§ 7. Происхожденіе государства.

I. Въ XVII и XVIII вѣкѣ въ философіи гос­подствовалъ взглядъ, согласно которому государ­ство считалось продуктомъ сознательной дѣятель­ности образующихъ его людей.

Теоретики этой эпохи не имѣли представленія о томъ, что общество чоловѣческоѳ представляетъ изъ себя нѣчто ббльшѳе, нежели сумму отдѣль­ныхъ лицъ, что оно есть особаго рода органиче­ское единство, развитіе котораго опредѣляется его собственной внутренней жизнью, управляется со-

— 35 —

ціальными законами (см. выше § 6, I). Поэтому и процессъ возникновенія государства получалъ въ ихъ ученіи такой механическій характеръ: го­сударство представлялось дѣломъ индивидуальнаго разума образующихъ его людей, продуктомъ со­знательнаго разсчета. .

Успѣхи историческаго знанія въ XIX вѣкѣ по­казали ложность подобныхъ взглядовъ. Данныя сравнительной этнографіи и сравнительной исто­ріи права привели къ совершенно инымъ пред­ставленіямъ о процессѣ возникновенія государ­ства. Они показали, что органическое воззрѣніе на существо государства примѣнимо и къ про­цессу его возникновенія. Этотъ процессъ не по­хожъ на сознательное устроеніе сложнаго и по лезнаго для человѣка механизма, но есть про­цессъ органическій, подобный процессу развитія въ животномъ мірѣ. Конечно, нужно помнить при этомъ, что дѣло идетъ не о біологическомъ орга­низмѣ, а о соціальномъ, и что законы развитія здѣсь иные, чѣмъ въ біологіи.

-есть выраженіе планомѣрнаго разсчета людей. '

3*

г

— 36 —

Въ процессѣ возникновенія государства дѣй­ствуютъ и такія силы, которыя совершенно не- входятъ въ разсчеты людей, образующихъ госу­дарство. Такъ, огромное значеніе имѣютъ условія, внѣшней природы, характеръ территоріальныхъ- границъ, почвенныя и климатическія особенности- мѣстности. Съ другой стороны, и человѣческія дѣй­ствія сплошь и рядомъ приводятъ къ результа­тамъ, которые далеко не входили въ разсчѳты. дѣятелей и являются для нихъ неожиданностью.

Выражаясь словами Вундта, *) мы должны при­знать, что въ исторіи постоянно дѣйствуетъ за­конъ гетерогоніи цѣлей, который состоитъ въ томъ, что послѣдствія человѣческихъ дѣйствій всегда болѣе или менѣе широко выходятъ за пре­дѣлы первоначальныхъ мотивовъ воли; благодаря этому, возникаютъ новые мотивы, основаніемъ для которыхъ служатъ результаты, получившіяся отъ- прежнихъ дѣйствій; эти мотивы вновь- приводятъ къ пѳпредвидѣннымъ слѣдствіямъ и т. д. Все это- и отнимаетъ у историческаго процесса въ значи­тельной степени характеръ планомѣрнаго творче­ства человѣческаго разума. Многое является не­ожиданнымъ и пѳпредвидѣннымъ для дѣятелей,.

участвующихъ въ этомъ процессѣ.

*

См. Вундтъ System d. Phil., стр. 328, 338. Ею оісе Очеркъ психологіи, стр. 378 сл. ЕѢлк I стр. 108 сл., 169,.

274 сл, 232; II, 52,95 сл.Ср. также Еллинекъ, стр. 26—32,.

77, 161. Воркуновъ Очерки общ. теоріи права § 20.

— 37 —

Соотвѣтственно съ этймъ и государство, хотя я является результатомъ дѣятельности людей, какъ одного изъ факторовъ соціальнаго' процесса, но тѣмъ «ѳ менѣе не е’сть всецѣло продуктъ сознательнаго творчества человѣка; оно выростаѳтъ, какъ не­предвидѣнное послѣдствіе, Изъ такиХъ Дѣйствій, •при совершеніи которыхъ у дѣятелей вовбе- не предносился готовый Идеалъ государства.

II. Теорія общественнаго договора была оши­бочна и въ другомъ отношеніи. Она рисовала процессъ возникновенія государства, какъ юриди­ческій актъ. Люди заключаютъ между собою до­говоръ, которымъ устанавливаютъ свое подчине­ніе общей власти, и затѣмъ государство суще­ствуетъ, какъ результатъ юридической связанно­сти, порожденной этимъ договоромъ. Такое уче­ніе мыслимо было только въ связи съ ученіемъ с естественномъ правѣ, которое съ полной не­обходимостью вытекаетъ изъ человѣческой приро-

— 38 —

*

ды и потому обязываетъ независимо отъ всякаго внѣшняго авторитета (см. объ этомъ ученіи ниже § 11, V; § 16, I). Это ученіе о естественномъ- правѣ столь же мало соотвѣтствуетъ даннымъ по­ложительной науки, какъ и ученіе о происхожде­ніи государства изъ общественнаго договора. Въ. исторіи мы знаемъ только положительное право,, т.-е. такое, принудительность котораго обезпечена), стоящимъ за нимъ авторитетнымъ предписаніемъ общественнаго союза. Такимъ союзомъ, санкціо­нирующимъ правовыя нормы, п является, глав­нымъ образомъ, государство. До появленія доста­точно сильнаго общественнаго союза, который взялъ бы ■ подъ свою защиту право, не можетъ- быть и рѣчи о правѣ, какъ принудительной си­стемѣ нормъ. До этого момента нельзя, слѣдова­тельно, говорить и о связующей силѣ договора; договоръ, не взятый правомъ подъ защиту, нико­го и не связываетъ иначе, какъ только морально. Поэтому идея объ установленіи государства пу­темъ договора между отдѣльными людьми недопу­стима уже потому, что содержитъ въ себѣ petitio- ргіпсіріі, логическую несообразность: государство* возникаетъ въ результатѣ предшествующаго ему договора отдѣльныхъ лицъ, тогда какъ самый до­говоръ можетъ получить связующую юридически силу только отъ государства или отъ равнаго ему по своей принудительной силѣ союза.

Процессъ возникновенія государства вообще

— 39 —

ад можетъ бытъ процессомъ юридическимъ, такъ какъ только возникшее уже государство творитъ то право, по которому оно само живетъ: < Государство является прежде всего исторически-соціальнымъ образованіемъ, къ которому право лишь примы­каетъ, но котораго оно, не можетъ создать» ')■

Общественный договоръ не можетъ быть при-* иль не только, какъ теорія, объясняющая исто-/ ричѳскоѳ происхожденіе государства, но и какѣ основаніе для идеальнаго представленія о госуч дарствѣ.⁸) Нельзя строить идеалъ государства/ исходя изъ мысли о союзѣ, построенномъ на до­бровольномъ соглашеніи всѣхъ входящихъ въ него лицъ. Такой союзъ долженъ бить и свободно рас­торгаемъ, т.-ѳ. выходъ изъ него долженъ быть свободенъ для каждаго желающаго. А это проги- ворѣнило бы самому понятію государства, кото­рое, какъ мы знаемъ, есть союзъ принуди­тельный.

Идеалъ союза, построеннаго на добровольномъ соглашеніи его членовъ, можете быть, на пер­вый взглядъ представляется и болѣе заманчивымъ, нежели идеалъ самаго совершеннаго государства, сохраняющаго свое существо принудительнаго сою­за. Но этотъ идеалъ практически совершенно не-

- - - - - —— I

' *) Еллинекъ, стр. 176.

*) Такъ это ученіе является напр. у Канта; см. Eoffding, Gesch. d. neuer. Phil. II стр. 99.

с

— 40 —

достижимъ. Такой факультативный союзъ былъ бы мыслимъ, какъ достаточно прочная форма обще­житія, лишь при условіи полнаго единомыслія его членовъ н идеальнаго ихъ этическаго развитія. Другими словами, для прочнаго существованія та­кого общежитія необходимымъ предположеніемъ служило бы то, что всѣ члены его вполнѣ одинаково понимаютъ задачи своего общежитія и что каждый изъ нихъ всегда съ полной готовностью посту­пится своими личными выгодами для достиженія этихъ задачъ. Всѣ эти условія рисуютъ намъ кар­тину совсѣмъ не той человѣческой природы, ко­торую мы знаемъ на самомъ дѣлѣ.

III. Ученіе , объ общественномъ договорѣ исхо­дило и еще изъ одного совершенно ошибочнаго представленія. Обыкновенно его сторонники пред­ставляли себѣ дѣло такъ, будто человѣкъ изъ изо­лированнаго единичнаго состоянія сразу пере­шелъ въ государственное общежитіе. Хота такое представленіе и въ эпоху господства этого ученія не было всеобщимъ, но противоположное воззрѣ­ніе могло окончательно укрѣпиться лишь по мѣрѣ накопленія положительнаго научнаго матеріала, Теперь мы достовѣрно знаемъ, что появленію госу­дарства предшествовало существованіе самыхъ раз­нообразныхъ общественныхъ союзовъ и что мы даже не можемъ представить себѣ человѣка ина­че, какъ въ соціальномъ состояніи. Государство является только наиболѣе прочнымъ и наилучше

ч

— 41 —

организованнымъ въ ряду другихъ соціальныхъ образованій.

Примитивнѣйшіе Человѣческіе союзы имѣли ха­рактеръ кровныхъ и племенныхъ. Объединяющей ихъ членовъ связью служило, по общему правилу, кровное родство, дѣйствительное или только предно - латаемое. Не слѣдуетъ, однако, думать, что госу­дарство возникло въ результатѣ простого разро- станія союза кровныхъ родственниковъ. Кровныя связи не могутъ объединить очень значительной массы людей, такъ ’ какъ по мѣрѣ р'азростанія группы родственниковъ онѣ сами по себѣ склон­ны ослабѣвать. Образованію такого обширнаго и прочнаго союза, какъ государство; содѣйствуютъ иные факторы. Въ ихъ числѣ не малое значеніе имѣетъ завоеваніе, которое въ результатѣ соеди­няетъ въ одно цѣлое побѣдителей и побѣжден­ныхъ, принадлежащихъ къ разнымъ племеннымъ группамъ и нерѣдко къ различнымъ культурнымъ типамъ. Потребность держать въ повиновейіи по­бѣжденныхъ приводитъ къ установленію СЛОЖНОЙ организаціи и сильной власти. Большое значеніе Въ смыслѣ фактора, усложняющаго экономическія и соціальныя отношенія, усиливающаго обще­ственную дифференціацію и въ то же время сооб­щающаго достаточную устойчивость соціальной жизни, имѣетъ осѣдлое состояніе (см.

■

и

— 42 —

собою, обыкновенно, переходъ къ земледѣлію, какъ главному занятію народа.

Образовавшееся государство не остается неиз­мѣннымъ. Дальнѣйшій процессъ его развитія об­условливается, съ одной стороны, борьбой обра­зующихся въ немъ классовъ и партій, которыя отстаиваютъ свои интересы и стремятся каждая обезпечить себѣ политическое преобладаніе, съ другой стороны отношеніями къ окружающимъ на­родамъ и государствамъ, которыя заставляютъ каждое государство заботиться о возможно боль­шемъ укрѣпленіи своего единства и мощи. Боль­шое значеніе въ этомъ процессѣ развитія играютъ чувства и идеи, особенно идея высшей справед­ливости, о которой рѣчь будетъ ниже (§ 9, IV). Каждое государство силою вещей побуждается къ заботѣ водворить въ своихъ предѣлахъ наиболѣе справедливый порядокъ. Эта идея служитъ вооб­ще руководящимъ принципомъ при оцѣнкѣ пра­вовыхъ явленій. Насколько велика ея сила надъ умами, видно изъ того, что даже закоренѣлые эгоисты нерѣдко стараются придать своимъ по­ступкамъ видъ, актовъ высшей справедливости ‘) и что каждая политическая партія, отстаивая свои спеціальные интересы, всегда заботится придать имъ видъ требованій общаго блага.

*) Си. напр. Tacit. Ann. 14, 10 sq.

4

— 43 —