<<
>>

§ 5. Власть и средства властвования. Что такое власть? В чем ее отличие от права?

I. Власть как факт. Рассмотрим сперва власть как отношение фактическое. Существует власть экономигеская (например, хозяина над работником); политигеская (правящих над управляемыми); дисциплинарная (начальства над подчиненными, капитана над матросами, оперирующего врача над своими ассистентами);религиозная (жрецы, пророки, папа); семейная (власть родителей над детьми: образы Юпитера и Вотана как отца); любовная (власть любимого существа над любящим: власть Печорина над Мэри с ее замечательным объяснением);38 идейная (власть политических вождей, великих ученых, артистов, художников слова, кисти, резца).

1) Природа власти. В чем сущность власти человека над человеком? В чем заключается власть государственная? Существует ли она как факт объективно данный вне психики властителей и подвластных?

Психологическая теория отрицает реальность власти. Для этой теории власть есть лишь известный душевный процесс в самом властвующем и в подвластном. Переживание одним связанности и переживание другим закрепленности за собой связанности — вот что составляет природу власти (Л. И. Петражицкий). Еще дальше идет в этом направлении Я. М. Коркунов, говоря, что для власти решающим признаком является то, что происходит в душе не у властвующего, а у подвластного. Иногда властвующий господствует над подвластным, хотя бы и не желал этого или даже ничего не знал о своей власти над чужой душой (например, Татьяна над Онегиным — в конце романа). Из этого Я. М. Коркунов выводит учение о власти как о силе, вытекающей из некоторого чисто психологического процесса; процесс этот сводится к созданию зависимости человека от человека. Согласиться с этим учением трудно, ибо в государстве создание зависимости не есть одно только душевное переживание, одна лишь порабощающая идея, с устранением которой падает и порождаемое ею рабство. Сознание зависимости есть лишь отражение в психике людей действительной, фактигеской зависимости, в которой находятся одни люди от других, одна часть общества — от другой, отдельный человек — от всего общества.

Эта реальная зависимость заключается в том, что действия людей связаны в определенном направлении, т. е. они могут совершать одни действия и не могут совершать других. Точнее говоря, общественная зависимость есть необходимость для одних людей действовать согласно указаниям других, в свою очередь не свободных в своей общественной роли, а совершающих действия, диктуемые объективной общественной необходимостью.

Зависимость одних людей от других не находится в одном только воображении или сознании зависимого; зависимость эта существует на Деле, и основана она на таком распределении сил в обществе, что воз- м°жности одних огранигены возможностями других. Общественная сила есть возможность действовать, а право есть квалифицированная, усиленная возможность действовать, защищенная всей силой общественного союза. Власть же есть возможность не только самому действовать, но и диктовать ъужие действия (т. е. возможность приказывать). В примере Н. М. Коркунова власть Татьяны над Онегиным заключалась в возможности для нее определить его поведение, хотя она этой возможности не искала и пользоваться ею не хотела.

Шире говоря, возможность для одной стороны односторонне определять чужое поведение и необходимость для другой подъинять свое поведение гужой воле — вот обе стороны одного и того же понятия власти. Власть не есть только внутренний, психический процесс, а власть есть внешний, объективный результат такого распределения сил во внешнем мире, которое на одной стороне создает возможность приказывать, а на другой — необходимость подъиняться. Сознание же отражает, констатирует эту фактигескую обстановку и необходимость вытекающего из нее поведения; но не в сознании, воле или чувстве заключается власть, а в таком неравенстве общественных групп, что одни из них имеют силу вынуждать поведение других, т. е. ставить их от себя в зависимость.

Это состояние зависимости и является душой власти. Очевидно, что сама по себе зависимость как простой факт еще не создает всей сложной психигеской обстановки власти.

Эта зависимость должна в какой бы то ни было форме пройти через психику властвующего и подвластного, чтобы создать длительное господство и подгинение, т. е. те элементы, на которые может быть разложена власть. Для организации властвования необходимо, чтобы властвующие ощутили его возможность, а подвластные — его необходимость, как надо, например, чтобы инстинкт самосохранения у побежденного выбирал между смертью и рабством и чтобы длительное подчинение было для подвластного предпочтительней, чем мгновенное сокрушение от руки властителя.

Но что очевидно, как не инстинкт самосохранения, а бессилие побежденного составляет основу рабства, так и не сознание зависимости, а факт превосходства сил у властвующего составляет основу власти. Сущность же ее — объективная возможность односторонне определять чужое поведение на одной стороне и такая же объективная необходимость подчиняться этому руководству — на другой, ибо вообще поведение людей определяется не самодовлеющей их психикой, а необходимостью, преломившейся через их психику.

Для наличности власти не требуется сознание зависимости, достаточно состояния зависимости. Я буду находиться во власти другого и тогда, когда не буду сознавать этого: сознание может быть обмануто или затемнено так, что оно не сумеет открыть зависимости там, где она есть и где она фактически с исключительной силой определяет зависимое поведение. Для власти важна лишь сама зависимость, а не представление о ней.

Но с того момента, как появляется сознание длящейся и неустранимой зависимости, должно неизбежно явиться и сознание необходимости подчинения силе, от которой человек зависит. Для того чтобы оставаться в зависимости, чтобы терпеть ограничения в свободе поведения, надо иметь убеждение или инстинктивно чувствовать, что повиноваться необходимо, потому ли, что этого требует религия, мораль, право, или просто потому, что сопротивляться бесполезно: последний мотив обычно и является решающим; он же и составляет главнейшую основу государственной власти.

В самом деле, никакая власть не производила серьезного плебисцита по вопросу о своей правомерности. Она не спрашивает население, признает ли оно власть. Если она встречает всеобщее повиновение, основанное на убеждении в ее необходимости или бесполезности сопротивляться ей, хотя бы это»убеждение было несвободно, а продиктовано страхом, то этого повиновения достаточно, чтобы держать весь правопорядок и чтобы добиться признания данной власти как высшей власти и внутри государства, и вовне. Таким путем, через всеобщее подгинение, создается основа для превращения голой фактической власти в высшую правовую, т. е. государственную, власть.

2) Истогники власти. На чем держится власть? Каковы ее источники? Трудно найти среди существующих учений удовлетворительный ответ на этот вопрос.

Источник власти видят иногда в ее признании населением. Действительно, непосредственно после революции 27 февраля 1917 г. в России Временное правительство было признано населением. Но этого признания было недостаточно: необходима была еще сила для поддержки этого идейного фактора. И, наоборот, всеобщего признания может не быть, а сила есть — и власть существует; ибо общее признание еще необходимо при возникновении власти (но и то не всегда), а при существовании власти она часто поддерживается организованной силой и фактическим подчинением, которое она создает. Следовательно, признание, во-первых, не необходимо и, во-вторых, не достатоъно как источник власти, даже когда оно выражается в преклонении перед авторитетом власти (значение авторитета было выдвинуто в работе Р. Пилоти об авторитете и власти и в новой работе А. Фиркандта о престиже и власти).39

Иногда говорят, что источник власти — в подражании.40 Так, стадо идет за вожаком или народ — за своими идейными вождями из сознательного или бессознательного стремления людей делать все то, что сделает предмет их подражания, в правильность поведения которого они безусловно верят. Цитируя Тарда, утверждавшего, что масса заимствует и подражает, тогда как руководителю принадлежит почин и изобретение, М.

М. Ковалевский полагает, что «в деле создания государства, как и в области религии, искусства или права, инициаторами являются изобретатели», которым подражает масса.41 Теория подражания так же не решает вопроса о власти, как и теория признания. Факт подражания как двигатель массового поведения имеет огромное значение в возникновении власти, но он сам нуждается в объяснении: отчего же одни люди подражают другим и отдаются им во власть, иногда даже теряя свободу распоряжаться своей судьбой.

Б. А. Кистяковский,42 желая объединить все важнейшие факторы власти, находит, что власть развивается в силу социально-психигеских причин (престиж и авторитет, чувство зависимости и подчинения), и вследствие историгеских и политигеских условий (борьба рас и классов), и благодаря идейному оправданию отношений господства. При таком плюрализме совершенно утрачивается, однако, возможность учесть сравнительную силу этих факторов, установить важнейшие пружины власти и истогники ее развития и разложения. Пестрота жизни, перенесенная в теорию и не преодоленная логикой системы, остается непобедимым препятствием к познанию власти, пока не найдем надлежащей взаимной координации факторов или из всех факторов не признаем один — важнейшим и решающим.

Нам думается, что действительным источником власти обычно является возможность удовлетворения при данной власти важнейших потребностей подвластного. Народ подчиняется власти в силу потребности в организованной общественной жизни, удовлетворяющей его потребности; дисциплинарная власть создается и существует в интересах экономии и порядка в осуществлении общественных задач учреждения;

религиозная власть основана на ожидании верующими духовного спасения их религиозной властью; семейная власть вытекает из возможности всякого блага от главы семьи: защиты, помощи, указаний и т. д.; власть любовная основана на ожидании удовлетворения потребностей любви; многочисленные духовные потребности удовлетворяются наиболее выдающимися представителями идейной власти: учеными, художниками, ораторами, мыслителями, борцами и т.

д. Все это доказывает, что обычно власть вытекает из возможности блага для подвластного при наличности данной власти, т. е. что власть в конечном счете вытекает из интересов подвластного, хотя обычно и эксплуатирует свое положение в своих собственных интересах.

Развивая и расширяя изложенное понимание власти, необходимо указать, что мы здесь имеем в виду не причину или повод возникновения власти, которая может возникнуть от самых разнообразных причин, а причину существования и сохранения уже возникшей власти. При этом оказывается, что власть иногда существует и сохраняется не столько ввиду возможности блага от нее, сколько, наоборот, ввиду возможности зла от нее. Легко, однако, видеть, что возможность зла не стоит обособленно от возможности блага: возможность зла есть не что иное, как угроза благу, т. е. возможность отнять благо.

Следовательно, всякая вообще власть, включая и власть государственную в ее различных исторических формах, существует в силу возможности для властвующего дать, сохранить или отнять благо у подвластного, т. е. вообще в силу возможности располагать благами подвластного, как наличными, так и будущими. Власть существует не только в силу возможности блага от властвующего, но и ввиду возможности зла от него, в силу возможности для него располагать благами того, кто находится под его властью и потому вынужден ради обеспегения более важных интересов пожертвовать менее важными, т. е. ради того, что совпадает с его интересами, делать и то, что им противорегит. Государственная власть, призванная к удовлетворению или к защите удовлетворения важнейших потребностей населения, свою силу черпает в этой своей задаче. Поэтому первое условие и коренной источник государственной власти — сила, т. е. способность власти обеспечить Удовлетворение важнейших потребностей народа, охранить его от нападений извне и от потрясений внутри, упрогитъ существующие отношения силы (Machtsverhaltniss) и перевоплотить их в соответствующие от- ношения права (Rechtsverhaltniss). Но очевидно, что решающими средствами удовлетворения важнейших потребностей народа являются его хозяйство и культура. Следовательно, власть принадлежит тем элементам общества, которые умеют организовывать хозяйство и культуру страны, в особенности владеют великим искусством стимулировать народный труд до высших степеней напряженности и производительности. Этим элементам принадлежит и политическое господство.

Таков центральный и решающий источник всякой власти. Это основное и решающее ядро обрастает целым рядом вторичных, но огромной важности образований. Прежде всего фактическое господство сопровождается своеобразными социально-психическими явлениями массового преклонения перед авторитетом власти, т. е. признанием высших ее качеств и неограниченных ее возможностей. Вокруг господствующей власти создается ореол обожания и признания безусловного превосходства ее велений над всеми другими. Затем с могущественной силой действует сила привыгки и подражания, ибо после ряда случаев повиновения власти все труднее становится ей в этом отказать, и, таким образом, к преклонению прибавляется традиция. Можно указать целый ряд других социально-психических факторов, укрепляющих и усиливающих основной момент социально-экономического господства и подчинения: например, мотивы морали, религии, искусства и т. д.

Таким образом, источник власти — в ее силе, позволяющей ей располагать удовлетворением важнейших потребностей подвластных. Но, выдвигая понятие силы, мы должны указать то, что отличает принятое нами понятие силы от других близких, но далеко не совпадающих понятий. Прежде всего, ошибочно думать, как это не раз делал Ф. Лассаль, что под силой надо понимать силу оружия или денег, военную и финансовую мощь. Это — лишь следствия совсем иной общественной силы — экономического господства, т. е. решающей роли властителей в организации народного хозяйства, ибо та общественная группа, которая может организовать и вести народное хозяйство, неизбежно должна овладеть и вооруженными силами страны, и ее финансовыми средствами, т. е. деньги и войско обычно находятся в руках того, кто организует экономическую жизнь страны и ее экономигеские возможности, влекущие за собой возможности военно-финансовые. Это происходит потому, что обычно факт экономигеского господства закрепляется в праве политигеского руководства, а в состав политического руководства входят и руководство армией, и управление денежной системой государства. Более того, количественно или качественно решающее ядро армии обычно бывает даже частью экономигески господствующих классов. И как во всяком общественном хозяйстве есть организаторы и организуемые, руководители и руководимые, так то же деление находим мы и в армии, бюрократии и других политических учреждениях страны. Деление это не всегда является застывшим, так как организаторы часто меняются местами с организуемыми, но принцип политического неравенства в строении общества сохраняется, и иерархии в экономике соответствует сходная иерархия в политике, а экономическому суверенитету соответствует суверенитет политигеский.

Равным образом ошибочно, по примеру Л. Гумпловига, видеть сущность государственной власти в голом факте завоевания: помимо того, что не всякая государственная власть возникла путем завоевания, само по себе завоевание есть только один из источников власти, но не единственный и далеко не достатогный ее источник. С точки зрения последующей организации господства завоевание есть только вооруженное доказывание своей силы. Доказывание своей силы составляет одно из главнейших оснований власти, и оно имеет целью непрерывно поддерживать в сознании подвластных ф^кт их длящейся зависимости. Это доказывание совершается сперва путем одоления в борьбе и подавления попыток сопротивления — после победы. Затем, когда открытое сопротивление преодолено, задача сводится к постоянному предупреждению ослушания путем непрерывной демонстрации силы и бесполезности сопротивления ей. Таким образом, воля подвластных подавляется сперва путем физического ее преодоления, а затем — путем психического ее обессиле- ния. В первом случае сила действует, во втором — она угрожает.

Когда угрозы будущего зла или обещания будущего блага начинают определять поведение подвластных, т. е. на место прямого физического принуждения становится психигеское давление, тогда создается прочная почва для дальнейшего развития государственной власти, так как в ее чисто материальную основу вплетается сперва социально-психигеский, а затем и правовой фактор. Тогда власть фактигеская становится властью правовой, т. е. фактическая возможность диктовать чужое поведение становится юридигеской возможностью, фактическая сила становится юри- дигески защищенной силой, т. е. правомерной властью. Но для этого она Должна выступать как власть не только фактическая, но и правовая,

KJUttyUJl ffWjyMJl ftyUOU nu flflUOb

т. е. правила, ею установленные, должны быть обязательны не только для населения, но и для самой власти, и, обратно, все действия, которые она сама сгитает законными, граждане обязаны также считать правомерными, пока не установлено противное.

Изложенные начала обычно провозглашаются и революционной властью, когда она укрепляется и выражает в законе те принципы, под знаменем которых совершена была революция. Так, Советская власть после прекращения гражданской войны провозгласила принцип революционной законности как правовую основу нового порядка, возникшего на основе революционного переворота 25 октября 1917 г. «Поскольку победа трудящихся обеспечила Советской России — хотя бы временный и неустойчивый — мир и позволила перейти от военного напряжения на внешних и внутренних фронтах к мирному хозяйственному строительству, очередной задачей является водворение во всех областях жизни строгих нагал революционной законности. Строгая ответственность органов и агентов власти и граждан за нарушение созданных Советской властью законов и защищаемого ею порядка должна идти рядом с усилением гарантии личности и имущества... Граждане и корпорации, вступившие в договорные отношения с государственными органами, должны получить уверенность, что их права будут охранены...»43 Во исполнение этого Постановления Съезда Советов принцип революционной законности был признан и на местах: «...закон должен быть исполняем независимо от того, выгоден он сегодня или нет...»,44 причем революционная целесообразность должна дополнять, а не устранять революционную законность.45

И. Власть как право. Суверенитет. Обращаясь к вопросу об отношениях власти к праву, мы видим, что власть может быть фактигеская как власть над жертвой (ст. 194 УК) и власть правовая как власть суда над обвиняемым.

Правовая власть, т. е. власть, основанная на объективном праве, есть не что иное, как одна из форм субъективного права: это — субъективное право особого рода, которое мы находим в отношениях как публичного, так и частного права. Например, властью мы назовем не только публиг- ное право органов государства на поведение граждан, но и частное право родителей на поведение детей или мастера — на терпение рабогим его j указаний, или учителя — на внимание учеников. j Характерная природа власти как субъективного права заключается, j во-первых, в том, что власть есть не только возможность самому дейст- \ вовать без риска встретить к тому препятствия, н<э и возможность диктовать чужие действия.

Во-вторых, это — возможность по одностороннему усмотрению определять чужое поведение: это значит, что хотя во всяком праве имеется возможность определять чужое поведение, но для власти характерна возможность, не считаясь с волей и интересом подвластного, диктовать его поведение — исключительно по одностороннему усмотрению властвующего. Если, например, я имею право требовать по обязательству, то право мое ограничено определенными рамками закона, где нет места моему произволу и где каждое мое требование по обязательству должно пройти через контроль судебной власти, учитывающей не только мои требования, но и гужие возражения против них. Но если мне принадлежит власть, например, над подчиненными по службе, особенно по военной или милицейской, то эта власть в решающей мере есть власть дискреционная, т. е. право требовать чужих действий по одностороннему усмотрению носителя власти, где закон дает только самые общие указания той цели, для которой дана власть с минимальным указанием тех средств, которыми вправе пользоваться носитель власти.

Здесь надо построить сложные понятия злоупотребления власти, или превышения власти, или дискредитирования власти, чтобы бороться с извращениями и преувеличениями власти или отказать ей в повиновении.

Нормально же, по обйдему правилу, контроль здесь почти невозможен, и все вопросы упираются в добросовестность и сознательность носителя власти, имеющего право усмотрения в отведенной ему сфере власти.

Наконец, в-третьих, для власти характерна важность тех благ, которыми вправе располагать властвующий: возможность по одностороннему усмотрению определять чужое поведение имеет реальное значение только тогда, когда это поведение диктуется под угрозой утраты каких-либо важных благ или под давлением надежд на получение этих благ в будущем. Поэтому и частное обязательство может создать власть У кредитора над должником, если от кредитора зависит — разорить или простить должника; но обычно это — власть фактическая, а не правовая.

Таким образом, власть как право есть правовая возможность по одностороннему усмотрению диктовать гужое поведение', власть эта вытекает из возможности для властвующего располагать каким-либо важным благом подвластного.

Кроме существа важна и форма различия между властью правовой и фактической. Правовая власть в отличие от фактической осуществляется в правовых формах, т. е. на основании заранее установленных общих правил, обязательных для властвующего и подвластного.

Что касается государственной власти, то решающим юридическим признаком ее отличия от всякой другой власти является ее первонагалъ- ность, т. е. непроизводность от какой-либо другой власти.

Всякий орган государственной власти получает свою власть в конечном счете от органа той же государственной власти: таково юридическое положение, но фактически позади государственного аппарата действуют внеправовые, фактические силы и влияния (политические партии, объединения капитала или труда): эти силы и влияния определяют и жизнь, и состав государственного аппарата.

Верховная государственная власть называется уверенной, а свойство ее верховенства — суверенитетом. Непроизводность, первоначальность суверенной государственной власти заключает в себе два принципа: во-первых, ни одна власть не может действовать в государстве, не получив прямого или косвенного допущения, признания или назначения суверенной власти; во-вторых, сама суверенная власть в силу ее первоначальности и непроизводности от другой власти не нуждается для своего существования и деятельности ни в какой внешней санкции или внешнем признании.

Итак, суверенитет означает верховенство, т. е. превосходство данной власти над всякой другой.

Суверенитет имеет две стороны: отрицательную и положительную. Отрицательная сторона суверенитета означает, что юридически невозможны какие-либо ограничения государства, не прошедшие через волю самого государства. Положительная сторона суверенитета означает, что воля государства может всесторонне ограничивать государство. Это значит, что никакие ограничения государства юридически невозможны без его воли и что по его воле возможно всякое его ограничение. Еще точнее: воля государства есть необходимое и достатогное основание для его самоопределения.

Отрицательная сторона суверенитета есть независимость суверенной власти, т. е. неподгиненностъ ее какой бы то ни было иной повелевающей власти, вследствие чего право и органы суверенной власти являются верховными для граждан государства, а также и для иностранных государств, признание которых не требуется для законности существования суверенного государства, но, напротив, сами иностранные власти не могут действовать на территории суверенного государства без их признания с его стороны, ибо в пределах государства могут действовать лишь власти, открыто или молчаливо допущенные государством; из верховенства суверенных органов и их актов вытекает также невозможность обжалования актов суверенной власти.

Вопрос о юридическом положении органов государства и принадлежащих им прав мы рассмотрим в главе IX при изучении юридической природы самого государства.

III. Средства властвования. Какими средствами располагает государственная власть для осуществления своих задач? Для этого государство пользуется силой, которая проявляется в виде приказа, принуждения и монополий.

1. Приказ. Воля государства как целого обязательна для его членов, как у индивида воля его управляет движениями частей его тела. Особенность того акта, который называется приказом, заключается в его односторонности в отличие от актов двусторонних. Односторонний акт государства, безусловно связывающий гражданина или орган власти, хотя бы они были с ним несогласны, есть приказ, а двусторонний акт государства и гражданина, одинаково обязательный для них обоих лишь при условии свободного и обоюдного их согласия на совершение этого акта, есть договор с казной, концессия и т. п. Поэтому, например, акты изъятия земли для государственных и общественных надобностей по ст. 186 Земельного кодекса РСФСР, реквизиции и конфискации имущества частных лиц и обществ в порядке декрета Совнаркома от 17 октября 1921 г.46 или распоряжение о вырубке леса перед крепостью — все это приказы, односторонние акты государства. Решающим моментом является здесь то, что согласие гражданина в актах власти, в приказах не принимается во внимание: сила приказа не изменяется от того, что гражданин на него не соглашался или даже предупреждал, что не исполнит его. Если фактически акт власти возник даже по прямой просьбе или с согласия частного лица, в нем заинтересованного, то эта частная воля юридигески не угаствовала в создании обязательного для нее акта: чиновник, раздумавший поступить на службу, не Может от нее отказаться после состоявшегося приказа о его назначении, но власть государственная может упразднить самую должность чиновника, хотя бы и после состоявшегося его назначения.

Напротив, там, где мы имеем двусторонний акт гражданина и власти, договор между ними, там ни государство, ни гражданин от договора отказаться не могут, там договор неотменим для обеих сторон, и нарушение его влечет ответственность для обеих сторон (возражения Дюги47 против аналогичных воззрений Ориу трудно признать правильными).

Затем, при нарушении приказа возможно личное воздействие власти или личная ответственность гражданина в форме принуждения его силой или наказания, а при нарушении договора возможна только имущественная ответственность, если только при этом не было, также нарушено право государства как повелевающей власти.

Все эти черты отличия приказа от договора вытекают из неравноценности государства и лигности в публигном праве: как представитель публичного интереса государство обладает тем превосходством власти, которое возвышает его над всеми другими обладателями власти в государстве и создает неравенство прав государства и гражданина, так что односторонняя воля государства может определять и даже подавлять личную волю гражданина. В частном же праве обе эти воли, государства и гражданина, принципиально — за некоторыми, специально указанными изъятиями — равны, и то, что обязательно для одной, связывает и другую, т. е. связанность здесь двусторонняя.

Почему же к государству в одном случае применяется публичное право, а в другом — частное?

Это зависит, во-первых, от цели данного акта, определяющего права и обязанности государства; если акт этот непосредственно направлен на осуществление прямых задач государства, то он создает публигно-правовое отношение между государством и противостоящим ему субъектом. Например, акт учреждения университета, прокладки железнодорожной линии, принудительного отчуждения изобретения общественной важности и т. д. (СУ. 1924). Когда же государство занято созданием предварительных материально-хозяйственных условий для осуществления своих задач, то акты его воли при этом направлены главным образом на известные хозяйственные цели, которых оно и стремится достичь теми же хозяйственными средствами, как и прочие субъекты права, т. е. ставит себя под защиту гастного права.

Во-вторых, это различие зависит еще от того стимула, которым можно заставить частную волю служить задачам государства: там, где единственным и наиболее пригодным стимулом частной воли является страх перед наказанием или непосредственным принуждением, там государство пользуется нормами и формами публигного права, т. е. односторонними актами, для создания которых участия личной воли обязанного не требуется и где даже, напротив, личная воля должна быть подавлена, чтобы ослабить ее стремление уйти от повинностного характера этих задач. Таковы приказы о мобилизации, реквизиции, конфискации, обязательном школьном обучении, привитии оспы, уплате налогов, твердых ценах, максимальном рабочем дне и т. п. Там же, где государство, привлекая в своих целях личность, стимулирует частную волю непосредственным ее положительным интересом, а не страхом (как отрицательным интересом), там государство действует на основе частного права, ибо надеется достичь наибольших успехов при помощи этого стимула, на котором по преимуществу и строится частное право. Таковы, например, сдача в аренду казенной мельницы либо передача частному лицу или обществу концессии — железнодорожной, горной и т. п.: эти акты обычно совершаются на основе частного права, т. е. путем договора.

Конкретная историческая граница между областями частного и публичного права зависит 6т культуры страны и от той системы мотивов, которой пользуется государство для своих целей. В Англии до 1915 г. воинская повинность возникала на договорной основе, в Германии — на принудительной. Однако в результате войны 1914—1918 г. Англия, наоборот, перешла к принудительной воинской повинности (от которой она теперь вновь отказалась), а Германия была вынуждена Версальским миром отказаться от обязательной воинской повинности. Затем, у нас — подряд с казной частноправовое отношение, во Франции — публично-правовое и т. д.

С изложенной точки зрения странны и искусственны теории о «двойном лице» государства: по Еллинеку, в актах частных, двусторонних государство выступает как казна (или фиск), а в актах публичных, односторонних — выступает как власть', государство, как двуликий Янус, имеет лицо казны и лицо власти. Именно гипотеза государства-ли- Ца исключает это мифологическое построение. Государство-лицо есть прежде всего единство, но это лицо, как и всякое другое лицо, имеет пра- ва частные и публичные: на публигном его праве основаны его односторонние акты, принуждающие граждан участвовать в достижении общественных целей; на гастном праве — его двусторонние акты, привлекающие заинтересованных граждан на началах договора с государством к осуществлению его задач, по преимуществу в сфере хозяйственной его деятельности.

2. Принуждение. Какими же средствами вынуждает государство граждан к участию в осуществлении его задач? Прежде всего, государство в результате длительного исторического процесса сосредоточивает в своих руках всю принудительную мощь общества, отнимая у всех независимых от него элементов право принуждения или ставя это право под свой контроль, надзор или зависимость, т. е. государство становится монополистом принуждения (Н. М. Корку нов; Дюги). Государство неуклонно устраняет все промежуточные силы принуждения между собой и индивидом или ставит принудительную власть их в зависимость от своего закона, т. е. устанавливает прямую власть принуждения между собой и гражданином.

Государственное принуждение юридически осуществляется по следующим путям. Принуждение осуществляется, во-первых, уголовными взысканиями, направленными на личность или имущество гражданина; например, тяжелые работы, продолжительное заключение, значительные штрафы. Затем, во-вторых, власть действует так называемым административным принуждением: прежде всего выступает здесь непосредственное пресегение зла (отнятие ножа у готового им ударить, закрытие притона, арест буйного пьяницы); далее идет принуждение к правомерному поведению (арест за неуплату наложенной суммы или штраф за неисполнение административного приказа); затем нередко исполнение административными средствами, но за счет обязанного, того, что он оставил без исполнения (например, мощение за его счет улицы перед домом и взыскание с него суммы, затраченной администрацией), и, наконец, очень важно простое отгуждение гастного права, необходимого в интересах общественных; например, принудительное отчуждение изобретения, реквизиция, конфискация. Сюда же относятся такие меры, как удаление заразного или пьяного из вагона железной дороги или различные запретительные правила (например, запрет курения). Наконец, в-третьих, если нарушение гражданином публичного права повлекло убытки для казны, то допустимо и предъявление к нему гражданского иска об убытках.48

К изложенным путям принудительного воздействия государства на гражданина необходимо добавить два важных принципа, из которых видно различие между требованиями государства и к государству. Во-первых, государство свои публично-правовые требования к гражданину не обязано проводить через поверку суда, т. е. государство вправе без суда, путем предварительного исполнения, осуществлять свои требования (например, взыскать налог), а гражданину остается только подать жалобу высшей власти и требовать восстановления нарушенного государством его права (т. е. возврата налога). Во-вторых, требования свои к государству гражданин не вправе осуществлять путем принуждения', например, если государственное учреждение не платит следуемой с него гражданину суммы, то принудить его к тому невозможно: против государства немыслимо принуждение (ст. 286 ГПК).

3. Монополии. Среди потребностей народа имеются нужды столь важные и всеобщие либо столь сложные и противоречивые, неравномерные и разнообразные в разных частях страны и в разных частях народа, что только сильнейшая во всей стране организация, действующая из единого центра, по единому плану и через единую сеть исполнителей, под публичным контролем и в публичном интересе, способна обеспечить наиболее целесообразное, быстрое, точное и доступное всем удовлетворение этих потребностей. Но такая организация есть только государство. Оно берет на себя удовлетворение этих потребностей и запрещает при этом браться за их удовлетворение кому-либо другому, без особого основания в законе или в разрешении государственной власти; например, когда государство сдает частному предпринимателю концессию на устройство и эксплуатацию водопровода, то только в этом разрешении, в этой уступке («концессии») и лежит правооснование деятельности концессионера.

Так возникают монополии государства на осуществление известных общественных задач. Укажем здесь главнейшие и наиболее распространенные. Обычно только государство вправе применять принуждение в вышеуказанном (п. 2) объеме до применения оружия включительно («das Recht der Waffen»), по Г. Трейчка; только оно одно может организовать армию и флот, а также международные сношения (представитель- ство и договоры, война и мир), финансы страны (бюджет, налоги, займы), пути сообщения (железные, шоссейные и грунтовые дороги, судоходные пути и пр.), общеполезные предприятия (почта, телеграф и т. д.). Особенно важной и старинной монополией государства, в которой оно часто видело главный смысл своего существования, была охрана безопасности, как внешней, так и внутренней. Этому праву государства противоречил в некоторых местностях старинный обычай платить дань за безопасность (что усиливало разбои). В Англии статут 1567 г. карал смертью взимание и уплату такой своеобразной пошлины за безопасность, т. е. нарушение монополии государства на охрану безопасности (ср. «черную дань» Роя у В. Скотта).

Все эти и другие монополии центральная государственная власть может осуществлять либо сама, организуя их через систему местных своих агентов, либо передавать их на месте возникшим, но центральной властью признанным местным органам или даже частным обществам и лицам. Поэтому, например, порядок на железной дороге, сданной в концессию, есть режим публигного, а не частного права и почти тождествен с монопольным порядком государственных железных дорог. Затем, в некоторых областях наряду с централизованной организацией, весьма близкой к монопольной, допускается частная инициатива: например, общегосударственная организация народного просвещения или общественного здоровья не исключает возможности частных школ и больниц под контролем государственной власти.

У нас, по праву СССР, государственные монополии имеют особое социально-политическое значение. Сосредоточение в руках государства важнейших отраслей народного хозяйства в целях планомерного управления ими вытекает из социалистигеского принципа единого производственно-распределительного плана, по которому должна регулироваться общественная жизнь. Отсюда — монополии государства на землю, крупное производство, кредитную систему и организацию транспорта как важнейших, решающих пунктов в системе народного хозяйства. К этим монополиям необходимо присоединить монополию внешней торговли, народного образования и страхования (строений и движимости от огня; страхование посевов и животных, страхование жизни и гарантийное страхование: т. е. страхование убытков от преступных действий рабочих и служащих застрахованного).49 Из менее важных монополий государст- ва, по праву СССР, отметим монополии на производство игральных карт, на гелий, платину и др.50

Приказ, принуждение и монополии — таковы три главнейших средства, при помощи которых государство осуществляет свои важнейшие права и разрешает коллизии сталкивающихся прав и интересов частных лиц и учреждений частного и публичного права.

Некоторые монополии советская власть с особого разрешения позволяет осуществлять и частным лицам, и учреждениям: например, допускает кредитную кооперацию, частные лечебницы и частные профессионально-технические школы, а также допускает концессии.

Наконец, весьма важной монополией государства СССР является регулирование найма рабогей силы. «Посредничество по найму рабочей силы и по приисканию работы осуществляется исключительно органами народных комиссариатов труда союзных республик.

Другим государственным органам, общественным организациям и частным лицам безусловно воспрещается организация учреждений и предприятий (бюро, контор и т. п.) для посредничества по найму рабочей силы и по приисканию работы, а равно всякое занятие в виде промысла помянутым посредничеством».51

1Виндіиейд Б. Учебнйк пандектного права. Т. 1. Общая часть / Пер. с нем./ Под ред. С. В. Пахмана. СПб., 1874. С. 82. § 37 (Понятие права); StammlerRud. Lehrbuch der Rechtsphilosophie. 2 Aufl. Berlin; Leipzig, 1923. § 30, 31, 41. S. 63-67, 83-84.

2 Ihering R. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung. Bd. III. 5 Aufl. Leipzig, 1906. S. 331-345.

3Ibid.S. 351-363.

4 Bernatzik E. Kritische Studien iiber den Begriff der juristischen Person und iiber die juristische perscmlichkeit der Behorden insbesondere // Archiv des cffentlichtlichen Rechts. 1890. Bd. 5. S. 233.

5Jellinek G. System der subjectiven cffentlichen Rechte. 2 Aufl. Tubingen, 1905. S. 44. 6

Петражицкий Л. И. Теория государства и права в связи с теорией нравственности. Т. 1. СПб., 1907. С. 298 (прим. 1). 7

Ihering R. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung. Bd. III. S. 339. 8

Ibid. S. 332. 9

О логических категориях возможности и необходимости см.: Зигварт X. Логика / Пер. с нем. И. А. Давыдова. Т. 1. СПб., 1908. С. 198-240. 10

В данном месте в авторской рукописи отсутствует одна страница, о чем свидетельствует собственноручная пометка Я. М. Магазинера. Содержание данной страницы отражено в статье «Заметки о праве», опубликованной в настоящем издании. — Ред. 11

Декрет СНК РСФСР «Общие экономические и юридические условия концессий» от 23 ноября 1920 г. // СУ РСФСР. 1920. № 91. Ст. 481. П. 3; Декрет СНК РСФСР «Об учреждении Главного Комитета по делам о концессиях и акционерных обществах» от 4 апреля 1922 г. // Там же. 1922. № 28. Ст. 320; Постановление СТО РСФСР «О Концессионных комитетах» от 30 июня 1922 г. // Там же. № 42. Ст. 509; Декрет ВЦИК и СНК РСФСР «О порядке передачи концессий» от 30 мая 1923 г. // Там же. 1923. № 50. Ст. 499; ГК РСФСР. Ст. 30. 12

Постановление II сессии ВЦИК X созыва «Положение о недрах земли и разработке их» от 7 июля 1923 г. // СУ РСФСР. 1923. № 54. Ст. 532. 13

Магазинер Я. М. Общее учение о государстве: Курс лекций, читанных в Петроградском университете в 1918—1922 гг. 2-е изд., перераб. Пг., 1922. С. 289.

uLaband P. Das Staatsrecht des Deutschen Reiches. В. I. S. 138.

15 Лабанд, 168.

16Еллинек Г. Общее учение о государстве. 2-е изд., испр. и доп. СПб., 1908. С. 306. — Против этого — интересные замечания у Иеринга, который еще до Еллинека высказал этот взгляд, но затем от него отказался (Ihering R. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung. Bd. III. S. 352). 17

Циркуляр Центрального административного управления НКВД РСФСР № 459 «Правила о порядке направления и рассмотрения жалоб на действия административных органов и должностных лиц» от 9 октября 1924 г. Ст. 1, 3, 14, 17 // Бюллетень НКВД. 1924. № 38. С. 184-185. 18

Ветеринарный устав РСФСР // СУ РСФСР. 1923. № 105. Ст. 1029. 19

Постановление ЦИК и СНК СССР «О патентах на изобретение» от 12 сентября 1924 г. // СЗ СССР. 1924. № 9. Ст. 97. 20

Ср.: Законодательные акты Франции. Декларация прав человека и гражданина. Конституции 1791,1793,1848,1875 годов / Пер. и предисл. р. Лемберк. СПб., 1905. С. 73. Ст. 18. 21

Ср.: Французский гражданский кодекс 1804 года. С позднейшими изменениями до 1939 г. / Пер. И. С. Перетерского. М., 1941. С. 376. Ст. 1780.- Ред.

22Об юридической стороне вопроса см.: ДюгиЛ. Конституционное право. Общая теория государства / Пер. А. Ященко, В. Краснокутско- го и Б. Сыромятникова. М., 1908. С. 750—756 (о свободе труда). — Об экономигеской стороне, со ссылкой на философию Гегеля, см.: Маркс К. Капитал. Критика политической экономии / Под ред. П. Струве. Т. 1. СПб., 1899. С. 118 (ср.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 178. - Ред.).

23 Подробнее об этом: Triepel Н. Volkerrecht und Landesricht. Leipzig, 1899. S. 164—168; Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 1917. С. 9—17; Магазинер Я. М. Общее учение о государстве: Курс лекций, читанных в Петроградском университете в 1918—1922 гг. Гл. VIII. § 4. С. 219-226.

"Пример следствейного процесса — дело Дрейфуса (Сеньобос Ш. Политическая история современной Европы: Эволюция партий и политических форм 1814—1898 гг. 2-е изд., испр. и доп. Вып. 1. СПб., 1899. С. 149—153). См. также: Краснокутский В. А. Очерки гражданского процессуального права. Опыт систематизации законодательства РСФСР и СССР по судоустройству и гражданскому судопроизводству. Кинешма, 1924; Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Текст и постатейный комментарий / Коммент. П. И. Люблинский, Н. Н. Полянский. М., 1924.

25 Я. Я. Пасынки уголовного законодательства (О делах, возбуждаемых только по жалобе потерпевших, и особом порядке возбуждения и производства таких дел) // Еженедельник советской юстиции. 1923. № 34. С. 770-772.

"Статья 11 УПК РСФСР. - Ср.: Шахназаров А. М. Товарный знак и его охрана. М., 1923. С. 38—42; Раевиг С. И. О товарных знаках по советскому праву //1924. № 6. С. 72.

27За: Гойхбарг А. Г. Хозяйственное право РСФСР. Т. 1. Гражданский кодекс. М.; Пг., 1923. С. 5. — Критика его положений: Стугка П. И. Классовое государство и гражданское право. М., 1924. С. 34—37; Пашука- нисЕ. Б. Общая теория права и марксизм (Опыт критики основных юридических понятий). М., 1924. С. 67. 28

Вальтер Ф. А. Трудовое право // Правовые условия торгово-промышленной деятельности в СССР: Сб. статей / Под ред. Н. А. Топорова и Е. В. Меркеля. М., 1925. С. 265-280; Мартынов Б. С. Основные начала организации промышленности в СССР // Там же. С. 81—95; Гринзберг Э. Г. Страхование // Там же. С. 211—220; Гольденберг А. М. Государственная монополия внешней торговли // Там же. С. 14—38; Рудаев И. В. Внутренняя торговля // Там же. С. 61—80; Варшавский К. М. Трудовое право СССР. JL, 1924; Розенблюм Д. С. Земельное право РСФСР. М.; JL, 1925. — О государственных монополиях см. настоящую работу (глава VI, § 5, III). 29

Малицкий А. С. Советская конституция. Харьков, 1924. С. 10. 30

Флейнер. 329. С. 341-358. 31

Закон о homestead см.: Жанне К. Современные Соединенные Штаты. СПб., 1876. С. 140. 32

МенгерА. Право на полный продукт труда. М., 1905. С. 16—34; Михайлов Б. Социальное страхование в иностранных государствах. М.; JL, 1924. 33

Особые правила для ареста: органами ГПУ {Декрет ВЦИК от 6 февраля 1922 г. «Об упразднении Всероссийской Чрезвычайной Комиссии и о правилах производства обысков, выемок и арестов» // СУ РСФСР. 1922. № 16. Ст. 160); при действии исключительного положения (Декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 8 марта 1923 г. «Положение о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка» // Там же. 1923. № 21. Ст. 249); об уголовной ответственности за незаконное задержание см. ст. 112 УК РСФСР. 34

Декрет СНК РСФСР от 31 октября 1918 г. «Положение о социальном обеспечении трудящихся» // СУ РСФСР. 1918. № 89. Ст. 906. 35

Постановление ЦИК СССР от 29 октября 1924 г. «Положение о союзном гражданстве» // СЗ СССР. 1924. № 23. Ст. 202. 36 Постановление СНК СССР от 1 июля 1924 г. «Об утверждении для Белорусской Социалистической Советской Республики коэффи- циентов перерасчета скота и сенокосов в пашню, ставок единого Сельскохозяйственного] налога и предельного размера обеспеченности землей и скотом в пересчете на землю, дающего право на льготы, указанные в п. Б, В и Г Положения о едином сельскохозяйственном налоге» // Там же. № 1. Ст. 5; Постановление СНК СССР от 12 июля 1924 г. «Об установлении для Туркестанской Автономной Социалистической Советской Республики ставок единого сельскохозяйственного налога на одну десятину поливного посева и предельных размеров обеспеченности землей и скотом, дающих права на получение льгот в порядке п. Б, В и Г ст. 26 Положения о едином сельскохозяйственном налоге» // Там же. Ст. 15; Постановление СНК СССР от 26 августа 1924 г. «Об установлении для Белорусской ССР ставок единого сельскохозяйственного налога, надбавок к ним на мелкие нужды и размеров дополнительной скидки в целях поощрения животноводства» // Там же. № 8. Ст. 89; Постановление СНК СССР от 28 августа 1924 г. «Об утверждении разрядов по обложению единым сельскохозяйственным налогом, предельных процентных надбавок на местные нужды и размеров (процента) дополнительной скидки с единого сельскохозяйственного налога для некоторых республик, областей и губерний РСфСР» // Там же. Ст. 90; Постановление СНК СССР от 30 августа 1924 г. «Об утверждении разрядов по обложению единым сельскохозяйственным налогом, предельных процентных надбавок на местные нужды и размеров (в процентах) дополнительной скидки с единого сельскохозяйственного налога для губерний Сибири» // Там же. Ст. 91, и мн. др.; Постановление ЦИК СССР от 29 октября 1924 г. «Кодекс законов о льготах и преимуществах для военнослужащих Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Рабоче-Крестьянского Красного Флота Союза ССР и их семей» // Там же. № 21. Ст. 198; Постановление ЦИК СССР от 11 июля 1924 г. «О порядке освобождения крестьянских хозяйств в черте города от подоходно-поимущественного налога, рентного обложения и некоторых местных налогов» // Там же. 1923. № 13. Ст. 122; Постановление ЦИК СССР от 29 октября 1924 г. «Об утверждении поправок к временному положению о местных финансах» // Там же. 1924. № 22. Ст. 199. Ст. 43; Гензель П. П. Система налогов Советской России. М.; Л., 1924. С. 46.

37 Гойхбарг А. Г. Хозяйственное право РСФСР. Т. 1. Гражданский кодекс. С. 20; Стугка П. И. Классовое государство и гражданское право.

С. 64—68; ПашуканисЕ. Б. Общая теория права и марксизм (Опыт критики основных юридических понятий). М., 1924. С. 60 и сл.; Аскназий С. Ст. 1 Гражданского кодекса // Еженедельник советской юстиции. 1923. № 38. С. 872-874; № 39. С. 890-892. 38

Лермонтов М. Ю. Полн. собр. соч. / Под ред. и с примеч. проф. Д. И. Абрамовича. Т. IV. 2-е изд. [академ.]. Пг., 1916. С. 230-232. 39

Vierkandt A. Autoritat und Prestige // Schmollers Jachrbuch... 1917. IV H. S. 1-23 (1681-1703). 40

Тард Г. Законы подражания (Les lois de l'imitation) / Пер. с фр. СПб., 1892. С. 213. 41

Ковалевский М. М. Общее учение о государстве: Лекции, читанные на 3-м и 4-м семестре экономического отд. Санкт-Петербургского политехнического института в 1908/1909 г. СПб., 1909. С. 85,95. 42

Кистяковский Б. А. Социальные науки и право. Опыт по методологии социальных наук и общей теории права. М., 1916. С. 478. 43

Постановление IX Всероссийского Съезда Советов «По вопросам новой экономической политики и промышленности»//СУ РСФСР. 1922. № 4. Ст. 43. 44

От Президиума Петрогубисполкома // Вестник Петросовета. 1922.17 июля. 45

Крыленко Я. Еще о революционной законности в деревне // Правда. 1924. ТІ нояб.; Макаренко И. О революционной законности в деревне // Правда. 1924. 4 дек. 46

Декрет СНК РСФСР от 17 октября 1921 г. «О порядке реквизиции и конфискации имущества частных лиц и обществ»//СУ РСФСР. 1921. № 70. Ст. 564. 47

Дюги Л. Конституционное право. Общая теория государства. С. 322.

4&Жижиленко А. А. Наказание. Его понятие и отличие от других правоохранительных средств. Пг., 1914. С. 361—675.

49 Постановление СНК СССР от 16 декабря 1926 г. «О государственном чрезвычайном страховании» // Известия ЦИК и ВЦИК Рабочих, Крестьянских и Красноармейских депутатов. 1924. 21 дек. С. 5; Райхер В. К Государственное имущественное страхование в СССР. Пг., 1924. С. 13-14. 50

Постановление ЦИК СССР от 1 августа 1924 г. «О государственной монополии на производство игральных карт» // СЗ СССР. 1924. № 4. Ст. 51; Постановление ЦИК СССР от 5 сентября 1924 г. «О государственной монополии на гелий» // СЗ СССР. 1924. № 11. Ст. 102. 51

Постановление Президиума ЦИК СССР от 2 января 1925 г. «О порядке найма рабочей силы» // СЗ СССР. 1925. № 2. Ст. 15.

<< | >>
Источник: Магазинер Я. М.. Избранные труды по общей теории права / Отв. ред. докт. юрид. наук, проф. А. К. Кравцов.— СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс».— 352 с.. 2006

Еще по теме § 5. Власть и средства властвования. Что такое власть? В чем ее отличие от права?:

  1. § 2: Юридические лица публичного права в общем учении об ¦ юридических лицах
  2. § 2. Концепции разграничения публичного и частного права: материальные теории, формальные теории, теории отрицания разделения публичного и частного права
  3. 1. ОБЪЕКТЫ ПРАВ В ОБЩЕЙ ТЕОРИИ ПРАВА
  4. 2. ОБЪЕКТЫ ПРАВ И ОБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  5. §1. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ МОСКОВСКОГО ЦАРСТВА
  6. 5.1. Общественное насилие над властью: мифология политического самоопределения социума
  7. Эволюция групповой идентичности крестьянства
  8. 8. Исторические предпосылки развития начал правовой государственности в России
  9. ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ B ПОИСКАХ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО ЕДИНСТВА
  10. Власть и право
  11. А. Учения национально-социологические
  12. ВЛАСТЬ управления
  13. Понятие правового государства:концепция и пути построения
  14. ГЛАВА ПЯТАЯ УСТРОЙСТВО ГОСУДАРСТВА
  15. ЛИЧНЫЙ СТАТУС
  16. Право публичной собственности
  17. 2.1 Становление и развитие оперативно-розыскной деятельности в истории досоветского Таджикистана
  18. 1.1. Понятие государственной власти и ее проявления
  19. 2.1. Контроль и иные правовые формы деятельности
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -