Зримая и незримая материя

Понятие «догма права» позволяет начать более детальный разбор того, что представляет собой «тело», материя права, его corpus juris. И прежде всего – выделить в правовой материи, условно говоря, зримые и незримые составляющие.

Зримая составляющая – это то, что на языке философии относится к внешней форме права. Это законы, судебные прецеденты, иные источники юридических норм, выраженные, как правило, в письменных документах.

Здесь, в данной плоскости, позитивное право выступает как зримая реальность в самом прямом значении: его можно увидеть глазами (на столе лежит книжечка, озаглавленная «Уголовный кодекс», в каждой статье которого норма или какая-то ее часть), можно даже подержать его в руках (взять книжечку в руки, полистать ее, найти нужную статью). Словом, перед нами – доступный для наших ощущений, наглядный предмет.

Вспомним приведенные ранее соображения Б.А. Кистяковского о том, что право как реальность ближе к тому виду культурных благ, к которому относятся «произведения скульптуры и живописи».

В чем тут дело? А в том как раз, что в отличие от другого вида культурных благ (произведений литературы и музыки) здесь результат творчества органически слит с данным внешним предметом – с данным, строго индивидуализированным экземпляром творчества в его вещественном виде: монументом, изваянием, картиной, – в данном случае – с юридическим документом, с «источником права». Причем в данном виде культурных благ (и в праве, обратим внимание, тоже!) слитность с предметом следует понимать не в смысле отождествления указанных явлений с материалом (мрамором и холстом в отношении скульптуры и живописи; письменными документами в отношении права). Главное – это то, что данные предметы, в том

числе – коль скоро речь идет о праве – его источники, в основном письменные документы, как бы опредмечивают мысль, творчество, намерения людей и придают соответствующим культурным благам с т р о г у ю о п р е д е л е н н о с т ь , у с т о й ч и в о с т ь , п о с т о я н с т в о (вечность).

199

Тайна и сила права

И вот с точки зрения зримой составляющей позитивное право как наличная объективная реальность представляет собой такой продукт мысли и воли людей, который опредмечен, воплощен во внешней форме и вследствие этого возведен на такую степень твердой реальности, которая превращает его в особое социальное бытие – устойчивое, строго определенное, постоянно действующее (вечное). Вот почему право действует в практической жизни и воспринимается людьми в качестве догмы, твердых реалий – строгих, точных, постоянных и в принципе неизменных в нашей действительности, чего-то такого, что и позволяет делать строго определенные выводы, давать четкую оценку событиям, принимать однозначные решения, совершать точно определенные действия, поддерживаемые властью1.

И все же, каким это ни покажется неожиданным, самое существенное в праве – это его незримая составляющая (то, что относится по философским определениям уже не к внешней, а к внутренней форме). Вот перед нами центральное звено догмы права – юридические нормы. Что же представляют собой юридические нормы при доста-

точно полной их характеристике?

На первый взгляд, и здесь как будто бы все «зримо» и «видимо». О существовании юридических норм свидетельствуют тексты Уголовного кодекса, Семейного кодекса, Гражданского кодекса, других нормативных документов, выделение отдельных статей, норматив-

1 Именно с этой стороны позитивное право жестко отграничивается от других явлений духовной жизни, которые существуют в сфере «субъективного»: идей, представлений, волевых устремлений, разнообразных культурных благ, продуктов духовного творчества, относящихся к литературе, гуманитарным наукам и т.д. В том числе отграничивается от тех социальных явлений, которые также выполняют функции регуляции поведения людей, – морали, обычаев. А в области юридических явлений – от субъективных сторон правовой действительности, правосознания.

С этой точки зрения позитивное право существует и действует в виде системы институтов, то есть институционного образования.

Институты – это и есть «образованные» и «опредмеченные» социальные явления, которые в результате отчуждения обрели собственное бытие и воплощены во внешне очерченных, структурно определенных, твердых и устойчивых формах существования и функционирования. И потому они способны выступить в качестве твердой и постоянной основы или критерия поведения людей, имеющих непрерывный по действию и определенный по содержанию характер. К числу таких институтов относятся государство, религиозные (церковные) учреждения, самодеятельные организации, организации самоуправления. К их числу принадлежит и позитивное право.

200

Глава вторая. Догма права

ных положений со словами «вправе», «не может ограничивать», «обязан возместить». Сюда же относится и табличка в автобусе «места для пассажиров с детьми и инвалидов».

Но стоит только повнимательней приглядеться к любым жизненным случаям, требующим решения на основании юридических норм, так сразу же возникают вопросы. А почему, собственно говоря, упомянутые и другие записи и формулировки свидетельствуют о наличии юридических норм? Именно норм, да притом именно юридических? Ведь юридическая норма должна обладать, как установили специалисты по праву, целым набором элементов – указывать и на условия

ее действия (эти условия назвали в юриспруденции гипотезой), и на взаимные права и обязанности субъектов (диспозиция), а главное – на возможные юридические последствия (санкции). А в текстах законов, в отдельных положениях, содержащихся в тех или иных статьях

закона, посвященных только отдельным юридическим операциям, деталям и частностям, наличествуют только какие-то укороченные фразы, чуть ли не их обрывки.

И вот тогда-то и нужно принять во внимание структуру (структурированность) права, юридическую организацию соответствующих положений. С тем чтобы представить юридическую норму в целом, оказывается, необходимо вписать текст закона в модель логической нормы – нормы со всем набором необходимых для нее элементов как юридического явления (гипотезой, диспозицией, санкцией).

Выходит, юридическая норма, казалось бы, простое, элементарное, наиболее наглядное, предельно зримое звено позитивного права, его догмы, одновременно предполагает существование незримых, невидимых компонентов – разнообразных связей и соотношений, включающих в нечто логически целое иные компоненты, также входящие в правовую материю и лишь в своей совокупности, в единстве образующие юридическую норму.

Стало быть, юридическая норма, в какой-то мере обнаруживая свои особенности наличной реальности в формулировках отдельных статей закона, в полной мере раскрывается как юридическое явление в разнообразных связях и соотношениях. И плюс к тому еще (как мы увидим в последующем) – в своей заряженности на практическое осуществление, а отсюда – в соответствующих практических действиях людей, причем действиях определенного рода (отвечающих самому названию всего феномена – «право»). Так что юридическая норма, казалось бы, очевидная и наглядная элементарная частица, в действительности, в своих видимых и не очень видимых особенностях выступает

201

Тайна и сила права

в качестве содержательно богатого, а главное, структурно сложного явления – звена особой правовой материи.

Следовательно, даже на примере одного, притом самого элементарного звена догмы права – юридических норм – выясняется, что собственная плоть права во многом кроется в организации правового материала, в юридических структурах. В последующем этот пример будет подкреплен и другими данными. Но уже сейчас следует сказать,

что такого рода характеристика особенностей права имеет ключевое, принципиальное значение для решения многих вопросов правовой теории, в том числе и для ответа на вопрос о тайне права.