Структуры психики и структуры власти

Введение психического начала в анализ структур власти преобразует эти последние: психическое, связанное со своей личностной субстанцией, заведомо неделимо для Коркунова. Власть же, чтобы стать сама собою, должна быть иерархизирована.

Духовная связь не предполагает материального соприкосновения в пространстве, что и позволяет индивиду одновременно принадлежать сразу к нескольким обществам. Тотальность власти дробится.

Но индивидуальная психика в модели Коркунова не оказывается полностью автономной и самодостаточной. Бессознательное неподволь оказывает свое давление на индивидуальное сознание, проникая в него через стереотипы, привычки, подражательность. Коркунов предполагает: «Вырабатываемые личностью представления не только не имеют произвольного характера, но они не представляются даже вполне индивидуальными. Бессознательный процесс их образования определяется, кроме субъективных свойств личности, окружающей ее средой, да и сами субъективные свойства личности слагаются частью под влиянием наследственности, частью под влиянием той обстановки, среди которой живет человек. Поэтому идеалы, вырабатываемые отдельными личностями, принадлежащими к одному и тому же обществу, представляются в общем одинаковыми и только в подробностях замечаются в них индивидуальные различия»185. Психологизация властных структур придает им органичность, т. е. прежде всего индивидуальность. В любом другом понимании власть безлична и анонимна, только функционирует через персонификаторы — должностных лиц, институты, органы, нормы и проч.

С этим связано и другое следствие психологизации проблемы. Для Коркунова не сами органы власти являются ее источником186, так как при таком рассмотрении появилась бы опасность механистического уклона. Органы и должностные лица являются для него даже не носителями власти, но лишь ее символами. Между ними и собственно властью существует только видимая соотнесенность. Как в астрологии солнце, огонь и золото одновременно являют собой единое тождество и символический ряд, так и должностные лица государства для подвластных — только наиболее адекватные символы уласти. Н. М. Коркунов замечает: «Чтобы вызвать по своей воле действие власти, надо располагать возможностью вызывать в людях... сознание зависимости и придавать ему то или другое содержание. Такой возможностью располагает тот, кто в глазах- других людей является лучшим выразителем и истолкователем того, что над ними властвует»187.

8*

115

Передача, внушение сознания зависимости одними людьми другим в концепции Коркунова корректируется двумя существенными моментами. Во-первых, действия должностных лиц, органов и проч. не просто воспринимаются подвластными, но интерпретируются в их сознании, соотносятся с содержанием «личностного Я» этих последних. Происходит процесс «интеракции», взаимодействия людей, опосредованный использованием символов, их интепре- тацией188. Во-вторых, важное значение приобретают механизмы подражания. Здесь многие положения Коркунова почти текстуально совпадают с изложенной в работах Г. Тарда концепцией «психического подражания», которое представляется обоим авторам наиболее решающим фактором, в конечном счете определяющим структуры властеотношений в социальной среде. При этом и Тард и Коркунов отмечают по преимуществу бессознательный характер подражательности, ее воздействие на такие объекты психической жизни, которые не имеют ясно выраженной рациональной и понятийной ^природы. «Внушение, исходящее от окружающей среды, гораздо больше действует на верования, чем на желания по отношению...

В механизме подражания и иррациональные элементы играют более существенную роль, чем рациональные.

Тард и Коркунов сходятся в этом понимании. Ощущение подвластности тем сильнее, чем более анонимной и вездесущей представляется власть. Структуры власти формируются, согласно теории Коркунова, в тройном контексте — внешней среды, внутренней среды, состоящей из унаследованных от прошлого обычаев и учреждений, и идеальной, духовной среды, «слагающейся из вырабатываемых человеческим обществом идеалов, представляющих догадку человечества о будущем»190. Память и желание — это две стороны одного и того же явления. Прошлое, перенесенное на идеалы, на «социальные желания» обусловливает их консервативность; изменить эмоциональную окраску, психологический настрой значительно труднее, чем рациональное содержание идеала. Коркунов полагает, что качества стабильности и устойчивости власть черпает из психической преемственности, существующей в жизни обществ и человеческих поколений.