IX.2. Значения «власти»

Человек считает нечто (например, мнение, высказывание, карту, распоряжение, правило...) авторитетным*, если и только если считает, что оно дает ему достаточное основание для согласных с ним убеждений или действий, несмотря на то что сам он не может усмотреть какое-то веское основание для таких убеждений или действий, или не способен оценить основания, которые он может усмотреть, или усматривает основание (основания) для противного, или сам иначе (т.е.

при отсутствии того, что он считает авторитетным) не предпочел бы таких убеждений или действий. Другими словами, человек считает нечто авторитетным, когда рассматривает это, в рациональной терминологии Джозефа Рэза, как исключающее (exclusionary) основание, т.е. основание для того, чтобы судить о чем-то или действовать при отсутствии понятных ему оснований, или для того, чтобы пренебречь по крайней мере некоторыми основаниями, которые понятны и релевантны и при отсутствии исключающего основания были бы достаточны, чтобы оправдать какой-то иной образ действий84.

Это — фокусное значение авторитета, или власти, будь то в сфере умозрения (авторитет, или власть, учения или гения) или в практической сфере (авторитет, или власть, хорошего вкуса, или практического опыта, или должности...), и независимо от того, относится ли авторитет к человеку, его качествам, его мнениям или высказываниям, или к какому-то мнению или предписанию, императивному (which has authority) по причинам, отличным от той, что человек или люди, которым оно принадлежит, имеют авторитет (таковы, например, как мы увидим дальше, обычай или соглашение (convention) ). Нет нужды говорить здесь подробнее об авторитете в сфере умозрения. Замечу лишь мимоходом, что теоретические познания человека часто бывают достаточным основанием считать его имеющим практический авторитет, но не являются необходимым условием этого.

Прежде чем двигаться дальше, стоит рассмотреть некоторые языковые тонкости; не уясненные до конца, они порождают серьезную путаницу в споре между «позитивистами» и «теоретиками естественного права» в правоведении.

В двух предыдущих абзацах я трактовал как фокусное, или первичное, значение предложения «X обладает авторитетом, или властью» то значение, какое оно имеет, когда утверждается говорящим (S-L), который считает X обладающим авторитетом, или властью, (а высказывания и т.д. X императивными) не только для других, но и для него самого (S^, т.е. считает X и его высказывания и т.д. дающими любому [релевантному] лицу, в том числе и ему самому (S^, исключающее основание для действия в согласии с X (или с высказываниями и т.д. X). Но «X обладает авторитетом, или властью» может быть верно сказано кем-то (S2), кто не считает Xобладающим авторитетом, или властью, по отношению к нему самому (S2); для S2 истинность этого предложения устанавливается указанием на то, что некоторые люди (Si и ему подобные) действительно считают X обладающим авторитетом, или властью. Словом, S2 говорит как историк, социолог или вообще наблюдатель. (Им, конечно, может быть S1? говорящий как наблюдатель.) Наконец, «X обладает авторитетом, или властью» может утверждаться кем-то (S3) и не в порядке признания авторитета, или власти, X или императивности его высказываний и т.д. по отношению к нему самому (S3), и не в порядке сообщения о том, как относятся к X другие, а в порядке констатации того, как обстоит дело с точки зрения S1; но без принятия или отрицания точки зрения Sj. (Этим S3, конечно, может быть S1? говорящий «отрешенно», или с профессиональной точки зрения.) Утверждения (statements) третьего типа весьма распространены в руководствах, где объясняются правила игры, или нормы английского, или российского, или римского права, и часто встречаются при высказывании профессиональных мнений, советов и аргументов. В дальнейшем я обозначаю символами S1? S2, S3 не говорящих, как это было выше, а утверждения соответственно трех типов.

Различие между этими тремя смыслами предложения «X обладает авторитетом, или властью» обнаруживается в целом ряде нормативных утверждений, таких, как, например: «Это — связывающее обязательство», «У субъекта А есть правовая обязанность совершить ф» и даже (что важнее всего) «Есть норма права, согласно которой С должен/может/правомочен совершить ф ».

Во всех этих случаях одна и та же грам - матическая форма может быть использована для того, чтобы утверждать (Sx), для совершения чего есть веское основание, или каково достаточное основание для совершения ср; или утверждать (S2), что некоторая группа считает: есть веское основание совершить ср; или утверждать (S3)7 для совершения чего есть веское основание с точки зрения определенной группы или в соответствии с определенными нормами или же дают ли определенные нормы веское основание действовать таким образом (но без утверждения или отрицания того, что эта точка зрения разумна или правильна или что эти нормы доставляют веское основание, чтобы действовать). Один и тот же человек может, даже в одном и том же случае, делать утверждения всех трех типов, меняя свой угол зрения без предупреждения или грамматического обозначения. Это вполне обычно в адвокатской практике.

Джозеф Рэз выделил и разъяснил эти три типа утверждений. Подчеркивая, что важно не пытаться превратить S3 или в S1? или в S2? он со всей ясностью признает Sj и S2 «основными» и «первичными»2. Тип S3, хотя и широко распространенный в дискурсе, является паразитическим. Обсуждая тесно связанное с различием между тремя типами утверждений различие между тремя «свойствами, или измерениями, норм», Рэз говорит, что «без сомнения, первично» свойство нормы действительно быть веским основанием (а не считаться у некоторых людей веским основанием или быть для некоторых людей объектом желания, чтобы другие приняли ее за веское основание) 3. Но утверждать, что нечто есть веское основание или доставляет таковое, значит делать утверждение Sx. Поэтому даже для целей Рэза, не простирающихся дальше «формальной части» «философии практического разума» (т.е. той части, которая занимается «анализом понятий», в отличие от «содержательной (substantive) или "оценочной" части»)4, первичный 2

Raz. Practical Reason, p. 172; p. 171 — 177 (описание трех типов утверждений); см. также: Raz. «Promises and Obligations», in: Essays, p.

225. 3

Practical Reason, p. 84. «Экзистенциальные утверждения относительно норм используются для различных целей, из которых наиболее важны три. Говоря, что существует норма, мы можем утверждать или что она правомерна (т.е. оправданна), или что она применяется на практике, или что она была предписана оп-

J ределенным лицом или органом. Таковы три измерения норм...» (р. 80). 4

Ibid., р. 10. Об «анализе понятий» см. выше, примечания к 1.4.

и фокусный тип утверждения относительно авторитета, или власти, и норм — тип Sj. В связи с целями нашей книги (их достаточно характеризует описание Разом содержательной практической философии)5, первичность утверждении о j еще более очевидна. Вот почему разъяснение авторитета, или власти, в первой фразе данного раздела — это разъяснение той формы признания авторитета, или власти, которая была бы выражена утверждением S і.

В чем важность этих технических различений между типами утверждений, или типами признания авторитета, или власти? Как ясно уже из первого раздела этой главы, не говоря уже о предыдущих главах, мое объяснение необходимости и оправ - данности власти, ее пределов и присущих ей способов действия будет объяснением через ссылку на общее благо (включая справедливость и права человека); см., например, трактовку власти обычая в следующем разделе. Однако против всех подобных объяснений некоторые «позитивисты» в правоведении выдвинули возражения такого рода:

«Вы претендуете на объяснение того, что значит для власти, императивного обычая или нормы права существовать. Но вам в лучшем случае удается объяснить только то, что значит полагать, что такая-то власть, обычай или норма права должны существовать. Ведь при вашем объяснении было бы излишним говорить, например, «(Pi) Некоторый императивный обычай существует, и(Р2) существует он для общего блага». Но странно и несоответственно с интуицией заявлять, что Р2 излишне, когда соединено cPv Или же: при вашем объяснении было бы противоречивым говорить «(Pi) Некоторый императивный обычай существует, но (Р2) существует он не для общего блага».

Но странно и несоответственно с интуицией заявлять, что противоречит Р2. Отсюда мы заключаем, что ваш метод объяснения власти и правовых норм неудовлетворителен, поскольку приводит к результатам, которые не соответствуют интуиции и расходятся с обычной речью и здравым смыслом».

Ibid., р. 10. «Содержательная практическая философия включает все аргументы, призванные показать, к каким ценностям нам надо стремиться, какие основания для действия должны направлять наше поведение, какие нормы являются обязательными, и т.д». См. также р. 11 — о «важнейших разделах практической философии». Ответ на это «позитивистское» возражение теперь очевиден. Моя программа объяснения не обязывает меня отвергать как либо излишнюю, либо противоречивую конъюнкцию Pj и Р2. Такая конъюнкция действительно заключает в себе излишество или внутреннее противоречие, если и только если Р1 понимается как утверждение Sj. Но позитивисты в своем возражении просто упускают из виду тот факт, что «экзистенциальные высказывания относительно норм используются для различных целей...»6. «Экзистенциальное высказывание» Рх вполне может быть понято как утверждение S2 или S3, и тот, кто делает одно из конъюнктивных утверждений, фигурирующих в возражении позитивистов, конечно, понимает первую часть своего утверждения (т.е. Рг) в смысле S2 или S3, а вторую часть (т.е. Р2) — в смысле Sj. Вот что он подразумевает: «Люди считают этот обычай оправданным, и он в действительности таков [или: но он в действительности не таков]»; или, возможно: «С точки зрения правоведов, это законно императивный обычай; и — добавлю от себя — по моему личному мнению, его считают таковым для общего блага [или: не для общего блага]»; «"Это закон; но он слишком несправедлив, чтобы применять его или повиноваться ему"»7. Тот факт, что я постоянно трактую утверждения S1 как первичные, поскольку мой теоретический интерес сосредоточен на оправдывающих объяснениях, никоим образом не требует от меня, чтобы я рассматривал любое из таких утверждений как вызывающее возражения (хотя история современной юриспруденции показывает, что они могут пониматься неверно): см. II.2, XII.4. Итак, «позитивистское» возражение против моей программы объяснения не должно нас отвлекать.

<< | >>

↑

Источник: Финнис Дж.. Естественное право и естественные права / Джон Финнис; пер. с англ. В. П. Гайдамака и А. В. Панихиной. — Москва : ИРИСЭН, Мысль. 554 с. (Серия «Право»). 2012

Еще по теме IX.2. Значения «власти»: