Некоторые вопросы соотношения цен и заработков в Москве в 70-е гг. XVII в.

Как уже было отмечено, Разрядный приказ приобретал материалы и вещи для работы и обихода у торговых людей разных торговых рядов. Составил­ся свой постоянный круг продавцов, которые снабжали приказ необходи­мыми товарами.

Сундуки и ящики Разряд по­купал в Коробейном ряду. Здесь также были свои, уже проверен­ные продавцы, которые сами и из­готовляли приказную мебель, и чинили сломанную. Основным поставщиком и мастером для Московского стола был торговый человек Коробейного ряда И. Чермной. Он чинил сундуки и продавал в Разряд новые ящики, сундуки и коробьи780, а кроме то­го, подбирал к замкам новые клю­чи781. Впрочем, Разряд покупал сундуки и у других торговых лю­дей Коробейного ряда - А. Алек­сандрова782, Д. Федорова783,

Палаты Симона Ушакова.

Были выстроены в 1650 - начале 1670-х годов в усадьбе, принадлежавшей в середине века гостю Ивану Чулкову. В 1673 г. переданы С. Ушакову для размещения в них мастерской «иконописного завода, что с учениками». (Памятники архитектуры Москвы. Кремль, Китай- город, центральные площади. М., 1982. С. 456).

Д. Алексеева784, Г. Прохорова785. Замки к сундукам и ящикам поку­пали в Замочном ряду у торговых и посадских людей, они же чинили замки и сундуки, например, торго­вый человек Т. Иванов786, посад­ский человек А. Иванов787, торго­вый человек Замочного ряда Ф. Иванов788, упоминавшийся

Г. Прохоров789. Естественно, по­чинкой сундуков и “прибором” замков занимались и торговые люди Коробейного ряда790. Таким образом, между торговыми людьми Замочного и Коробейного рядов существовала взаимозаменяемость.

Тюфяки можно было купить как в мастерской, в которой их изготовля­ли, так и в торговых рядах. К примеру, красный тюфяк для повытья горо­дов Белгородского полка был приобретен у “мастерового человека Ермол­ки Иванова”793, другие тюфяки - у торговых людей, в основном Ветошного ряда, С. Иванова794, “Ивашка Осипова”795, Ф. Иванова796 и других797.

Каковы были цены на товары и услуги в 185 году? Прежде всего, сле­дует отметить, что в течение 185 г. цены практически не менялись. Бумага покупалась стопами; в XVII в. в стопе было 480 листов. Стопа бумаги выс­шего качества, “самом добром”, стоила 1 р. 13 а. 2 д.798, высокого качества, “добром” - 1 р. 10 а.799, 1 р. 11 а. 4 д.800, 1 р. 12 а. 4 д.801, простой “пищем” - 1р.802. Надо сказать, что в Москве бумага стоила примерно столько же, сколько и в других городах. Так, в Тотьме в 1676-1677 гг. цена стопы бума­ги равнялась 1 р. 6 а.

Цены на чернила были в течение года также неизменными. Цена “доб­рых” чернил составляла 23 а. 2 д. за “четвертную” скляницу803; кувшин обыкновенных чернил стоил 5 а., но обычно покупали сразу два кувшина, например, 1 апреля804. В полковые разрядные шатры чернила посылались значительно большими объемами - ведрами. Ведро вмещало приблизи­тельно 33-34 фунта (13,5-14 л), четверть ведра - около 3,5 л. Каков объем кувшина, сказать затруднительно, можно предположить только, что он был больше скляницы.

Самыми дорогими предметами приказной обстановки были сундуки, ящики и коробьи. Липовый сундук “с оковкою” стоил 1 р. 13 а. 2 д.805, про­стой липовый сундук - 1 р. 20 а.806, “сундукъ липовом полутора аршина, обит железом з замкомъ глездуномъ” - 1 р. 13 а. 2 д.807, сундук с “нутреным замком” - 2 р. 10 а.808, “сундукъ болшом дубовом, перебитъ железомъ, з замком нутреным большимъ” - 1 р. 20 а.809, сундук “болшом липовом мерою дву аршин с четью в ширину аршина с четью ж, с нутреным замком” - 1 р.

Ящики и коробьи, возможно, из-за более простого устройства, обычно ценились дешевле: “липовом ящик с нутреным замком” стоил 16 а.813; “ящик липовом” для золотой казны - 13 а. 2 д.814; липовые ящики - по 6 а. 4 д.815, столько же - коробьи с замком816, то есть меньший ящик стоил чуть дороже, чем кувшин “росхожих” чернил. Однако были и весьма дорогие ящики - за дубовый ящик с замком и с пробоем (для хранения денег) приказ заплатил 23 а. 2 д.817

Работа кузнецов ценилась дешевле, чем работа столяров. Так, за два замка к сундукам рязанского списка и за починку тех же сундуков торговый человек Замочного ряда взял с приказа 13 а. 2 д.818 Посадскому А. Иванову за приобретенный у него “вислом замок” к сундуку и починку замка-глезду- на у другого сундука было уплачено 4 а. 2 д.819 Торговый человек Замочно­го ряда Т. Иванов, постоянный поставщик Разряда, продал “два замка не-

Жуковина.

(Бакланова Н.А. Обстановка московских приказов в XVII в. // Труды Государственного исторического музея.

М., 1926. Вып.3.).

мецкихъ вислых” и подобрал “к полковому сундуку ключь” за

5 а.820 Починка торговым челове­ком Коробейного ряда замка к сун­дуку вместе купленными у него же щипцами и ключом к сундуку стои­ли всего 10 а.821; “замок глездун” к сундуку - 10 а.822 В общем недоро­го было заплачено и за другие пред­меты кузнечного промысла - нож­ницы и “вески” в Денежный стол вместе с клеем обошлись приказу в 15 а. 2 д.823.

Работы мастеров по починке сун­дуков также ценились выше ремонта замков: за починку двух сундуков в повытье Белгородского полка го­родов торговый человек Коробейно­го ряда получил в Разряде 6 а. 4 д.824, за починку еще двух сундуков - 1 р.

Кованый флюгер с башни Китай-города. 1680-е годы.

(Бочаров Н. Металлическое узорочье допетровской Москвы // Московский архив.

6 а. 4 д.825; за починку “у дву сундуков нутреных замков” Т. Иванов получил 4 а.826; И. Чермной “починивалъ в Розряде донского отпуску сундукъ, обивал железом, да к нутреному зам­ку ключь прибралъ” за 13 а. 2 д.827; ремонт двух сундуков в Денежном столе стоил 1 р. 6 а. 4 д.828

Очень дорогими предметами приказного обихода были тюфяки. Крас­ный “барановом” тюфяк обошелся приказу в 19 а.829, т.е. приблизительно в ту же сумму (чуть большую), что и пятьдесят возов дров. Длинный тюфяк, купленный в Московский же стол, был, видимо, проще, чем первый, за 19 а., и потому стоил дешевле - 10 а.830 Чаще же всего в Разряд покупа­ли тюфяки по цене 16 а. 4 д., очевидно, самые обычные, ходовые, и покупа­ли всегда парами - на рубль два831 (при этом купленная в один день с двумя тюфяками “телега с покрышкою” стоила 1 р. 30 а.).

Недешево стоило и “ручное полотенцо” для начальных людей, видимо, не из простого полотна, - 3а.832 Для сравнения возьмем цены на дорогие привозные ткани, которые закупал Разряд для отправки в полки: полтора аршина (108 см) сукна “красного анбурского” стоили 21 а. 4 д. (то есть 14 а. 2 д. за аршин - 72 см)833; камка белая 20 а. за аршин834; камка белая и тем­новишневая по 20 а. за аршин, тафта белая по 16 а., вишневая по 18 а. 2 д. за аршин835; тафта “белая и лозоревая” стоила по 20 а. за аршин836; тафта “розных цветов” по 20 а. за аршин837. Золотые, серебряные и шелковые ни­ти стоили, разумеется, дорого: 12 цевок золота - 8 р. (1 цевка - 22 а. 1 д.), 12цевок серебра - 7 р. 8 а. 2 д. (1 цевка - 20 а.), “шолк розных цветов” 11 фунтов - 12 р. 13 а. 2 д. (1 р. 25 а. за фунт)838.

Относительно дешевым оказался труд портных: за пошив двадцати зна­мен мастеровым людям, портным мастерам Казенного двора, было запла­чено 2 р., то есть по 2 д. за знамя839.

Оценивая размер заработной платы ремесленников, разумеется, нельзя обойти вниманием и вопрос о том, много или мало получали разрядные слу­жащие. Чтобы яснее представить себе, так сказать, жизненные реалии 70-х годов XVII в., обратимся к ценам на некоторые важнейшие предметы оби­хода и продукты, которые существовали в последнюю треть XVII в., а так­же к заработной плате, которую получали специалисты различных профес­сий.

Но какова же была реальная цена жизни в это время? К сожалению, по Москве сведений о ценах на вторую половину XVII в. найти не удалось, поэтому обратимся к данным по другим регионам. В 60-е годы на Русском Севере за 3 р. с полтиной - 4 р. можно было купить лошадь, за 1 р. овцу или двух жеребят, за 20 а. быка, за 8 гривен (26 а. 4 д.) корову, за 7 гривен (23 а. 2 д.) трех овец и трех ягнят, за 1 гривну (3 а. 2 д.) поросенка и теленка; ме­ра ржи (чуть меньше центнера) стоила 16 а. - 16 а. 4 д.846 Приказчик на волжских судах во второй половине XVII в. тратил “на хлеб и на харч и на уксус” в среднем 1 коп.

Те же соображения относятся и к более высоким окладам приказных подьячих. Как было отмечено, самый большой оклад, который получал старый подьячий со справой, возглавлявший повытье боярского списка в Московском столе, составлял 40 р. На эту сумму можно было собрать крупную посылку для армии: пятнадцать стоп (7 200 листов) бумаги, четы­ре ведра чернил, для чернил трехведерную и одноведерную бочки, свечей - сто четвертных, по пятьсот двойных и “одиноких”, коробью для свечей, “три телеги с кровли”, к ним три замка, три хомута со шлеями и три припря­жи, “шандан медном, два щипца”, пять “шанданов деревяных” - всего на 30 р. 16 а.851 Оклад в 40 р. примерно в семь раз превышал прожиточный ми­нимум, что можно охарактеризовать как средний уровень.

Приказная система, таким образом, изначально предполагала побоч­ные источники дохода для приказных служащих - “кормление от дел”. При­менительно к Разрядному приказу его подьячих “кормил” тот социальный слой, который обслуживал Разряд, то есть служилые люди по отечеству. Содержание обществом профессиональных управленцев государственного аппарата напрямую, а не путем перераспределения средств через налоги, устанавливало зависимость не только общества от чиновников, но и чинов­ников от общества, что осознавалось каждой стороной вполне отчетливо: “пользователи” приказной системой негодовали по поводу непомерных по­боров подьячих, а подьячие открыто мотивировали просьбы перейти в дру­гой приказ невозможностью прокормиться на старом месте.

Подводя итоги финансовой деятельности Разрядного приказа в 185 г., можно отметить следующие основные моменты.

В приходной части финансовой деятельности Разряда глава приказа не участвовал. Все денежные средства принимали его заместители, трое раз­рядных дьяков. Общий контроль за приказной казной, как в приходной, так и в расходной части, находился в руках первого заместителя В.Г. Семенова, П.И. Ковелина. Через руки дьяков проходили только основные части ок­ладных платежей, которые взимал Разряд, - во-первых, фиксированные до­имочные сборы с таможен, кабаков и оброчных мест, во-вторых, все поло- няничные сборы, как доимочные, так и за текущий год. “Дополнительные”, нефиксированные выплаты (доправленные недоимки на ответственных за сбор людях, выплаты за кабацкий инвентарь и продукты, определенные ме­стными оценщиками), а также недоимки по сбору меда и воска принимались подьячими - непосредственно начальником Денежного стола и его замести­телем. Из неокладных сборов дьяки принимали только пенные деньги с во­евод и городовых приказных людей - это был контроль за исполнением взысканий, наложенных Разрядом на местную администрацию. Личное уча­стие высших руководителей приказа в приеме денег по определяющим ста­тьям подтверждает принципы, записанные в Уложении 1649 г. - ответст­венность за деятельность приказа, в особенности за казну, лежала прежде всего на руководстве, на дьяках, а не на подьячих, непосредственно ведав­ших деньгами. Таким образом, контроль руководства приказа за его дея­тельностью, в частности, Денежного стола, осуществлялся перманентно, а не путем разовых проверок. Информация о деятельности подразделения приказа практически не терялась при прохождении от низшего уровня к высшему, поскольку звеньев управления было всего два: старые подья­чие, руководители Денежного стола, которые лично получали и выдавали средства из приказной казны, - и дьяки Разряда, принимавшие решения по этим делам и (или) контролировавшие их исполнение подьячими.

В 185 г. приходом и расходом средств в Разряде занимались начальник Денежного стола подьячий В. Степанов и его заместитель подья­чий М. Алексеев. Кроме большей ответственности, лежавшей на В. Степа­нове как руководителе Денежного стола, между начальником и его замес­тителем существовало и определенное разделение труда. В целом, помимо того, что В. Степанов осуществлял общее руководство Денежным столом, через его руки проходили большие денежные суммы и материальные цен­ности, чем по ведомству М. Алексеева. В частности, только В. Степанов за­ведовал остатками денег, золотых и воска, перешедшими из предыдущего года в текущий. К нему поступали основные платежи из городов как Белго­родского, так и Севского разряда и “рублевые” деньги из замосковных и новгородских городов. В ведении М. Алексеева находились преимущест­венно города Севского полка. В. Степанов занимался сбором доимок по та­моженным, кружечным и кабацким сборам за “прошлые годы” (то есть ра­нее 184 г.), М. Алексеев - сбором этих доходов за 184 и 185 гг. В приеме воска и меда первенство также принадлежало В. Степанову - воска он при­нимал больше, чем М. Алексеев, мед также принимался только начальни­ком Денежного стола.

В структуре прихода Разрядного приказа в 185 г. основную часть соста­вили окладные сборы, которые более чем в два раза превышали неокладные. В расходной части бюджета траты на жизнедеятельность самого учрежде­ния, собственно канцелярии, значительно уступали “функциональным” тра­там приказа. В 185 г. Разряд имел профицит бюджета.

Определением как очередных, так и внеплановых выплат служащим приказа занимался начальник Разряда, думный дьяк В.Г. Семенов. Несколь­ко меньшее участие в этом принимал его первый заместитель П.И. Кове­лин. Участие в решении этих вопросов второго и третьего заместителей но­сит эпизодический характер.

В Разряде существовал некий график выплаты жалованья разным ка­тегориям служащих. “Плановое” жалованье подьячим выплачивалось (за некоторыми исключениями) один раз за год, оклад целиком; детям бояр­ским и сторожам жалованье выплачивалось в два приема - по полугодиям. Чтобы не перегружать бюджет приказа одной или двумя единовременными выплатами всем служащим Разряда сразу, жалованье разным категориям служащих приказа выдавалось в определенной последовательности в тече­ние года.

Текущие финансовые вопросы в Разрядном приказе решались тремя заместителями начальника приказа. Сам думный дьяк В.Г. Семенов решал денежные дела только в двух случаях: при расчетах Разряда с другими при­казами и при выдаче внеочередных выплат различным категориям служи­лых и не служилых людей по их прошению, в случае, когда эти люди или дела были связаны с компетенцией Разряда.

Все дьяки рассматривали финансовые дела в равной мере по всем сто­лам приказа. Текущие денежные дела были действительно практически ежедневными, иногда с перерывом в один-три дня. Они рассматривались любым из дьяков, кто находился в этот день в приказе и мог принять их. Од­нако основная работа по решению текущих финансовых дел Разряда лежа­ла на втором дьяке, П.И. Ковелине. В тематике дел существовала некото­рая специализация: третий дьяк, Л.А. Домнин, в целом принимал меньшее участие в решении финансовых вопросов, чем первые два дьяка; в то же время, только в его компетенции находилась выдача воска для приказных нужд разрядным сторожам. Второй дьяк, Ф.Л. Шакловитый, в большей сте­пени, чем другие дьяки занимался управлением разрядными служащими. Дьяки определяли даже самые малые выплаты из разрядной казны, не пе­редоверяя эти дела старым подьячим, в том числе руководителю Денежно­го стола, что подтверждает представление о весьма большом значении, ко­торое придавалось в приказной администрации любым финансовым вопросам.

У всех четырех столов приказа структура расходов была практически одинаковой, при том, что непосредственные выплаты осуществлялись все­гда только из Денежного стола. Вместе с тем, в этом аспекте для каждого стола имелась и своя специфика. Естественно, наиболее обширными были расходы по делам Московского стола. Из него поступало больше всего рас­поряжений о выдаче прогонных денег для посланных с поручениями Разря­да служилых людей всех категорий, от бояр до младших городовых чинов.

По его требованиям выплачивались деньги на снабжение украинных пол­ков и городов, на жалованье ратным людям Белгородского и Севского раз­рядов. Самыми большими были расходы и на работу канцелярии Москов­ского стола, в частности, на приобретение сундуков и ящиков для хранения документов, на переплетные работы.

Особенности расходов по представлениям Новгородского стола были связаны с его территориальной принадлежностью - они, за редкими исклю­чениями, касались только городов и служилых людей, ведомых этим столом.

Поскольку в Приказном столе была сосредоточена судебная и пенитен­циарная деятельность Разрядного приказа, денежные выплаты по его пись­мам были связаны с исполнением именно этих функций: прогонные деньги служилым людям для сопровождения колодников, для выполнения поруче­ний по судебным делам Разряда в провинции, расходы на содержание арес­тантов, русских и иноземных. По распоряжениям из Приказного стола Де­нежный стол выплачивал различные пособия вышедшим из плена и раненым служилым людям, которые также находились в ведении Приказ­ного стола.

На Денежном столе, помимо осуществления всех вышеуказанных вы­плат, лежала обязанность снабжать всю разрядную канцелярию “средства­ми производства” и обеспечивать сотрудников бытовыми удобствами (осве­щение, обогрев, поддержание чистоты в помещениях, ремонт приказной мебели и помещений Разряда). Денежный стол управлял и всеми финансо­выми потоками, которые шли через Разряд в другие приказы или из других приказов.

Связи между столами Разряда в финансовом отношении были вполне формализованными, бюрократизированными - они осуществлялись в пись­менной форме (“письмами”), но, очевидно, не непосредственно из стола в стол, а через судейскую коллегию приказа. “Письма” из столов с помета­ми и расписками, фиксировавшими исполнение дела, откладывались в архи­ве Денежного стола, в соответствующем его отделе.