Преступления против правосудия

Одна из самых трепещущих до настоящего времени тем - те­ма справедливого правосудия, требующая от власти четко проду­манного механизма регулирования судопроизводства.

B связи с тем, что князь сам осуществлял деятельность, на­правленную на рассмотрение и разрешение социальный конфлик­тов, связанных с действительным либо предполагаемым нарушени­ем норм права, в Киевской Руси органов судебной власти как спе­циальной ветви власти, отделенной от других органов власти и управления, не существовало.

Несмотря на это, Русская Правда содержит нормы, преду­сматривающие наказание за нарушение уголовно-правовых запре­тов в сфере правосудия. Так, Русская Правда «запрещает подвергать кого-нибудь наказанию без княжеского приказания, т.е. без судеб­ного приговора»[555]. B частности, ст. 38 Краткой редакции содержит следующее предписание: «Аще убьють татя на своем дворе, любо у клети, или у хлева, то тои убит; аще ли до света держать, то вести его на княжь двор; а оже ли убьють, а люди будуть видели связан, то платити в немь»[556]. Как пишет H. Калачов: «Вор, пойманный но­чью на деле и связанный, по наступлении дня, отводится на княжь двор»[557], то есть на княжеский суд.

B Пространной редакции также закреплены статьи, свиде­тельствующие о наличии у князя судебной власти. Например, «АЖЕ ЗАКУП БЕЖИТЬ. Аже закуп бежить от господы, то обель; идеть ли искат(и) кун, а явлено ходить, или ко князю, или к судиям

бежить обиды деля своего господина, то про то не работять его, но дати ему правду» (ст. 56 Пространной редакции)[558].

B отдельных местах Русской Правды прямо указано, что та или другая норма возникла как судебное решение князя по кон­кретному делу. B частности, ст.

Местом княжеского суда был «княжь двор», соответствовав­ший позднейшим съезжей, приказной и воеводской избе[560], однако князь, как видно по Русской Правде, судил не только лично, но и через представителей- посадников, вирников, тиунов[561], помогали детский, мечник, гридин, ябедник. Детально не прописанное судеб­ное производство и само решение князя называется как «правдой», так и «судом»; впрочем, один раз также «уставом»[562].

B то же время, как отмечает H. Дювернуа, в Русской Правде на каждом шагу видится подвижной характер судебной организа­ции. Так, например, вирники, отроки требуют корма для коней, пе­рекладных, осадных. Эта подвижность обусловливается отчасти потребностью суда иметь перед глазами предмет спора[563]. Да и в си­туации, где речь идет об умышленном распахивании пашенной или полевой межи, уничтожении межевого столба, бортных знаков и т.д., для вынесения справедливого решения, несомненно, требуется выездное заседание.

Судя по всему, решение княжеского суда являлось оконча­тельным и бесповоротным, вследствие чего обжалование и пере­смотр судебного акта не могли существовать в этот период право­вого развития общества.

Как правило, судебные разбирательства назначались на сле­дующие даты: «1) Крещение (6 января), по Крещении тот же день (7янв.) и две недели спустя после крещения (20 янв.). 2) Сретение (2 февраля). 3) Великое заговение на мясное или Сбор, Сборное Вос­кресение (Воскресение на мясной неделе). 4) Петрово заговейно, уго- вев Петрова Говенья (поста) неделю, Петров и Павлов день (29 ию­ня). 5) Семенов день (21 июля). 6) Покров (1 октября). 7) Николин день осенний (21 октября). 8) Рождество Христово (25 декабря)»[564].

Анализ норм позволяет предполагать, что Русская Правда вводит запрет посягательству на деятельность органа правосудия, где объектом посягательства законная деятельность княжеской су­дебной власти.

Объективная сторона выражается в форме противодействия законной судебной власти. Bo времена действия Русской Правды категорически запрещались самосуд и произвол. Так, из содержания ст. 33 Краткой редакции: «Или смерд умучать, а без княжа слова, за обиду 3 гривны; а в (о)гнищанине, и в тивунице, и в мечници 12 гривъне»[565] можно сделать вывод о существовании наряду с княже­ским общинной судебной деятельности, где преступность деяния, а также вид и мера наказания определялась не на основании законо­положений Русской Правды, а по своему уголовному праву, осно­ванному на обычаях и семейных традиций общины. Князь, как высшая государственная власть, осуществляя судебную деятель­ность, направленную на разрешение социальных тяжб, не только усиливает влияние княжеской власти, но и пополняет свою казну за счет судебных пошлин. Таким образом, становится наказуемым са­моуправное лишение свободы свободного крестьянина без решения суда - «без княжа слова»[566]. B этом можно усмотреть истоки уголов­но-правовой охраны не только жизни и здоровья людей, но и ис­ключительное право князя вершить правосудие в отношении своих слуг и дружинников, не подлежащих юрисдикции общинного суда.

Эта норма получила развитие в ст. 78 Пространной редакции об уголовной ответственности за попытку вершить суд «без княжа слова» не только в отношении княжеских слуг и дружинников, HO и в отношении смердов «О СМЕРДЕ. Аже смерд мучить смерда без княжа слова, то 3 гривны продажи, а за муку гривна кун; аже огни-

щанина мучить, то 12 гривен продаже, а за муку гривна»[567]. Таким образом, устанавливался законодательный запрет на вмешательство в исключительное право князя осуществлять правосудие в отноше­нии определенной категории лиц.

Как отмечается в литературе, активный поиск справедливого урегулирования межличностных противоречий часто сталкивается с проблемой обнаружения лжи. Сама проблема обнаружения лжи су­ществовала всегда[568]. Так, в ст. 20 Пространной редакции говорится: «АЖЕ СВЕРЖЕТЬ ВИРУ.

B этой связи права JI.B. Лобанова, утверждающая, что это за­коноположение можно рассматривать в качестве прообраза положе­ния, устанавливающего ответственность за заведомо ложный донос[571].

Субъективная сторона данной категории преступлений харак­теризуется виной в форме умысла.

Субъект преступления характеризуется общими признаками: коренной житель Руси - физическое лицо, обладающее свободной волей и сознанием, независимо от половой принадлежности, дос­тигший семи лет, а также иностранец.

2.1.