1. 3. Концепции интереса: многообразие альтернатив.

По вопросу о сущности интересов и их роли в системе общественных от­ношений имеются различные точки зрения, которые развертываются в сле­дующие концепции:

1. Интерес - явление объективное, полностью относящееся к сфере обще­ственного бытия.

2. Интерес - исключительно субъективное явление и искать его вне соз­нания не имеет смысла.

3. Признаются существующими два ряда интересов - объективные и субъективные как принципиально различные и несводимые друг к другу.

4. Интерес рассматривается единством субъективного и объективного.

Большинство отечественных исследователей отдают предпочтение пер­вой из указанных точек зрения. Опираясь на известное высказывание К. Мар­кса о том, что помимо своих действий человек совершенно не является объек­том правового регулирования, Н.А. Шайкенов в своем монографическом ис­следовании, посвященном правовому обеспечению интересов личности, делает вывод: «Поэтому не случайно абсолютное большинство ученых-юристов (и этот факт обращает на себя внимание), специально исследовавших данную ка­тегорию, придерживаются объективной трактовки интереса»^[97]. Здесь нельзя не учитывать определенной принудительности духовного воздействия марксист­ской доктрины на мировоззренческие установки отечественных ученых и пре­жде всего жесткого требования проводить в гуманитарных исследованиях принцип первичности бытия и вторичности сознания.

Мы видим свою задачу в том, чтобы привести посильные аргументы в защиту идеи интереса как единства субъективного и объективного, обратив особое внимание на необходимость использования категорий «субъективное» и

62

«объективное» в более строгом и точном смысле. Данную концепцию мы бу­дем именовать «смешанной», хотя более точно ее суть выражается терминами, однокоренными со словом «деятельность».

В терминах «объективное» и «субъективное» характеризуются как явле­ния сознания, так и общественной жизни, общественно-исторической практи­ки. Представляется уместным привести и мнение классика философской тра­диции за рамки которой рассматриваемая дискуссия пока не выходит. «Челове­ческие понятия, - писал В.И. Ленин, - субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в ис­точнике»^[98]. Являясь одной из основных форм мышления, феноменом сознания, понятие представляет собой единство субъективного и объективного. «В за­висимости от аспекта рассмотрения, - пишет Б.А. Чагин, - явление в обществе может выступать либо объективной, либо субъективной стороной историческо­го процесса. В одной связи, при одних исторических обстоятельствах данное явление относится к объективным условиям, в другой связи оно входит в сферу действия субъективного фактора»^[99].

Использование категорий «объективное» и «субъективное» для обозна­чения принадлежности явления к внешней или внутренней сфере субъекта не­адекватно задаче. На наш взгляд отнесенность явлений к миру объектов, к внешнему миру наиболее адекватно выражается понятием «объектность». Принадлежность явлений к внутреннему миру субъекта вполне будет выраже­на соотносительным с ним понятием «субъектность». Оно не равнозначно по­нятию «субъективное», поскольку последнее имеет множество смысловых зна­чений. Наиболее распространенными из них являются:

1. Принадлежность мнения определенному субъекту, необязательно под­держиваемого или принимаемого другими, как его персональное.

63

2. Субъективное как внутреннее, недоступное непосредственно для дру­гих. Температура - объективный параметр, а ощущение тепла или холода - субъективный феномен (понимается как синоним психического).

3. Идеальность психических феноменов, явлений сознания, мышления в отличие от телесного, физического.

4. Ненадежность, предвзятость, как выражение произвола субъекта (близко к смыслу, выраженному термином «субъективизм»).

5. Пристрастность отношения к явлению, обусловленная симпатией или антипатией, восприятие его в свете личностного смысла.

Значительные логические и гносеологические трудности проистекают и от многозначности понятия «объективное». Оно используется для обозначения: во-первых, существования вне сознания, независимости протекающих вне нас явлений от того, что мы о них думаем. В этом смысле оно является синонимом объектности. Во-вторых, существования независимо от сознания (в этом смыс­ле мы говорим об объективных законах природы, общества и мышления). B- третьих, для обозначения существования явления вне и независимо от сознания одновременно. В первом и третьем значении оно неприменимо к явлениям ми­ра психического, а во втором - применимо вполне и действительно применяет­ся, что мы и видели на простейшем примере понятия как формы мышления. Употребляя термин «объективное», мы можем обозначать сообразно с вложен­ным в него значением совершенно различные классы явлений. Довольно часто многозначность данного термина является причиной недопонимания и проти­воречий, острых дискуссий и просто недоразумений при его использовании. Различение объективного и объектного, субъективного и субъектного, учет точного смысла каждого из этих терминов в конкретной познавательной ситуа­ции - это важный фактор успеха в исследовании проблемы интереса, условие, позволяющее избежать бессодержательных дискуссий.

В каких терминах следует характеризовать интерес? Он объектен или субъектен, объективен или субъективен? Ответы на эти вопросы и лежат в ос-

64

новании различных концепций интереса. Весьма полезно в этой связи посмот­реть на многообразие значений терминов «объективное» и «субъективное», выделяемых Гегелем в «Философии права». Приведем в краткой форме его рассуждение: «Обычно полагают, что субъективное и объективное твердо про­тивостоят друг другу. Однако это не так, ибо они скорее переходят друг в дру­га... Субъективность имеет, следовательно, как совершенно частное, так и вы­сокоправомерное значение, так как все, что я должен признать, имеет своей за­дачей стать моим и обрести во мне силу.

Согласно первой концепции, будем называть ее объективной, интересы существуют изначально в объективной социальной реальности, вне и незави­симо от сознания субъекта. «Интересы, - писал К.Р. Мегрелидзе в 30-х годах, - складываются помимо воли и желания индивидов». Они «определены совер­шенно объективно и независимо от сознания, воли и желания людей. Возмож­но, что индивиды не осознают этих своих интересов... Но интересы этих людей

65

от этого не перестают существовать»^[101]. Во второй половине XX века эта пози­ция была основательно развита в рамках марксистско-ленинской философии такими видными обществоведами как Г.М. Гак, Г.Е. Глезерман, Д.И. Чесноков, К.Х. Момджян, Ю.К. Плетников. Исходным пунктом классического марксист­ского понимания интересов является разграничение реальных интересов людей и их представлений об этих интересах. «Интересы были и остаются, - утвер­ждает со свойственной ортодоксальному марксизму-ленинизму категорично­стью, Г.Е. Глезерман, - объективной реальностью»^[102].

Убедительной представляется критика объективной трактовки интереса проводимая А.Т. Ханиповым. Принимая такую трактовку исследователь, по его мнению, неизбежно оказывается перед старым вопросом: если социальный субъект поступает в соответствии с интересами, а его интересы, составляющие содержание его воли, предопределены, то в чем же тогда состоит историческое творчество? Чем отличается человек от рационалистической машины? Пока допускается, что деятельность субъекта есть реализация некоторых «независи­мо от его воли данных интересов», признание за субъектом относительной сво-

66

боды и активности, подлинного исторического творчества лишается своего теоретического обоснования. Отсюда вывод: «Представление о принадлежно­сти интересов к сфере материальных условий жизни является эпистемологиче­ской иллюзией». Сторонники отнесения интересов к сфере общественного бы­тия «объявляют интересы заранее и объективно данными, т. е. предопределен­ными»^[104]. Человек не есть механическое передаточное звено в общественном «механизме» или запрограммированное вычислительное устройство, умный робот. Он обладает свободой воли и самосознанием, осознанием своего собст­венного Я, неустранимой субъективностью. Отсюда, однако, не следует вывод о его полной независимости от условий бытия. Отобрать полностью у человека его собственные, персональные интересы и поместить их в отдельную сферу, совершенно не зависящую от его воли (объективную) - это значит ампутиро­вать у него субъективность. Принадлежность интересов к сфере материальных условий жизни в таком смысле, конечно, иллюзорна.

Вторую концепцию, рассматривающую интерес субъективной категори­ей, мы назовем субъективной. Одним из первых отечественных обществове­дов, вступивших в полемику с Г.М.

67

шенно точно выражает основную идею субъективной концепции: интерес при­надлежит только области сознания и не входит в область наличного бытия.

В юриспруденции такое понимание интереса имеет гораздо меньше сто­ронников сравнительно с первой точкой зрения. В их числе В.Н. Кудрявцев, рассматривающий социальные интересы, наряду со стремлениями и потребно­стями, непосредственными движущими силами человеческой деятельности. Этот тезис он подкрепляет известной мыслью Ф. Энгельса о том, что в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, стремящиеся к определенной цели. Здесь В.Н. Кудряв­цев приводит и положение К. Маркса, которое, по мнению Н.А. Шайкенова обуславливает необходимость принять объективную трактовку интереса: «По­мимо своих действий, - писал К. Маркс, - я совершенно не существую для за­кона, совершенно не являюсь его объектом»^[107]. На отношении к этому положе­нию К. Маркса отчетливо проявляются различия в понимании природы интере­са и соотношения его с правом. Н.А. Шайкенов особо подчеркивает, что собст­венно право «имеет дело» только с объективным социальным интересом, по­скольку психологический интерес не может выступать предметом правового регулирования. Объективный подход позволяет включить интерес в предмет правового регулирования. В.Н. Кудрявцев вообще не считает необходимостью непосредственное включение его в сферу правовой регламентации: «Правовая регламентация поведения не способна оказать прямое воздействие на социаль­ные интересы - породить или отменить их. Дело в том, что правовая норма (юридический закон), предписывая (разрешая, запрещая) то или иное поведе­ние, моделирует лишь внешнюю деятельность субъекта, а не его мыслительные процессы или эмоциональные переживания... юридическая регламентация в со­стоянии влиять на социальные интересы людей лишь косвенно, создавая ле­гальные пути и возможности для их удовлетворения или же, напротив, препят-

68

ствуя этому»^[108]. Социальный интерес достигается той или иной деятельностью. Создается впечатление, что интерес, именуемый Н.А. Шайкеновым психологи­ческим, проще говоря, интерес субъекта, В.Н. Кудрявцев называет социаль­ным. В тонкости терминологических смыслов, связанных с соотношением со­циального и психологического, мы сейчас углубляться не будем.

Представители обеих концепций, исследуя интересы в рамках единой марксистской парадигмы, конечно же признавали взаимосвязь субъективного фактора, т.е. активной целенаправленной деятельности людей и объективных социально-экономических и иных условий. Речь идет о смещении центра тяже­сти в этом единстве в сторону объективного, либо в сторону субъективного. В этом случае полярность указанных подходов и связанные с ней противоречия обнаруживались совершенно четко. Онтологизация интересов не согласовыва­лась с принципом творческой активности субъекта и вела к фатализму, а их психологизация грозила переходом на идеалистические позиции. Какое из этих двух зол для ортодоксального марксиста приятнее, трудно сказать.

Как бы не затушевывалось это глубокое противоречие, появились авто­ры, тяготеющие все-таки к принципиальной постановке вопроса и совершенно неожиданному компромиссному его решению. Речь идет о концепции двух рядов интересов. Идея этой концепции состоит в том, что термин «интерес» выражает два совершенно различных, качественно своеобразных явления - со­циальный интерес и психологический интерес. Между объективными и субъек­тивными интересами, пишут авторы статьи, посвященной природе интереса, «необходимо проводить четкую грань, четкое различие, точно такое, какое проводятся между материальными и идеальными явлениями. Иначе говоря, термин «интерес» несет двойное смысловое значение, выражая два качественно относительно самостоятельных явления, хотя и связанных между собой»^[109].

69

Концепция двух рядов интересов основательно рассматривается В.Н. Лаври­ненко, являющимся в некоторых своих работах сторонником первой концеп­ции^[110]. В юридической литературе эта концепция представлена в монографии Н.А. Шайкенова. Один из фрагментов его работы так и озаглавлен: «Две кон­цепции интереса - два явления»^[111]. Основательный анализ этой концепции мы проведем в следующем параграфе нашей работы.

Четвертая концепция исходит из единства объективного и субъектив­ного в интересе. Ее разделяют представители различных отраслей знания, в том числе и юристы, например, В.Ф. Сиренко, В.П. Грибанов^[112]. Наиболее глу­боко и системно эта концепция разработана А.Г. Здравомысловым^[113]. Признавая связь интереса как с объективными так и с субъективными детерминантами деятельности, главную проблему он усматривает в том, чтобы выяснить, «явля­ется ли интерес в этих обоих своих качествах одним и тем же явлением или же мы встречаемся здесь с тем обстоятельством, что одним и тем же термином обозначаются совершенно различные явления?»^[114]. Его ответ на этот вопрос со­стоит в том, что интерес является специфической категорией, выражающей пе­реход объективного в субъективное и обратно, выражающей определенное единство объективного и субъективного^[115]. Такое понимание интереса конкрети­зируется выделением следующих элементов его структуры:

1. социальное положение субъекта, или совокупность его практических связей с обществом;

2. степень осознания положения, которая может широко варьироваться от непонимания через смутное ощущение до ясного осознания;

70

3. идеальные побудительные силы, или мотивы деятельности, направ­ленные на вполне определенные объекты интереса, и, наконец,

4. само действие, которое представляет собой утверждение субъекта в объективном мире^[116].

Изложенная концепция имеет не только своих сторонников, но и против­ников. Причем, критика идет как со стороны объективного, так и субъективно­го понимания интереса, и это вполне естественно. Камнем преткновения здесь является истолкование терминов «объективное» и «субъективное». Субъектив­но-объективная трактовка интереса оценивается некоторыми авторами как субъективная в основе своей. Главный аргумент при этом состоит в том, что она будто бы понимает под интересом факт осознания субъектом своих объек­тивных потребностей. На этом основании делается вывод, что она практически тождественна субъективному пониманию интереса^[117].

Изложенная концепция единства имеет своим основанием деятельност­ный подход. Именно в деятельности человека практически соединяются объ­ективные условия и его человеческие качества. Принципиальное значение при этом приобретает философская интерпретация человека как субъекта - носите­ля сознания, души и деятельности. Уместно вспомнить приводимую нами мысль Гегеля, о том, что субъект есть деятельность, осуществляющая пере­ход из субъективности в объективность. Весьма созвучно этой философской позиции понимание субъекта в рамках деятельностного подхода, развиваемого отечественной психологией. Субъект и его психика в субъектно­деятельностной теории - это не две системы, а одна^[118].

Деятельностный подход, разрабатываемый и реализуемый отечественной психологической наукой, «устранил необходимость решать такие философско- теоретические и методологические проблемы, как первичность бытия и BTO-

71

ричность сознания, психофизиологическую проблему и др.»^[119]. Не принимает принцип первичности бытия относительно сознания и С.Л. Рубинштейн. Об­ращает на себя внимание так же позиция, а, точнее, изменение позиции по дан­ному вопросу одного из ведущих отечественных философов исследующих созна­ние - А.Г. Спиркина. Учитывая принципиальное теоретико-методологическое значение этого вопроса для нашего анализа, приведем его высказывание пол­ностью. «По словам Маркса, - пишет А.Г. Спиркин, - анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. В этом заключается глубо­кая истина, если ее не абсолютизировать, не возводить во все определяющий, все детерминирующий фактор, в особое бытие, которое определяет всю духов­ную жизнь общества по принципу «бытие определяет сознание». Это неверно. Сознание изначально и органично включено во все звенья экономической жиз­ни общества: ведь субъектом экономических отношений является человек, об­ладающий сознанием. Он сознательно производит и осуществляет обмен, куп­лю и продажу. Все его действия определенным образом мотивированы и вклю­чены в нескончаемую цепь потребностей, целеполаганий, волевых действий, ответственности, правосознания и т.д. Общество во всем его объеме - это субъ­ектно-объектная реальность, и было бы неверным искать тут пресловутую «первичность и вторичность», запутываясь в паутине загадки «курицы и яй­ца»^[120].

Мы воздержимся от оценки принципа первичности бытия, равно как и другого, не менее значимого, но противостоящего ему принципа тождества бы­тия и мышления, в их полном объеме и значении для философии. Это предмет самостоятельного философского исследования и дело философов. Как из ак­сиомы, мы исходим из признания качественного своеобразия человека как субъекта, являющегося принципиальной новизной в природе. Отличие его субъективного качества от объективного мира далеко не исчерпывается отра-

72

жательным аспектом их взаимодействия: образ - объект. Человек обладает волей, определенной внешней и внутренней свободой, активной системой цен­ностей, идеалов и убеждений, верований, интеллектом, способностью к эмо­циональному реагированию и многими другими свойствами, которые, будучи вместе взятыми в своем единстве и взаимодействии, образуют эту самую труд­но уловимую и невыразимую до конца, но несомненно существующую новизну в природе. Несомненно так же и то, что он продукт, порождение мира внешне­го, но «продукт» коренным образом отличный от всего остального. В этом сво­ем уникальном качестве он и взаимодействует с миром, породившем его, «до­страивая» себя в этом взаимодействии до того, что собственно и есть человек. Что же касается причин и той силы, которая вызвала его к жизни - это метафи­зические вопросы, а не вопросы строгой науки. Субъективная составляющая интереса и является выражением вот этого своеобразия качества человека, то­го, что в метафизическом смысле обозначается понятием «Я».

Человек обладает волей и свободой воли. Свобода - это его способность выбирать из предоставленных ему возможностей, принимать решение со зна­нием дела, т. е. всей совокупности наличных условий и факторов, и действо­вать в соответствии с этим выбором. Выбор всегда означает определенную по­зицию, обуславливающую направление деятельности. Это высшая, специфиче­ски человеческая форма проявления избирательности, как свойства, присущего в достаточно развитой форме всему живому. Интерес и является важнейшей характеристикой направленной деятельности субъекта, интегрирующей в себе многообразие элементов внутреннего и внешнего мира, субъективного и объ­ективного.

Фундаментальное исследование интересов как формы общественных от­ношений провел А.Т. Ханипов. И хотя он в некоторой степени дистанцируется от рассматриваемой концепции, его позиция достаточно близка основной ее идее. Он понимает интерес как субъективное выражение объективной возмож-

73

ности (необходимости)^[121]. В полной форме он определяет интерес как «более или менее сознательную позицию, линию поведения социального субъекта в конкретной общественной ситуации, зависящую от его положения в системе исторически складывающихся экономических отношений и выражающую, во- первых, его избирательное отношение к объективным тенденциям обществен­ного развития, его направленность на историческое творчество и, во-вторых, его направленность на самоутверждение (курсив наш - И.П.)»^[122]. В этом, по его мнению, и состоит сущность интереса, определяющая подлинную общность и единство всех интересов. Не можем удержаться от совершенно частного кри­тического замечания относительно связи интереса с направленностью на само­утверждение личности. Вполне допустимо для оптимиста признать эту связь доминирующей, но связь интереса с деструктивными действиями есть факт уп­рямый и доказательный.

Сравнение структуры интереса в понимании А.Г. Здравомыслова и эле­ментов, отмеченных в приведенном определении, свидетельствует о значи­тельном сходстве позиций. Существенное отличие их в том, что А.Т. Ханипов не включает в явном виде в интерес само действие. Общая схема его рассуж­дения в данном вопросе такова. Сначала интерес имеет идеальную форму су­ществования и выражается в целенаправленности, желании и т.д. Когда устра­няется имеющееся препятствие, субъект приступает к осуществлению деятель­ности в соответствии с имеющимся уже у него интересом. Деятельность объек­тивирует интерес, который проявляется в результатах деятельности в форме бытия, как покоящееся свойство^[123].

По мнению А.Т. Ханипова интерес существует только в деятельности и для деятельности. «Но правомерно ли, - спрашивает он далее, - на этом ос­новании все перечисленные автором (Здравомысловым А.Г. - прим. И.П.) мо­менты деятельности считать структурными моментами интереса? В случае по-

74

ложительного ответа на данный вопрос однозначно напрашивается вывод о том, что понятие «интерес» включает в себя всю совокупность общественных отношений субъекта. В результате еще более усложняются пути поиска специ­фической природы интереса и его места в структуре деятельности и в системе общественных отношений»’. Эти возражения мы не можем оставить без анализа.

Во-первых, таким образом понимаемый интерес, конечно же отражает всю совокупность общественных отношений субъекта. Ничто не осуществляет­ся субъектом помимо интереса. Включает же интерес всю совокупность отно­шений субъекта только в определенном аспекте. Понятие о предмете включает в себя все множество этих предметов, только не как действительные предметы, а как продукты абстрагирующей деятельности ума. Что же касается усложне­ния поиска природы интереса, то это продиктовано сложностью самого пред­мета исследования. Поиск места интереса в системе общественных отношений, понимаемого своеобразной локализованной сферой, лишен смысла в силу от­меченной тотальности интереса. Общественные отношения создаются и вос­создаются отношениями индивидов друг к другу и поэтому вся совокупность общественных отношений «пропитана» интересами - потенциальными, акту­альными или реализованными.

На вопрос о том, является ли интерес направлением деятельности, линией поведения или самой направленной деятельностью мы ответим так: интерес есть характеристика отношения субъекта к условиям бытия выражающегося в его направленной деятельности. Идея о том, что интерес выражает отношение субъекта к условиям его существования имеет здесь определяющее значение.

Итак, мы познакомились с основными понятиями, выражающими катего­рию «интерес» и концептуальными подходами к пониманию исследуемого яв­ления. Соединяя эти направления анализа надлежит учесть и особенности тол­кования интереса в различных отраслях знания, его полидисциплинарное виде­ние. В частности, обращает на себя внимание необходимость различать поня-

* Xanunoe А. Т. Указ соч. - С. 91.

75

тия «интерес», «правовой интерес», «экономический интерес», «социальный интерес» и т. д. В этой связи очень правильной представляется мысль С. Саби- кенова о том, что «все общественные науки должны, очевидно, исходить из понимания интереса как такого явления, которое имеет общую природу и об­щие закономерности проявления. Сложность и многосторонность этого поня­тия, создавая известные трудности в познании и требуя специфического под­хода, не дают оснований для разрыва целостного реального феномена, общая природа которого едина и находит проявление во всех сферах человеческой деятельности»^[124]. Интерес как общегуманитарную категорию необходимо отли­чать от понятий, выражающих специфические интересы субъектов в различных сферах жизнедеятельности и связанные с предметами соответствующих науч­ных дисциплин. Что же составляет содержание категории «интерес»?

Прежде всего это связь интереса с потребностью. Суть их отношения в том, что всякий интерес выражает определенную потребность, но не всякая потребность актуально выражена в форме интереса. Строго говоря, отношение между ними нельзя интерпретировать отношением подчинения в том смысле, что всякий интерес есть потребность и только некоторые потребности являют­ся интересами. В этом случае между ними фиксируется логическое отношение, но стирается содержательное, качественное. Игнорируется иерархичность в от­ношении между ними, их разноуровневость.

Фактором, превращающим, переводящим потребность на уровень инте­реса является мотив. Мы согласны с высказыванием Д.А. Кикнадзе, сторонни­ком концепции интереса как единства объективного и субъективного, если его высказывание понимать скорее как афоризм, а не дефиницию: интерес есть по­требность, прошедшая стадию мотивации^[125]. Весьма часто интерес понимают как осознанную потребность. Нельзя, конечно, сказать, что осознание не имеет отношения к потребности. А.Г. Здравомыслов говорит о степени осознания по-

76

требности, которая находится в широком диапазоне от непонимания до ясного осознания. А.Т. Ханипов также фиксирует этот момент, характеризуя интерес как более или менее сознательную позицию, линию поведения социального субъекта. C чем связано, что интерес субъекта для него самого может нахо­диться в таком широком диапазоне - от полного неведения до более или менее ясного осознания? Дело в том, что если интерес субъекта неведом ему, не осоз­нается как объективно данный ему интерес, то субъект может действовать во­преки этому интересу. Такая ситуация вполне естественна в объективной кон­цепции. И если задача адекватного его познания субъектом не решена, то он и не знает свой интерес. Он остается для субъекта «интересом в себе». Здесь все понятно. Но как объяснить существование неосознаваемого интереса в концеп­ции единства объективного и субъективного? Если субъективное понимать как осознанное психическое отражение, как мнение субъекта, то допустить суще­ствование неосознаваемых интересов в этой концепции невозможно. Однако, такое понимание субъективного лишь одно из многих.

В осознании реализуется преимущественно отражательная способность субъекта, а в мотивации - собственно субъективность, выражающаяся не в без­личном знании, обладании информацией, а в пристрастности отношения субъ­екта в свете доминирующего личностного смысла. И суть не в том, что из имеющихся понятий мы выбираем понятие с наиболее подходящим для наших целей значением, отбрасывая все неподходящее. Объективно, когнитивный компонент (познавательный образ) есть один из многих элементов, образую­щих внутреннюю духовную целостность личности, индивидуальное «Я». Он не является единственным и не во всех жизненных ситуациях играет определяю­щую роль. Интеллект, будучи сущностным свойством человека, не обеспечива­ет даже на уровне индивида, разумность всех его поступков. Психика человека содержит в себе сознательное и бессознательное. На каждом из этих уровней психики обрабатывается и хранится огромное количество информации. Взаи­модействуя с миром, субъект осознает только часть воспринимаемой информа-

77

ции. «Я» не во всем является господином своего внутреннего мира. Этот мир неисчерпаем и человек остается загадкой для самого себя. Вот почему значи­тельная часть действий, совершаемых субъектом, не контролируется и не управляется его сознанием. Гораздо чаще, чем того хотелось бы homo sapiens, человек сам не знает, чего он хочет, не справляется со своими желаниями, в том числе неразумными, греховными и в итоге сам не ведает того, что творит. Исток неосознаваемых интересов субъекта находится не столько во внешнем, сколько во внутреннем его мире.

Что касается мотива, то он рассматривается атрибутом деятельности. «Деятельности без мотива не бывает, - утверждает А.Н. Леонтьев, - «немоти­вированная» деятельность - это деятельность не лишенная мотива, а деятель­ность с субъективно и объективно скрытым мотивом»^[126]. Осознание мотива все­гда вторично. Мотивация есть процесс циклического взаимодействия субъекта и ситуации, в ходе которого осуществляется выбор и принимается решение, обеспечивающее целенаправленность действия. Основная функция мотива в структуре деятельности состоит в обеспечении целеобразования, формирова­ния цели и ее фиксации. Цель задает деятельности устойчивую направленность и организованность. В отличие от мотива, который, как правило, не в полной мере осознаваем, цель всегда осознаваема самим субъектом. Иначе она уже не цель^[127]. Важно подчеркнуть, что мотив и цель не обязательно совпадают, точнее - однозначно соответствуют друг другу. Это возможно потому, что деятель­ность может быть полимотивированной и в этом случае одна и та же цель мо­жет соответствовать разным мотивам.

Посредством мотива потребность конкретизируется до уровня цели, дос­тижение которой должно обеспечить удовлетворение потребности. Мотив за­дает зону целей и осуществляет как бы «наведение» на цель. «Когда цель сов­падает с потребностью, тогда деятельность принимает строго целенаправлен-

78

ный характер, а сама потребность, теперь уже существующая как некоторый синтез, как цель-потребность, превращается в устойчивый осознанный интерес. Интерес есть, в сущности, устойчиво направленный побудительный мотив деятельности, окрашенный эмоционально-ценностным отношением. Он-то и помогает отысканию средств удовлетворения потребности, достижения цели»^[128]. Выраженная в приведенном рассуждении А.Г. Спиркина идея синтеза пред­ставляется весьма продуктивной применительно к интересу. Он есть именно целостное образование, продукт синтеза множества явлений, входящих в него определенными своими гранями.

В качестве основного вывода междисциплинарного рассмотрения ин­тереса как общегуманитарной категории можно принять следующее поло­жение: интерес является характеристикой отношения субъекта к условиям его бытия. Отношение здесь понимается в общепринятом смысле, одной из форм всеобщей связи явлений. Субъект представляет собой особый член от­ношения, поскольку обладает духовным миром, важнейшим элементом ко­торого является сознание. Эта особенность позволяет выделить отношение внутреннее и внешнее. Соответственно им выделяются две формы бытия интереса - внутренняя (субъектная) и внешняя (объектная). Интерес, рас­сматриваемый характеристикой состояния внутреннего мира предстает су­ществующим только для субъекта. Причем он может иметь своим объектом явления и продукты деятельности собственного внутреннего мира (идеаль­ные явления) и мира внешнего (материальные, в частности вещественные образования). Отношение, проявляющееся вовне как связь, практически осуществленная в поведении, поступках, деяниях, являет интерес в доступ­ной для других форме.

Второй важный вывод состоит в том, что интерес по сути своей не­мыслим помимо деятельности. Их диалектика такова, что всякий интерес выступает продуктом осуществленной деятельности и вместе с тем атрибутив-

79

ным свойством деятельности последующей. Интерес есть характеристика отношения субъекта к условиям его бытия, выражающаяся в мотивиро­ванности и целенаправленности деятельности, преследующей удовлетво­рение определенных потребностей. Мы не утверждаем, что интерес и отно­шение, интерес и деятельность - это одно и то же. Идея в том, что без указания на деятельность интерес невозможно представить ни фактически, ни логиче­ски. Мы не включили в явном виде в предложенное определение указание на виды деятельности - внутреннюю или внешнюю и характер деятельности, оп­ределяемый ее предметом - познавательная, экономическая, юридическая и т.д. Субъективная составляющая интереса представлена указанием на субъект и, главным образом, на мотивированность его деятельности. Мотив включает в себя идею выбора, а следовательно и свободы субъекта, заданной рамками объ­ективных условий бытия и потребностей.

Предложенное понимание интереса имеет предварительный характер. В этом качестве оно может служить методологической основой для исследования интереса в различных сферах жизнедеятельности людей, в том числе и право­вой. Выяснение специфики правового видения интереса, его места и роли в праве составляет задачу следующего этапа нашего исследования.

80