Особенности организации судебного процесса, формы доказательства в посреднических судах

Основным видом доказательств во время медиаторских разбирательств в конце XVIII-XIX в. оставались свидетельские показания, клятвы-присяги, очистительные присяги. Некоторые вопросы функционирования института присяжных свидетелей, роли и места клятв (присяг) в общественной жизни адыгских народов затрагивались в работах многих кавказоведов33.

Значение присяги в системе правосудия кабардинцев и балкарцев возросло с усилением роли ислама и его влияния на трансформацию большинства институтов в обычном праве. Это дополнялось еще и тем, что лжесвидетельство (лжеприсяжниче- ство, клятвопреступничество) на долгие годы дискредитировало фамилию провинившегося. Например, еще в «Полном собрании кабардинских древних обрядов» (1844) была зафиксирована мера наказания за лжесвидетельство, которая выражалась в том, что виновного сажали «лицом к хвосту на лошадь и возили по многолюдной улице, называя анафемою»34. У кабардинцев этот обычай известен под названием «шыкІэкъешэкІ»35. Человек, который когда либо был уличен в лжесвидетельстве, не мог больше принимать участие в качестве свидетеля в судебных разбирательствах разного уровня36. Б.Х. Бгажноков писал о клятве- присяге, что «она признавалась священной, нерушимой. Считалось, что лучше умереть, чем изменить слову или обязательству, данному под присягой»37.

Здесь следует особо отметить, что такая форма доказательств активно использовалась при решении споров в судебных органах, учрежденных в Кабарде и после 1822 г. в практике Кабардинского временного и Кабардинского окружного народного судов. Во-первых, это не противоречило принципам правосудия Российской империи; во-вторых, учитывалось особое отношение коренных жителей к присягам, клятвам. Поэтому показания свидетелей нередко играли определяющую роль при вынесении судьями того или иного решения38.

К середине XIX в. была выработана универсальная форма принятия присяги, которая применялась вплоть до революции 1917 г.

Однако дача присяги в суде была делом, прежде всего, добровольным, и участники процесса не могли быть принуждены к этому. Случалось, что «назначенные к оправданию обвиняемых присягатели отказывались от принятия присяги, потому что они давали обязательства, чтобы ни на какое дело не присягать»40. В свою очередь, отказ от дачи присяги мог рассматриваться судьями как косвенное доказательство вины подсудимого.

5.3.