Преступления против порядкауправления

«Как бы ни примитивна государственная организация, все же существуют какие то органы государственной власти. C ними стал­кивается население. Необходимо определить юридическими нор­мами отношения между органами власти и населением, по крайней мере, в тех случаях, когда нарушаются права населения»[572].

Bo главе древнерусского государства стоял великий князь, который властвовал не один, а совместно со своими братьями, сы­новьями, племянниками. «Он - признанный глава государства. Ho это не самодержец. Он представитель правящей знати, признающей над собою власть великого князя в своих собственных интересах, разделяющей с ней власть»[573].

Ему принадлежала верховная законодательная власть. Извест­ны крупные законы, изданные великими князьями и носящие их имена: «Устав святого князя Володимира, крестившаго Русьскую землю, о церковных судех», «Устав Ярослава князя о мостех», Прав­да Ярослава и др. B частности, Ярослав установил размер доходов вирников и смертную казнь раба за удар свободного человека, а сы­новья его заменили смертную казнь более легкими наказаниями[574].

Великие князья выполняли также функции военачальников, они сами возглавляли войско и лично водили воинские формирова­ния в бой. Идеальный князь в русском политическом сознании - это князь-труженик, князь-воин[575].

B связи с тем, что великий князь лично выполнял практически все управленческие функции, выполнение княжеских предписаний было необходимым условием нормальной деятельности государст­венного механизма[576]. Поэтому есть все основания полагать, что лю­бое посягательство на княжескую власть фактически означает пося­гательство на порядок управления. Однако данная категория дел не доводилась до суда и разрешалась, с большой долей вероятности, в порядке княжеской саморасправы. Однако зачатки некоторых дея-

ний против порядка управления все же находит свое отражение в исследуемом памятнике, как полагают некоторые исследователи, в виде самоуправства[577].

По объективным признакам преступления против порядка управления заключаются в совершении преступных действий, пося­гающих на нормальную деятельность органов княжеской власти в виде, например, посягательства на жизнь представителя княжеской власти[578]. Так, в частности, нормативное предписание ст. 1 Краткой редакции предусматривает уголовно-правовую репрессию в виде огромного по тем временам штрафа (40 гривен) за убийство пред­ставителей княжеской власти младшего и среднего звена: гридина, ябедника, мечника. «А за тивун за огнищный и за конюший, то 80 гривен» (ст. 12 Пространной редакции)[579]. «Закон твердо и недву­смысленно провозглашал защиту нарождавшегося господствующе­го класса, объявляя, что отныне всем лицам, покушавшимся на жизнь княжеских дружинников, придется иметь дело с законом и государственным аппаратом, стоявшим на его страже»[580].

Субъективная сторона преступлений против порядка управ­ления характеризуется виной в форме умысла.

Субъект преступления против порядка управления общий: коренной житель Руси - физическое лицо, обладающее свободной волей и сознанием, независимо от половой принадлежности, дос­тигший семи лет, кроме того, субъектом преступления мог быть иностранец.

Древнерусская государственность и право возникли на терри­тории Восточной Европы в результате разложения патриархального родоплеменного строя у славянских племен. B протогосударствен- ных славянских образованиях происходит внутриформационный синтез феодального строя. Древнерусская система права в своей основе имела обычное право, унифицированное и кодифицирован­ное при его применении и записи киевскими князьями. Русская ЕІравда появилась в 1016 г. в обстановке острой политической борьбы, развернувшейся в Новгороде накануне похода Ярослава Владимировича на Киев. Став «самовластцем» после смерти брата Мстислава Владимировича, Ярослав издает расширенную редакцию Правды Русской 1036 г., а через год создает ее киевскую редакцию, имевшую общерусское значение.

Кодификационная деятельность Ярослава Мудрого, опирав­шегося на нормы обычного права и правовые нововведения, была вызвана насущными потребностями общества и, прежде всего, его господствующего класса. Правотворчество князей отражало неук­лонную эволюцию социальных и феодально-правовых отношений в Древнерусском государстве. Ярослав выступил реформатором, за­ложив основы русского письменного законодательства.

Письменный свод законов закреплял имущественное и клас­совое деление общества, повышал авторитет государства и лично князя, защищал интересы не только князя, но и дружинников, бояр, горожан, общинников-земледельцев. Однако статус князя и его правовая неприкосновенность не фиксируются юридическими нор­мами (даже в Правде Ярославичей). B случае посягательства на его имущество князь присутствует в кодексе как надзаконное лицо. Та­кая ситуация фиксировала своеобразный уровень правосознания, при котором князья были выше законов и стояли как бы над ними.

Дополнения и редакции Правды Русской в XI - XIII вв. от­крывают особенности процесса становления и развития государст­венного аппарата Древней Руси. Княжеская власть ограничивает применение смертной казни, заменяя ее системой композиции - де­нежная вира в пользу князя (государственной власти) за убийство, денежная продажа в его пользу за другие преступления - кражи, оскорбления и пр. Кроме штрафа государственной власти наруши­тель платил возмещение потерпевшему. Мерой наказания был «по-

ток и разграбление», которым подвергали не только преступника, но и его семью. Обострение политических и социальных отношений в XII в. приводит к включению смертной казни в нормы права. Од­ной из черт русского уголовного права было снисходительное от­ношение к убийству и членовредительству, происшедшие не тайно, а открыто (в честной схватке, на пиру и т.д.).

Каждой ступени в историческом развитии общества присуща своя концепция понимания такого фундаментального института уголовного права, как преступление. Так, в Древней Руси преступ­ное деяние - «обида» рассматривалось с точки зрения его вредо­носности (имущественной или личной).

Основанием ответственности по Русской Правде является со­вершение юридического факта - «обиды», которая, в зависимости от характера общественной опасности, регулируется уголовно­правовыми или гражданско-правовыми мерами.

Русская Правда уже различала преступления, грозившие це­лому обществу, от преступлений, наносивших ущерб отдельному лицу. Однако в памятнике нет указаний ни на государственные, ни на должностные преступления, но это не значит, что выступления против княжеской власти не наказывались, поскольку выполнение княжеских предписаний - необходимое условие нормальной дея­тельности государственного механизма.

B Русской Правде отсутствует понятие вины как психическо­го отношения лица к совершенному им общественно опасному дея­нию (действию или бездействию) и наступившим последствиям B форме умысла или неосторожности в современном их понимании.

Тем не менее, древнерусский законодатель, уже на том при­митивном этапе развития юридической мысли, начинает осознавать, что виновный не может нести ответственность только за факт при­чинения вреда, поэтому большое внимание уделяет психическому отношению лица к совершаемому им деянию.

Субъектом преступления мог быть как коренной житель Руси так и иностранец - физическое лицо, обладающее свободной волей и сознанием, независимо от половой принадлежности.

Вопрос о возрасте уголовной ответственности был тесно свя­зан со средневековыми понятиями о возможности совершения гре­ха. Для средневекового человека грешить и совершить преступле­ние - одно и то же. A по каноническому праву уже с семи лет появ­ляется способность грешить и, соответственно, отвечать за свои по­ступки. Таким образом, нижняя возрастная граница уголовной от­ветственности во время действия Русской Правды, как нам пред­ставляется, могла быть равной семи годам.

Русская Правда, понимая, что личность вне сообщества, вне коллектива не имеет социальной ценности, также положительно решала вопрос об уголовной ответственности как физического, так и юридического лица.

Древнерусский законодатель начинает выделять стадии реа­лизации преступного умысла соответственно правосознанию рас­сматриваемого периода. Относительно некоторых категорий пре­ступлений в Русской Правде уже начинает различаться оконченное и неоконченное преступление. B то же время, древнерусский зако­нодатель не ведает понятия приготовление к преступлению в со­временной трактовке.

Древнерусское право осознает повышенную опасность со­вершения групповой формы преступности. Русская Правда конкре­тизирует обстоятельства причастности к преступному деянию. Она знает соучастие в преступлении, понимая это в самом примитивном виде как преступление нескольких лиц, добровольно объединив­шихся для достижения общей преступной цели. При этом законода­тель не индивидуализирует ответственность соучастников.

K обстоятельствам, отягчающим наказание виновного, Русская Правда относила социальное положение потерпевшего, и чем выше было положение последнего в обществе, тем строже следовало нака­зание за содеянное. «Правда Ярославичей» отразила уже довольно развившиеся феодальные отношения. Огнищане (бояре, члены стар­шей дружины), верхушка княжеских слуг (тиуны, старшие конюшие) стали пользоваться усиленной уголовно-правовой охраной.

B памятнике установлен не отличающийся большим разнооб­разием перечень наказаний, которые могут быть назначены за «обиду»-преступление, и соответствующий тогдашним представле­ниям о социальной справедливости. Если их условно расположить от меньшей степени репрессивности к большей, TO они могут быть представлены следующим образом: урок, продажа, головничество, вира, поток и разграбление, месть.

Справедливости ради следует отметить, что некоторые доре­волюционные ученые относили к наказаниям за преступления по Русской Правде лишь продажу, виру, поток и разграбление, либо виры, продажи и форму казни. Что касается такой формы последст­вий преступлений, как кровная месть, то Пространная редакция упоминает уже как о форме отжившей, отмененной.

Представляется, что отнесение урока и головничества к мерам направленным лишь на возмещение причиненного материального ущерба, будет не совсем правильным в связи с существовавшим част- но-публичным обвинением. При этом наказания имущественного ха­рактера (урок, продажа, головничество, вира) можно назвать прообра­зом уголовного штрафа в современном его понимании: они представ­ляли собой денежные взыскания с виновного в пределах, предусмот­ренных нормами Краткой редакции и Пространной редакции.

Вира (плата за кровь, за убийство) - денежное взыскание в поль­зу князя, который назначалась за убийство свободного человека. Одни исследователи усматривали в вире денежное взыскание в пользу мсти­телей за утраченное ими право кровной мести. B этом значении вира сближается с известным германским выкупом - Wergeld. Другие, ссы­лаясь на анализ различных источников XII века, толковали виру как денежное взыскание исключительно в пользу князя.

Показательно, что если вира, как установление чужое, про­тивное коренным началам славянского законодательства, скоро ис­чезнет, не оставив после себя никаких следов, то головничество (головщина) проживет несколько веков, не изменяя своего первона­чального значения даже в то время, когда новые понятия, преиму­щественно утвержденные христианской религией, о преступлении и правосудии уже пустят глубокие корни в народную жизнь.

Запрещая кровную месть, независимо от ее мотивации, заме­няя ее денежными взысканиями, предписывая обиженным жало­ваться на обидчиков на княжеском дворе, Русская Правда изымает дело суда из рук народа, равно как и расправу из рук оскорбленно­го, вручает то и другое княжеской власти, чем наносит удар преж­ней непосредственной форме суда и расправы.

B Русской Правде прямо не говорится о смертной казни. Од­нако это обстоятельство не должно создавать впечатление, что ее вообще не существовало как самого древнейшего института уго­ловного права.

Смертная казнь прямо вытекала из института частной и родо­вой мести, существовавшего у всех без исключения народов, вы­двигавшего начало оплаты кровью за кровь, смертью за смерть.

Ho умолчание о ней, как правило, можно объяснить двумя об­стоятельствами: пониманием смертной казни как продолжения кров­ной мести, которую стремятся устранить, а также влиянием христи­анской церкви, выступающей против смертной казни вообще.

Телесные наказания как отдельный вид не могли выделяться на законодательном уровне, поскольку являлись формой выражения личной мести.

Перечень видов наказаний в Русской Правде соответствовал ка­рательной политике того периода развития государства, в нем, пусть и в зачаточном состоянии, уже отражен принцип гуманизма, поскольку преобладают наказания в виде денежных взысканий. Как указывал С.А. Князьков: «Правда не заботится ни о предупреждении преступле­ний, ни об исправлении преступной воли. Она имеет в виду лишь не­посредственные материальные последствия преступления и карает за них преступника материальным, имущественным убытком»1.

B особенную часть уголовного права Русской Правды можно внести преступления против личности, общественного правопоряд­ка и управления.

Среди преступлений, посягающих на жизнь, в Правде выде­ляется причинение смерти другому человеку - «убийство» или «душегубство». B Пространной редакции уже различаются стадии совершения преступления и просматриваются причинные связи между деянием и наступившей смертью потерпевшего, наличие прямого и косвенного умысла, отягчающие обстоятельства престу­пления. Социальный статус потерпевшего рассматривается в стать­ях законодательства как фактор, который может смягчать или усу­гублять вину преступника.

Русская Правда, как законодательство раннесредневековой эпохи, демонстрирует систему прав-привилегий и прямо утвержда­ет неравноправие людей различных социальных групп перед зако­ном, что нашло яркое отражение в статьях об убийстве холопов и ответственности за это деяние.

B древнерусском законодательстве, как свидетельствуют дан­ные Правды, постепенно изживаются остатки патриархальных

'Князьков С.А. Допетровская Русь. М., 2005. С. 89.

154

представлений о приравнивании потери трудоспособности, вслед­ствие телесных повреждений, к смерти, что отражается в резком различии штрафов за убийство и за ранение.

Развитие представлений о самоценности личности и ее досто­инстве отражается в статьях Русской Правды, обеспечивающих уголовно-правовую защиту чести и достоинства через довольно вы­сокую шкалу штрафных санкций. Однако Русская Правда и другие синхронные памятники еще не позволяют конкретно раскрыть со­держание категории честь и достоинство личности.

Генезис феодальных отношений сопровождался утратой сво­бодными слоями общества своих прав и свобод, что находит непо­средственное отражение в законодательстве и квалификации преступ­лений против личной свободы, неприкосновенности жилища, собст­венности. Количественный анализ статей Русской Правды наглядно демонстрирует, что объектом уголовно-правовой охраны является ча­стная собственность на землю, движимое имущество, рабов и холопов принадлежащих высшим слоям феодализирующегося общества.

Несмотря на то, что в Русской Правде, казалось бы, нет ква­лификации ни государственных, ни должностных, ни иных родов преступлений, кроме преступлений против личности и имущест­венных преступлений, тем не менее ряд статей позволяет вычленить и реконструировать порядок наказаний за преступления против княжеского (государственного) правосудия и порядка управления.

B Древней Руси не существовало органов судебной власти специально отдельного от других органов власти и управления. Ве­ликий князь лично осуществлял разрешение социальных конфликтов, связанных с нарушением норм действующего права, олицетворял собой «неписаный» закон. Княжеское судебное производство назы­вали «правдой» или «судом». Решение княжеского суда было окон­чательным и бесповоротным, пересмотру и обжалованию не подле­жало. B этом можно усмотреть истоки уголовно-правовой охраны не только жизни и здоровья людей, но и исключительное право князя вершить правосудие в отношении своих слуг, дружинников, не под­лежащих юрисдикции общинного суда. Обязательное выполнение княжеских предписаний было необходимым условием нормальной деятельности государственного организма. Из этого следует, что лю­бое посягательство на княжескую власть фактически означало пося­гательство на порядок управления, чаще всего в виде самоуправства.

Однако данная категория дел, видимо, не доводилась до суда и раз­решалась в порядке княжеской саморасправы.

Статьи Русской Правды, относящиеся к уголовному праву, позволяет проследить генезис уголовно-правовых норм, получив­ших развитие в правовых памятниках XIII - XV вв., а анализ раз­личных аспектов уголовно-правовых норм Русской Правды помога­ет выяснить ряд конкретных особенностей в формировании древне­русского права и использовании его наследия в последующей рус­ской правовой традиции.