точки опоры

Не сбиться бы...

Путь к свободе, будем верить, уготованный России, ныне относится все же к сфере долженствования, к расчетам и надеждам. Прежде всего – к расчетам и надеждам на то, что наконец-то позитивно «заработают» естественные основы нормального цивилизованного развития общества: частная собственность, рынок, частное право, трудовая мораль, самодисциплина.

Но надо видеть жизнь в тех реалиях, которые сложились ныне. А это реалии тяжелые, они подчас стеной встают на пути реформ, осложняют, порой резко деформируют процессы обновления кардинального преображения общества.

О такого рода реалиях, обломках рухнувшего «социализма» ранее уже говорилось. О двух же обстоятельствах, которые представляются наиболее тяжелыми, труднопреодолимыми именно для сегодняшнего времени, следует сказать особо.

Первое – это нынешнее состояние страны. Страны обедневшей, разоренной коммунистическим экспериментом и последующими огрехами и ошибками в реформах, морально и духовно падшей, уязвленной поражением в мировом состязании. А главное – еще такой, в которой, несмотря на завоеванные и пока еще сильные «очаги демократии», продолжают превалировать авторитарно-тоталитарные порядки, укорененные в своей питательной среде – монопольной государственной собственности, во «всевластных» Советах, номенклатуре, в прокоммунистически настроенных социальных силах и движениях. И не менее тяжко то, что продолжает доминировать «социалистическая» атмосфера трудовой расслабленности, атрофии нацеленности на систематический напряженный труд, настроя на опеку и милость государства-благодетеля, требовательного иждивенчества, стремления поскорее выбить из общего котла побольше благ, начисто исключив возможные потери от риска и рыночной стихии, с одной лишь надеждой на «порядок» и «дисциплину».

Второе, прямо относящееся к сегодняшнему дню, – это расцвет дикого рынка, спекулятивного «капитала» и, пожалуй, даже не капи-

426

Будущее России

тала, а просто обогащения настырных и изворотливых перекупщиков, финансовых комбинаторов, дельцов «теневой» экономики.

И вот в этой тяжкой обстановке не так уж трудно сбиться с магистрального курса – развития страны в направлении к свободному саморегулируемому обществу. И прежде всего – по очевидной и понятной причине, связанной с необходимостью принятия неотложных мер с целью выхода из углубляющегося кризиса, стабилизации обстановки в стране. И также по причине тех тяжелых реалий, о которых только что говорилось, реалий, которые как будто бы с железной необходимостью требуют известного «отката назад» – «сильной руки» и еще более – сохранения и упрочения доминирующих государственных начал в экономике, «госзаказа», «плана», могущественной собственности – так, как это характерно, например, для реформаторских преобразований в Китае.

Грозная опасность

Но дело не только в возможном и для части людей желанном «откате назад» – в сохранении, консервации и упрочении могущественной государственной собственности. И даже не в том, что «стабилизационные», «упорядочивающие» меры несомненно укрепляют консервативные круги, идеологию «державности», преимуществ «китайского пути». Суть дела – в уже развертывающихся процессах, происходящих под эгидой перехода к «рынку». Ведь, ограничиваясь общими фразами о «рынке»... мы в общем-то продолжаем говорить неправду и лукавить. Ибо, как уже не раз отмечалось ранее, восходящее экономическое развитие обеспечивает не сам по себе «рынок», а капиталисти-

ческий уклад хозяйствования.

Если же перспективу намеченных перемен связывать только с самим по себе «рынком» и не видеть всю сумму условий и факторов, которые предопределяют действенность капиталистических отношений

427

Идеология перестройки.

(приоритет частной собственности, ее безусловная защита, жесткая нацеленность на экономическую результативность, на преимущественные «вложения» доходов в экономику, налоговая поддержка таких вложений, иные привилегии для инвестиций и др.), то ожидаемые перемены никогда не произойдут и мы войдем в новую фазу застоя, что сейчас, кажется, уже и происходит. Такую фазу, когда опять-таки возобладают авторитарно-тоталитарные тенденции.

Самое же тревожное в развертывающихся процессах, проходящих под эгидой «просто рынка», вот в чем.

В ходе проводимых ныне «рыночных» акций (освобождение цен, приватизация в нынешних ее формах) не только не решается, но, пожалуй, даже отодвигается основополагающая задача реформирования экономики – формирование капитала на основе либеральной частной собственности, более интенсивное вложение в экономику имеющихся ресурсов, с тем чтобы заработал механизм восходящего экономического саморазвития.

Напротив, создается впечатление: все, что производится в стране, немедленно, без остатка бросается на удовлетворение текущих нужд, на потребление, проедание (этим, даже с неким восторгом, обосновывается то иллюзорное «достижение», когда в обстановке безумия цен и падающего производства для работников государственной промышленности поддерживается высокий уровень заработной платы). И плюс к тому – приватизация, осуществляемая путем подушной раздачи части госсобственности в виде приватизационных чеков (ваучеров), когда главенствующим в экономике вновь стал этико-политический, социалистический принцип «социальной справедливости»; и это приводит, в сущности, к распылению капитала, к появлению наряду с собственниками-производителями все большего числа нищенствующих собственников-рантье.

Более того, и это самое страшное. Если ограничиваться безмятежными, убаюкивающими формулами о «рынке» и не видеть того, что общество уже вступило в полосу суровых, жестких явлений, именуемых «капитализмом» (пока, увы, периода первоначального накопления дикого рынка), то мы можем не заметить, если угодно, проспать и проговорить ту жуткую перспективу, которая в наших драматических посткоммунистических условиях уже реализуется и, не исключено, довольно скоро может стать необратимой реальностью.

Дело в том, что в обстановке еще сохраняющегося советского авторитарного строя, где до сей поры господствуют бюрократическая государственная собственность и «всевластные» Советы, плотным коль-

428

Будущее России

цом сжимающие «очаги демократии», преемником социалистической системы хозяйствования становится не классический капитализм и тем более не его обнадеживающая перспектива – «народный капитализм», а – на основе чуть обновленной, акционированной государственной собственности – монопольный номенклатурный квазикапитализм, который, войдя в унию с теневым, криминальным капиталом, может на долгие годы превратиться в несокрушимую, утверждающую господство былой и новой номенклатуры крепость.

Именно в этом направлении развернулась в последнее время номенклатурная приватизация, которой, приходится сожалеть, вовсе не препятствуют нынешние официальные ее формы – сплошное акционирование и подушная раздача по ваучерам части госсобственности.

Некоторые черты нового чудовищного монстра – номенклатурного монопольного квазикапитализма – становятся очевидными уже в настоящее время; это наряду с тенденцией к авторитарному режиму, реализуемому под лозунгами «дисциплины» и «порядка», – безжалостное господство монополизированной экономической системы над потребителем, произвол и свобода манипуляций в отношении населения коррумпированного номенклатурного капитала.

Шанс

В современных, отчаянно тяжких условиях, переживаемых Россией, вероятность «отката назад» и, что еще более трагично, скатывания российского общества к номенклатурному квазикапитализму велика. Но не все потеряно. Есть и иной вариант, другая, обнадеживающая, уже оптимистическая, перспектива, соответствующая одной из значительных тенденций в современном капиталистическом мире. Это – довольно отчетливые шаги в ряде передовых демократических стран в сторону «народного капитализма», который отличается доминированием среднего класса, развитыми социальными отношениями, а в экономике – широким распространением мелкого и среднего бизнеса, свободой конкуренции, простором для экономической состязательности, правовой обеспеченностью рыночных и социальных отношений и, что особенно существенно, все большим удельным весом прямого участия производителей в отношениях собственности, в том числе путем формирования предприятий с групповой, соединенной («коллективной») частной собственнос-

тью самих работников.

429

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

Такое развитие «традиционного» капитализма согласуется с аналогичными тенденциями в политической и духовной жизни демократических стран: к углублении, начал последовательного либерализма, обретению фундаментальными правами и свободами человека статуса центрального звена политико-правовой системы, дальнейшему возвышению правосудия, утверждению в жизни людей вечных духовных ценностей в качестве проритетных.

Думается, что в России для перехода к современному гражданскому обществу имеются благоприятные предпосылки, к счастью, не изничтоженные советским тоталитарным строем, воинственно-коммунистической идеологией. Ведь многие российские ценности, которые в годы коммунистического режима изображались порой чуть ли не в виде «элементов социализма» (хозяйское подвижничество и сноровка, артельный труд и др.), на самом деле пусть и отдаленные, но все же ценности. С этой точки зрения ориентация на усвоение отечественных ценностей и накопленного на Западе опыта, на использование уже выработанных здесь институтов, утверждающих антимонопольные меры, поощряющих мелкий и средний бизнес, «народные» предприятия (уже более чем в двадцати развитых демократических странах существует законодательство, стимулирующее образование предприятий с групповой собственностью), может придать целенаправленный характер демократи-

ческим реформам в России.

Опорные точки

Тот экономический уклад, а по сути дела, целостный общественный строй, который может быть назван современным гражданским обществом, имеет ряд взаимоувязанных характеристик, относящихся и к экономике, и к политической сфере, и к духовной жизни общества. Этот строй не «изобретен», не «выдуман», а рожден самой жизнью, естественным ходом развития – историей. Его стержень образует современный, модернизированный капитализм, раскрывающий свои достоинства как здоровая, динамичная, хотя и суровая, экономическая система в условиях доминирования среднего класса, последовательного либерализма, развитых социальных отношений, достаточно отработанных и скоординированных между собой институтов демократии, права, правосудия.

И понятно, формирование такого современного гражданского общества – относительно длительный процесс, проходящий сложным

430

Будущее России

путем «проб» и «ошибок» через драматические испытания, тяготы, возможные сбои и потрясения.

В этом сложном, многогранном процессе все важно: всякого рода

«мелочь» – не мелочь. И все же, в особенности с учетом наших своеобразных посттоталитарных условий и самобытных российских ценностей, могут быть выделены ключевые звенья – «точки опоры», которые имеют отправное значение и с ориентировкой на которые реформаторские усилия, надо полагать, способны круто изменить ситуацию, придать общественным процессам последовательно демократичный прогрессивный характер. Это:

– либеральная частная собственность;

– частное право;

– возвышение человека.

Либеральная частная собственность

Либеральная (свободная) – это такая частная собственность, которая функционирует в условиях экономической свободы и состязательности, находится вне диктата и произвола государственной власти, иных монопольных образований и систем.

Достижима ли такая либеральная (свободная) частная собственность? Да, достижима; иначе сама постановка вопроса о свободном обществе оказалась бы бесплодной.

Но при этом есть, по крайней мере, два пункта, по которым в «нашенских» постсоветских условиях нужно с предельной четкостью определить концептуальные позиции и желательно уже сейчас внести коррективы в проводимую ныне приватизацию: и с точки зрения оценки соответствующих новаций, и с точки зрения необходимости внесения уточнений в осуществляемые приватизационные меры.

Первый пункт. Приватизация в России только тогда даст желае-

мый результат в кардинальном обновлении общества, когда будет взят ориентир не на смешанную, корпоративную и т.д., а именно на либеральную частную собственность, которая откроет путь к прямой прикосновенности большинства членов общества, «хозяев дела», производителей к вещественному составу собственности, к идущим от нее импульсам активности и ответственности.

С этой точки зрения едва ли оправданно то обстоятельство, что из наших подходов, оценок и даже лексикона как-то ушла в сторону са-

431

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

ма постановка вопроса о разгосударствлении. Между тем корень проблемы преобразования собственности в посттоталитарной России, понимаемой в последовательно либеральном плане, – это преодоление вездесущего, бесконтрольного господства монопольной государственной собственности.

К сожалению, используемые ныне официальные формы приватизации – аукционы, конкурсы, акционирование предприятий без передачи контрольного пакета акций трудовому коллективу – подобную задачу сами по себе не решают или решают ее частично, а образующиеся на их основе официозные институты (такие, как отраслевые концерны, холдинги, российские фонды) могут даже такое всесильное господство госсобственности, теперь в «приватизационном облике», легализовать и консервировать.

И второй пункт, не менее, а быть может, и более, существенный.

В результате приватизации в экономике должны появиться «хозяева дела» – активные и ответственные. Но откуда же им взяться, когда значительная часть обладателей большого «денежного мешка», новоявленных миллионеров, успешно участвующих в аукционах и конкурсах по приобретению госимуществ, – это вовсе не деловые люди, не трудяги-бизнесмены, а нередко удачливые, ловкие и находчивые перекупщики и финансовые деятели, научившиеся извлекать в нашем бесхозном огосударствленном хозяйстве миллионы «из воздуха»?

Действительные предприниматели, реальные хозяева дела, производители-собственники сосредоточены в наших условиях в трудовых коллективах и частично еще, пожалуй, в «директорском корпусе». Значит, сама логика жизни приводит к тому, чтобы в качестве приоритетного направления осуществлять реальную народную приватизацию через трудовые коллективы, с включением в этот процесс тех организаторов производства, «директоров», которые настроены по профессиональным навыкам, по экономическим и моральным устремлениям на «рыночную волну» и которые, включившись в коллектив, могут возглавить его как коллектив собственников или работать

по найму в качестве управляющих.

Такое направление приватизации, способное, по основательным расчетам, привести к формированию в России общества собственников на началах либеральной частной собственности, встречает немало возражений, в том числе демократически настроенных официальных лиц, полагающих, что подобный путь является чуть ли не «просоциалистическим», ведущим к образованию новых «колхозов».

432

Будущее России

Увы, такие возражения не учитывают самой природы собственности, мирового опыта, наших отечественных реалий и ценностей. Приведу некоторые соображения по указанным моментам.

Прежде всего необходимо сказать еще раз, что собственность в экономике тогда собственность и лишь тогда она приводит к процветанию общества и благосостоянию людей, когда происходит соединение ее вещественного состава (средств производства, орудий труда) с рабочей силой. Из трех основных способов такого соединения (принуждение к труду, наем, работа на «своей» собственности) логика цивилизации неумолимо ведет от принудительных форм к свободным. К тому, чтобы производитель был хозяином, трудился на «своей» собственности. Вот почему – и об этом свидетельствует высокозначимый мировой опыт – во всем мире, и прежде всего в передовых, промышленно развитых странах, в противовес монополиям набирает силу процесс формирования групповой частной собственности, частной собственности

самих производителей, приватизации «рабочих мест».

Теперь о наших отечественных реалиях. Действительно, и «директорский корпус», и современные трудовые коллективы в немалой степени деформированы растратными методами хозяйствования и иждивенческой психологией (потому-то автор этих строк до сей поры убежден: лучшим путем перехода к соединенной частной собственности была арендная «школа собственности» – путь аренды с выкупом, когда отсекаются просоциалистические, растратно-иждивенческие наслоения и коллективы вместе с организаторами производства овладевают «собственнической наукой»).

И все же более безболезненного и оптимального пути приобщения производителей к собственности, преодоления растратно-иждивенческой психологии, кроме как приватизация через трудовые коллективы, в наших отечественных условиях просто нет.

При этом, разумеется, нужно трактовать возникающую здесь собственность не как некую «общественную», тем более не как «социалистическую», а как одну из передовых разновидностей современной частной собственности – групповую, соединенную собственность самих производителей, определяя соответствующим образом весь спектр складывающихся здесь организационных имущественных отношений. И если даже не рассматривать соединенную, групповую собственность в виде конечного итога приватизации, т.е. уже завершенной основы частнособственнического хозяйствования (хотя опыт МНТК «Микрохирургия глаза» С.Н. Федорова, ряда других коллективов – очевидное подтверждение благотворной эффективности и та-

433

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

кого результата), то вполне оправданно видеть в ней промежуточное звено, позволяющее органично перейти к любой иной частнособственнической структуре, в том числе индивидуальной, кооперативной, и в то же время уже сейчас решить в высшей степени важные задачи. Здесь:

– во-первых, уже происходит отрыв хозяйствующего субъекта-товаропроизводителя от государственной бюрократической системы;

– во-вторых, удовлетворяются интересы производителей, а следовательно, начинает работать экономика, и плюс к тому предупреждаются возможные резкие протесты; не исключены жесткие действия производителей, которые в соответствии с нынешними официальными формами получают в основном не ожидаемую собственность для своей работы, а увеличение числа акционеров, в сущности рантье, предвкушающих дивиденды от их работы;

– и в-третьих, достигается главное – происходит приобщение производителей к отношениям собственности.

Последний из указанных моментов особенно значим.

Ведь самое страшное разрушительное последствие многодесятилетнего господства советского коммунистического режима – это резкое отчуждение трудящихся от собственности, объявленной «общенародной», но реально сосредоточенной в руках монополиста – государства, ведомств. Отсюда – утрата естественных стимулов к напряженному высококачественному труду, разрушение трудовой морали, паразитирование и всепроникающее иждивенчество, упование на благодетеля-государство, рабская покорность перед всесильными чиновниками, ожидание от них милости, пайковых благ. Решительно изменить такую атмосферу, приведшую к обессиливанию общества, утрате им жизненной энергии, может только (только!) приобщение каждого производителя, каждого труженика, притом на его рабочем месте, к собственности, которая только одна и способна зарядить людей производительной энергией, творческой активностью и ответственностью за дело.

Впрочем, здесь нужно продолжить поиск таких организационноправовых форм, которые, как и арендная форма (а от нее мы поспешно отказались), могли бы стать школой собственности, формировать дееспособные коллективы собственников.

Думается, что здесь возможно создание обществ производителей,

которые можно было бы «вписать» в существующие организационно-правовые институты – акционерные общества открытого и тем более закрытого типов.

434

Будущее России

И наконец, о самом существенном. О том, что приватизация, осуществляемая трудовыми коллективами в надлежащих организационно-правовых формах, позволяет, можно уверенно надеяться, плодотворно использовать исконно российские ценности.

Если на Западе важнейшей предпосылкой, предопределившей утверждение эффективного рыночного хозяйства, стала протестантская этика индивидуализма, а в Японии, некоторых других странах Азии

– семейные традиции и отеческое попечительство, то в России аналогичную роль, наряду со всем другим, может сыграть, как уже не раз говорилось ранее, артельная форма организации труда.

При этом хотелось бы обратить внимание на то, что русская артель, хотя генетически каким-то образом и связана с общиной, сформировалась в России применительно к динамичным и жестким капиталистическим условиям в качестве «товаропроизводящей» производственной ячейки, всецело направляющей свою деятельность на хозяйственный результат.

Думается, даже в растратно-плановой обстановке советского хозяйства именно артельная форма лежала в основе тех выбивающихся из общего «серенького» уровня форм трудовой деятельности, которые демонстрировали «студенческие строительные отряды» и их продолжатели – «отряды строителей» МЖК.

Да и передовые «арендные предприятия», а также «коллективные предприятия» (и именно там, где они достигли заметных успехов) выступили в качестве продолжателей «дела русской артели»; и это тем более важно подчеркнуть потому, что упомянутые предприятия уже выражают определенный уровень приватизации государственных имуществ, подтверждая тем самым, что современная «русская артель» хорошо совмещается с групповой, соединенной частной собственностью.

Итак, ключевой пункт в сфере проводимой ныне приватизации, по убеждению автора этих строк, – прямое соединение приватизированных имуществ непосредственно с производителями, в том числе обретение собственности обществами производителей, в рамках которых возможна реализация одной из российских ценностей, достоинств артельной формы организации труда. Не исключено, что это в современных «нашенских», российских, условиях оптимальный и короткий во времени, быть может, единственный путь к тому, чтобы ожила и заработала умирающая ныне экономика и чтобы она начала свое движение к рынку, к деловому освоению достоинств современного модернизированного капитализма. При этом, понятно, должны быть в полной мере использованы и все иные, индивидуальные и се-

435

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

мейные, формы частнособственнического хозяйствования. Особенно – в малом и среднем бизнесе. Важно лишь, чтобы действительно восторжествовала либеральная частная собственность, собственность, не связанная ни государственной властью и идеологией, ни диктатом каких-либо монополий.

Частное право

То, что законы, юридические нормы необходимы для демократии и рынка, общеизвестно. И все же, думается, первостепенная роль надлежащей правовой основы для утверждения в российском обществе рынка и демократии до сих пор откровенно и даже в чем-то демонстративно недооценивается. Во всех «рыночных прописях» – и в официальных, и в оппозиционных – подчеркнуто говорится о частной собственности, свободных ценах, о предпринимательстве, маркетинге, акционировании и т.д. и т.п. Ну, а право? Оно, конечно, нужно, но оно, принято считать, далеко не самое важное, не первостепенное, о чем можно специально и не говорить.

Почему?

Прежде всего, надо полагать, потому, что такова, увы, сохранившаяся ортодоксальная марксистская традиция. Марксистская доктрина отводила праву, закону, правовому опосредованию экономических отношений вспомогательную функцию не очень-то уж обязательной

«формы», которая может даже искажать истинную суть объективных экономических процессов. Надо добавить к этому и то еще, что опятьтаки в силу марксистской, советской традиции с экономикой связывается право «вообще», право «в целом», «хозяйственное право» (а это право в советских условиях было правом тоталитарного типа, приспособленным не для рынка и демократии, а для авторитарного режима). Между тем для свободного общества необходимо не просто право,

не любая и всякая юридическая система, а частное право. Во всех «ры-

ночных», демократических странах, во все эпохи по-настоящему рыночное и тем более классическое капиталистическое хозяйство если уж не «начиналось», то во всяком случае крупномасштабно развертывалось на основе развитого и отработанного гражданского законодательства, т.е. частного права.

Частное право – это не что иное, как признание и обеспечение в обществе сферы абсолютной свободы частного лица – граждан, их объединений, иных субъектов, осуществляющих свободную эко-

436

Будущее России

номическую деятельность, и в этом отношении оно не просто предпосылка, условие, элемент рынка и демократии, а экономико-юридическая инфраструктура свободного общества (независимо от того, в каком облике и в какой степени оно реализовалось, раскрылось).

Частное право, следовательно, образует ту среду, точнее, то необходимое «поле благоприятствования», которое только и может дать реальную жизнь частной инициативе, предпринимательству, рынку, собственной экономической и политической активности.

Так что в итоге получается, что дело не просто в праве, а именно в частном праве. И именно оно, частное право, становится ключевым звеном демократических преобразований в экономике, во всем обществе.

В России в дооктябрьское время сложились известные предпосылки для развития частного права. Быть может, не такие уж выдающиеся, особо благоприятные (напротив, здесь оказались сильными противоборствующие факторы – общинные нравы, особенно в земледелии, православная «расслабленность»), но все же имеющие серьезные исторические корни – в свободном русском землепашестве, в первопроходческих деяниях поморов, сибирских «мужиков» в русском развитом «торговом капитализме» и, что особенно существенно, в спонтанно развивающейся русской цивилистике, в русском гражданском и торговом праве, имевшем довольно глубокие корни в византийском праве и занявшем в начале XX века заметное место в мировой юридической культуре.

После октября 1917 года все это рухнуло. Воцарилось право тоталитарного облика – в сущности произвол, облагораживаемый атрибутами «права». Но и ныне существующее, действующее право России, хотя и порвало с тоталитаризмом, таково по своему содержанию, что оно не готово к тому, чтобы рыночная экономика и демократия получили юридически надежное обеспечение.

Конечно, в ходе преобразований, начавшихся с середины 1980-х годов, и особенно в 1990–1992 годы, сделано немало для того, чтобы придать новые черты советским правовым институтам и учреждениям, приспособленным в пору сталинского и брежневского тоталитаризма для обслуживания коммунистического режима. Устранены из всех сфер российского законодательства, прежде всего конституционного, уголовного, административного, процессуального, многие установления, целые институты, которые в той или иной форме легализовали беззакония и репрессии, своеволие администрации и чиновничества. Шаг за шагом началось высвобождение права из-под идеологическо-

437

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

го гнета, государственной лжи и самообмана, прикрываемых штампами «советское», «социалистическое». И особенноо существенное – это принятые в России новые радикальные законы: о собственности, о предпринимательстве, по социальным вопросам, ряд других. Учрежден и показал свою конструктивность Конституционный суд России; развертывает свою высокозначимую работу Арбитражный суд.

И все же есть вполне достаточные основания утверждать, что сегодняшняя правовая система России еще не готова к тому, чтобы в стране было создано действительное правовое государство, чтобы утвердились достаточные и надлежащие правовые устои демократии и рынка. И дело не только в том, что в России не завершен процесс конституционного обновления, сохранилось в законодательстве достаточное число дыр и брешей, да и в принятых законоположениях немало по-

ловинчатых решений, огрехов, недоработок.

Надо видеть здесь и более серьезные, основательные причины. Существующая в России правовая система остается еще в целом огосударствленной, построенной во всех своих подразделениях на началах публичного права, т.е. такой, когда она соответствует не демократическому, не правовому, а авторитарному строю жизни общества. Ведь правовую систему страны нельзя представлять себе как простую сумму действующих в данное время законов, других юридических документов. Это именно «система» – сложный, многозвенный,

«объемный» организм, который наряду с законами включает ряд иных компонентов (систему судебных органов, всех юридических учреждений, господствующую правовую идеологию, состояние правосознания населения, сложившиеся юридические традиции и обыкновения), а главное – отличается заложенной в нем «духом», «сущностью» устойчивой настроенностью, которая опираются на господствующие в обществе экономические и политические институты, в нынешнем российском обществе – на пока еще не преодоленную, монопольную государственную собственность, «всевластные» Советы.

Этот неистребимый публичный дух, настроенность на доминирование императивного государственного диктата проскальзывает, казалось бы, в незначительных огрехах, мелочах и частностях законов (то в «дополнительных» полномочиях государственных инстанций, то в «исключениях», то в осложняющих процедурах, в «каучуковых» формулировках и т.д.). Но и эти, казалось бы, частности, уточнения и исключения, а еще более общий императивно-государственный подтекст всего массива действующего права создают такую непреодолимую вязкую среду, в которой тонут, обессиливаются, порой превра-

438

Будущее России

щаются в свою противоположность самые отработанные демократические законоположения.

Российское общество, таким образом, нуждается в том, чтобы произошла крутая и решительная смена координат в правовой материи, принципиальное изменение самой «сути», «настроенности» правовой системы, самой ее «органики».

Словом, назрела необходимость того, что с известной долей условности может быть названо приватизацией права. Право из огосударствленной в целом системы, где во всех ее подразделениях так или иначе доминируют публичные начала, из «государственной воли, возведенной в закон» должно превратиться в правовую систему, где юридический приоритет принадлежит воле и интересам человека. На место

«юридической надстройки», целеустремленной на «кару», «запреты»,

«порядок», должно заступить великое достижение цивилизации, воплощающее начала справедливости, равенства и возвышения личности, – система институтов, построенная на правах и потому названная

«правом». Только тогда окажется возможным формирование действительно правового государства, а рынок и демократия получат надежные правовые устои.

Отсюда как раз и следует, что проблема проблем нынешнего времени – это воссоздание частного права, его возвышение, обеспечение его достойного, высокого места в правовой системе.

Если в тоталитарном обществе, как это и освящено советской правовой доктриной, доминирующее положение занимают отрасли публичного права (конечно же необходимого при любом общественном строе) – право уголовное, административное и др., то в правовой системе демократического общества на первое место выдвигается частное, гражданское право, которое делает реальной, обеспеченной экономическую свободу, дает «частным» лицам такую юридически защищенную и притом обширную обитель для свободной экономической деятельности, куда, за исключением случаев, предусмотренных законом, заказан вход государству; это сфера полного господства частных лиц, решения которых – внимание! – становятся тем не менее юридически обязательными, и государство обязано их поддерживать, обеспечивать.

Вот почему в современных условиях острая задача, задача первоочередной важности – это завершение работы над Гражданским кодексом Российской Федерации, его скорейшее принятие, а вслед за тем разработка и принятие всего «пакета» основанных на нем юридических документов: законов о купле-продаже и поставках, о бан-

439

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

ковском деле, строительном подряде и т.д., включаемых в Торговый кодекс, ряд других нормативных документов. И – что не менее существенно – придание Гражданскому кодексу, всему Гражданскому законодательству высокого статуса в правовой системе, статуса, близкого к конституционному уровню. Тем более что Гражданский кодекс, вполне оправдывая свое наименование «гражданского», действительно является своего рода конституцией гражданского общества.

Возвышение человека

Можно утверждать, что без изменения статуса человека в России – увы, пока еще в немалой степени советского «человека-винтика», неотделимого от «массы», – без резкого его возвышения, обретения им высокого достоинства, уровня культуры и понимания своей самоценности, без всего этого никакие преобразования в собственности и в праве не дадут ожидаемых результатов. Общество собственников, граждан, исповедующее принципы демократии и рынка, только тогда и возможно, когда в общественной жизни участвуют активные, уверенные, знающие себе цену люди, для которых высокое достоинство – на первом месте. С горечью приходится свидетельствовать, что до нынешнего време-

ни даже многие реформаторы рассматривают россиян как некое безликое «население», удел которого – следовать предначертаниям руководителей и вождей. Поражает, что нередко при обращении к людям в связи с множащимися трудностями доминирует мотив «потерпеть», «вынести беды», а не линия на то, чтобы люди настроились на активность, напористую работу, инициативу, риск и собственную ответственность.

Как это ни покажется удивительным, здесь, на этом решающем участке демократического преображения России, главенствующую роль должны сыграть не пропагандисты и митинговые ораторы, а культура и искусство, поэты и гусляры, знатоки российской древности и приверженцы веры в человека, в его разум и высокое предназначение.

В российском обществе должно быть достигнуто понимание того, что возвышение человека требует утверждения в нашем обществе абсолютных и нерушимых прав и свобод человека, в первую очередь – его высокого достоинства.

И данный ключевой элемент наших преобразований в России имеет свои корни и традиции. Это – и высокое «дворянское достоинство», и честолюбивый былинный российский дух, да и просто звание

«россиянина», и др. Таких корней и традиций у россиян, пожалуй,

440

Будущее России

не меньше, чем в других, самых передовых демократических странах. Ведь даже во Франции и в Соединенных Штатах Америки, уже в конце XVIII века сделавших решительные шаги на пути утверждения институтов демократии, начал разделения властей, парламентаризма, лишь в последние десятилетия фундаментальные права и свободы человека становятся основополагающими государственно-правовыми ценностями.

В противовес укоренившемуся слою российской действительности – сословной иерархии, нравам «боярства» и «холопства», психологии крепостничества и «человека-винтика», покорности и смирения, в противовес всему этому абсолютные права и свободы человека, и прежде всего его высокое достоинство, призваны возвысить человека, сделать из него активного и ответственного гражданина, готового взваливать на себя бремя предпринимательства, хлопотного дела и риска, человека, способного к самостоятельной, напористой деятельности в экономике, в социальных и политических делах.

Конечно, это и проблема российского конституционного развития, создания действительно демократической Конституции, которой до сих пор в России так и нет. К великому сожалению, до сей поры вопросы будущей демократической Конституции России, как и в прежние времена, концентрируются «вокруг самой власти» – то ли парламентарная республика, то ли республика президентская, то ли еще какой-то «смешанный» вариант.

Между тем рубежом отсчета для решения всех конституционных вопросов, альфой и омегой всего конституционного строя должны стать нерушимое достоинство человека, его абсолютные права и свободы, а в этой связи независимое и сильное правосудие, способное обеспечить безусловную защиту прав людей. С этой точки зрения вопросы организации государственной власти – президентской, парламентарной и т.д. – вопросы второго порядка; разве что необходимо достигнуть «умеренности» государственных институтов, исключающей самую возможность их превращения в институты авторитарной, абсолютной диктатуры, да требует самостоятельного высокозначимого подхода статус и организация муниципального самоуправления, через которое каждый человек «на месте» должен находить удовлетворение своих интересов, защиту и правовое покровительство.

Казалось бы, достоинству человека, его правам и свободам в России придано ныне должное значение (принята Декларация прав и свобод, она включена в действующую Конституцию, четкие позиции по данному кругу вопросов занимают парламентские учреждения,

441

Идеология перестройки. 1992–1995 гг.

другие учреждения и ответственные лица). И тем не менее достоинство человека, его абсолютные, нерушимые права до настоящего времени не превратились в центр всей государственной и общественной жизни, не стали той силой, которая возвышает человека, рассчитана на его активность, самоутверждение, на его разум и великое предназначение на Земле.

Трудный путь

Было бы наивно полагать, что, обозначив упомянутые «точки опоры» и сосредоточив на них свои усилия, можно в мгновение ока перевернуть наш искореженный посткоммунистический мир, жизнь и человеческие судьбы в России.

Здесь все в тысячу раз сложнее.

Крах тотальной коммунистической системы в российском обществе породил несчетное множество проблем, каждая из которых – кричащая, острая, требующая незамедлительного решения: беженцы, обездоленные инвалиды, неустроенная молодежь, нескончаемый дефицит всего и вся, приходящие в негодность транспорт, жилищный фонд, подступающая со всех сторон экологическая катастрофа и пр., и пр., и пр.

А тут еще половинчатые, неверные шаги в годы перестройки, а затем, спустя некоторое время после августовского путча, наше извечное российское революционное нетерпение – безоглядный прыжок в свободные цены, в «шоковую терапию», которая хотя и встряхнула, отрезвила общество, повернула людей лицом к жестким экономическим реалиям, но одновременно обернулась дальнейшим обеднением общества, стремительным падением производства, новым оскудением жизни людей, едва переносимыми тяготами.

Чего скрывать, многое говорит за то, что будущее грозит российскому обществу новыми потрясениями, испытаниями, жесткими проверками на прочность и еще более – на нашу способность к активности, на крепость воли и умение преодолевать любые невзгоды. Ведь ясно же, что неизбежно придется принимать крутые меры в борьбе с преступностью, коррупцией, лихоимством, каким-то образом усмирять взвившуюся инфляцию, спасать от голодной гибели детей и стариков, поддерживать гаснущую жизнеспособность народного хозяйства, здравоохранения, культуры, науки. По-видимому, в этой связи никуда не уйти от крутых шагов по обеспечению действенности ис-

442

Будущее России

полнительной власти, усилению работы исполнительной администрации, упрочению твердой законности.

Но при всем при том в этом поистине безбрежном потоке острых проблем не дай нам бог потерять перспективу – неотступное движение к свободному демократическому обществу – и те «точки опоры», те «маячки» – либеральную частную собственность, частное право, права и свободы человека, – которые должны светить нам в самое трудное, непроглядное время на всех поворотах и сломах сегодняшнего и завтрашнего бытия и в итоге вывести российское общество не только из, кажется, нескончаемого кризиса, но и к действительной свободе, на путь прогресса и обновления.

* * *

Мы долго грезили социализмом. В последние годы (автор этих строк относит это прежде всего к себе) стремились «выжать» из социалистических представлений все, что могло бы быть поставлено на службу демократическим преобразованиям, свободе, благополучию людей.

А людское благополучие, идеалы свободы и, пожалуй, все то рациональное, что характерно и для исходных социалистических представлений, подступили к нам совсем с другой стороны – со стороны системы общественных отношений, которые под именем «капитализма» были преданы анафеме и прокляты, казалось, уже навсегда, но которые в передовых своих институтах, в условиях гуманизма и духовности, освоения высоких российских ценностей дают все же нам дальнюю оптимистическую перспективу благополучной и достойной жизни людей.