Волостные суды были правомочны рассматривать дела крестьян о наследовании без ограничений наследственной стоимости имущества, входившего в состав земельного надела. При разделе имущества движимого, которое не включалось в земельный надел, сумма рассматриваемого семейного имущества составляла 500 руб.

В.Ф. Мухин приводит пример воззрения волостного суда по семейной собственности, который при разборе иска сына по выделу имущества принял во внимание, что по возвращению с военной службы он ввиду старости отца и несовершеннолетнего младшего брата, как трудолюбивый человек 5 лет вел крестьянское семейное хозяйство, постановил поделить имущество на три части. Сыну выделить 6 мер ржи, поросенка и 2 овцы, но единственную лошадь, являвшуюся необходимой для хозяйства, оставить в общем пользовании всех трех лиц. Истцу было предоставлено право проживать совместно с престарелым отцом и младшим братом, так как суд учел, что «изба приобретена особенно его трудами»^[292][293].

В постановлении волостного суда явно видна сущность семейного имущества. Пример показывает случай раздела, когда трое членов семьи

мужского пола, кроме женщин, рассматриваются судом имеющими равные доли в семейном имуществе, в том числе и младший брат. Часть имущества отделяется старшему сыну. Судом принят во внимание важный обычай крестьянского хозяйствования, заключающийся во вложенном труде, который выражает, в том числе, обязанность нравственную, побуждаемую потребностями семьи и общими интересами. Но суд выделил младшему брату несовершеннолетнего возраста такую же долю, что и старшему, что свидетельствует об отклонении от правила трудового участия при разделе семейного имущества между взрослыми и несовершеннолетними членами семьи. Но чаще принимались другие решения. Так, в Шевкомском уезде волостной суд Димеровский определил малолетнему сыну меньшую долю по отношению к взрослым членам семьи, считая, что именно они исправно работали в крестьянском хозяйстве, выполняли натуральные и денежные общественные повинности, а также за две умершие души платили сборы»^[CCXCIV].

В решениях волостных судов видно явное отстаивание имущества семьи от губительных для хозяйства решений крестьянина-домохозяина. Приговоры крестьянских судов отказывали в праве главе семьи продавать, закладывать или отчуждать имущество семьи без ее согласия и не в ее интересах. Так, в исследовании Мухина под названием Обычный порядок наследования у крестьян, приводится судебное решение по факту пропивания семейного имущества отцом, что расстроило некогда исправное хозяйство. Волостной суд изъял ворованное имущество у принимавших его в залоги и передал управление семейными делами от отца к сыну. Продажа недвижимости запрещалась при наличии у домохозяина малолетних детей.

Отстранение главы от ведения хозяйства и распоряжением общим имуществом могло произойти в результате решения сельского общества для обеспечения благополучного ведения хозяйства, иногда это происходило по достижению отцом преклонных лет. Случаи ограничения распоряжаться

164 семейным имуществом в крестьянской среде были распространенным явлением и объяснялись нерадением о развитии хозяйства, а также растратой общего имущества семьи. Члены семьи в этих обстоятельствах могли требовать судебного отстранения главы в целях передачи управления общим хозяйством более способному, как правило старшему сыну.

В статье 188, пункте 3 «Общего положения.» было прописано о законной возможности назначения домохозяином другого члена этой же семьи вместо «неисправного хозяина». В таком положении отражались логические последствия общности имущества крестьянской семьи, обусловленные семейной заинтересованностью в благополучном ведении хозяйства, которая отражала социально-экономическое значение крестьянской семейной собственности.

Следует отметить, что тяжбы по наследственным делам часто рассматривались на сельских сходах авторитетными стариками и обществом и не доходили до волостных судов - такие постановления пересмотру в кассационном порядке не подлежали. Крестьянские обычаи допускали отстранение от доли наследования общего имущества, а также выделение неравных долей наследства в соответствии с устоявшимися обыкновениями наследственного раздела^[CCXCV].

На решения судов по наследственному разделу общего семейного имущества, в основном постановлявших о выделении равных долей, оказывали влияние такие личные качества наследников, как трудолюбие, умение руководить домохозяйством, ведение трезвого образа жизни и другие. Сельское общество также стремилась принимать решение в пользу крестьянина, обладавшего нужными для ведения хозяйства качествами и способного обеспечить со стороны крестьянского двора выполнение положенных повинностей, платежей и податей.

Практика волостных судов показывает, что местные правила наследования в разных местностях в основном сходны с обычаями наследования других общин, но применение этих устоявшихся обыкновений не располагает безусловным характером и существенно зависело от административных соображений сельского общества¹. Использование местных обычаев наследования изменялось ввиду хозяйственных соображений крестьянской общины и круговой поруки. По свидетельству Мухина наследственные тяжбы в некоторых крестьянских судах и сельских обществах на сходах разрешались «глядя по человеку», при этом почти всегда оказывала влияние круговая порука»^[296][297].

Таким образом, использование обычно-правовых норм при рассмотрении судом наследственных дел крестьян показало, что проблема состояла в юридической нечеткости крестьянского законодательства при утверждении обязательного применения не кодифицированных и точно не определенных норм обычного права. В разработанном «Общем положении.» не были отражены основания для пересмотра земельных наделов крестьян в целях их передела, а также способы осуществления этого передела; полномочия крестьянина-главы семьи, отвечавшего за благополучное ведение семейного хозяйства; меры по обереганию прав членов семьи в случаях, когда домохозяин заключал разорительные и явно убыточные сделки; условия и порядок разделов семейного имущества при разделах и наследовании и др.

В Уставе гражданского судопроизводства не было представлено ни в одной статье указания о составе данных, которые требовалось привести в суде, чтобы определенный обычай мог применяться судом при рассмотрении дела, кроме этого, не был прописан механизм применения обычаев, не относящихся к категории «общеизвестных».

Судебная практика показала, что под напором правительственных учреждений, наблюдающих за крестьянским самоуправлением и влиянием общегражданского права наследования, суды не всегда придерживались крестьянских обычаев наследования, иногда часть имущества, при наличии сыновей, выделяли дочерям. На такое решение влияли обстоятельства рассматриваемого случая, требующего принятия неотложных мер. При этом земельный надел никогда не составлял наследуемую долю, иногда отдельные строения крестьянского хозяйства наравне с движимым имуществом принимались в наследуемую долю.

Юридические обычаи соответствовали крестьянскому укладу жизни конкретной местности, поэтому на практике судам приходилось руководствоваться обычаями, которые были не изучены и систематизированы, что не позволяло обнаружить какие-либо общие правила для применения обычаев судами. Влияние широкой вариативности применения обычно-правовых норм, а также сложность приведения в известность наследственных крестьянских обычаев отрицательно сказывалась при рассмотрении дел. Применение определенного обычая, при рассмотрении разных дел, могло несколько отличаться.

В решениях волостных судов видно явное отстаивание имущества семьи от губительных для хозяйства решений крестьянина-домохозяина. Приговоры крестьянских судов отказывали в праве главе семьи продавать, закладывать или отчуждать имущество семьи без ее согласия и не в ее интересах.

На решения судов по наследственному разделу общего семейного имущества, в основном постановлявших о выделении равных долей, оказывали влияние такие личные качества наследников, как трудолюбие, умение руководить домохозяйством, ведение трезвого образа жизни и другие, способные обеспечить выполнение положенных повинностей, платежей и податей.

Правила наследования в разных местностях в основном были сходны с обычаями наследования других общин, но применение этих устоявшихся обыкновений не располагало безусловным характером и существенно зависело от административных соображений сельского общества^[298]. Использование местных обычаев наследования изменялось ввиду хозяйственных соображений крестьянской общины и круговой поруки. Наследственные дела решались волостными судами и сельскими сходами часто «глядя по человеку»

3.3.