Глава III. ИНТЕРПРЕТАЦИОННАЯ ФОРМА РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ КАК ВАЖНЕЙШЕЕ УСЛОВИЕ ОПТИМИЗАЦИИ ТОЛКОВАНИЯ НОРМ ПРАВА

На сегодняшний день понятие «интерпретационная форма реализации правовой политики» находится в стадии становления. Полноценной картины и четко сформировавшегося мнения о ней, ее целях, средствах, приоритетах и разновидностях пока нет.

Необходимость и интерес к этой разновидности политики заключается в том, что она основана на системе целей и концептуальных идей по совершенствованию общественных отношений, уровень развития которых часто тождественен уровню развития государства.

О.Л. Солдаткина указывает, что интерпретационная форма реализации правовой политики «представляет собой деятельность специально уполномоченных государством субъектов, направленную на унификацию понимания смысла и содержания истинных целей и задач законодателя, выраженных им в нормах права»¹.

Р.В. Пузиков считает, что под ней понимается «сознательная

интеллектуально–волевая деятельность соответствующих субъектов, направленная на уяснение и разъяснение истинных целей и задач законодателя, выраженных им в нормах права, с целью их наиболее точного правоприменения»². Такой подход видится не совсем рациональным, поскольку получается, что интерпретационная форма реализации правовой политики ничем не отличается от толкования права, которое и представляет

_{собой не что иное, как интеллектуально–волевую деятельность по уяснению}

¹ Солдаткина О.Л. Информационные ресурсы российской правовой политики: общетеоретический аспект: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Саратов, 2010. С. 12.

² Пузиков Р.В. Правоинтерпретационная политика: современное состояние и тенденции развития // Правовая политика и правовая жизнь. 2008. № 3. С. 112.

и разъяснению смысла правовых норм, в том числе целей и задач, для их наиболее правильной реализации.

Сложно не согласиться с точкой зрения В.А. Рудковского, который указывает, что «при обосновании рассматриваемой политики необходимо, очевидно, исходить из того, что толкование права, с одной стороны, предстает как неотъемлемый компонент правореализации, а с другой – образует относительно самостоятельный вид юридической деятельности»¹. Важно обратить внимание на то, что толкование права как раз является предпосылкой, необходимой для эффективного правоприменения, следовательно, от уровня развития интерпретационной формы реализации правовой политики зависит качество правоприменительной деятельности.

В нашем видении, интерпретационная форма реализации правовой политики – это вид правовой политики, реализуемый уполномоченным субъектом посредством интеллектуальной деятельности с помощью определенных юридических средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права.

Интерпретационная форма реализации правовой политики выступает каналом, посредством которого ее субъекты могут открыто контролировать процесс правоприменения, а также определять ход будущей интерпретационной практики. Ее результаты оформляются изданием соответствующих интерпретационных актов, которые определяют направление и ход будущей правоприменительной деятельности.

Целесообразность предоставления толкования права иногда зависит от меняющейся политической обстановки в государстве. Исходя из этого, его органы заинтересованы в раскрытии смысла правовых норм с учетом современной жизни общества. Это гораздо проще (в рамках экономии временных и финансовых затрат), чем принимать новый закон.

Криминогенная ситуации в России за последние 20 лет не была

_{одинаковой. В разные годы происходил рост количества одних преступлений}

¹ Рудковский В.А. Правовая политика и осуществление права. Волгоград, 2009.

и спад количества других преступлений. 5 ноября 1998 года Пленумом Верховного Суда РФ было издано постановление «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения»¹. В нем он обращал внимание правоприменителя на то, что при совершении преступления лицом с использованием своего служебного положения содеянное следует квалифицировать лишь по статьям об экологических преступления (256, 258, 260 УК РФ) без совокупности с иными статьями. 10 июня 2008 года вышло еще одно постановление Пленума Верховного Суда РФ². В данном документе он указал, что при совершении преступления лицом с использованием своего служебного положения содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 210 УК РФ и соответствующими частями Особенной части УК РФ. Разумеется, на основании предоставленных разъяснений по-разному сложилась судебная практика.

Признаки интерпретационной формы реализации правовой политики имеют важное значение, поскольку именно они являются основной характеристикой при отграничении ее от смежных категорий и выступают своеобразным элементом, ориентированным на детальное построение мыслительной деятельности.

Признаки интерпретационной формы реализации правовой политики – это характерные особенности интерпретационной формы реализации правовой политики, в рамках которых осуществляется интерпретационная деятельность.

Мы считаем, что наиболее весомыми признаками, можно признать

_{следующие:}

¹ См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 05.11.1998 г. № 14 (с изм. на 06.02.2007 г.) «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» // Российская газета. 1998. 24 ноября.

² См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.06.2008 г. № 8 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации)» //

Российская газета.

1) представляет собой форму конкретизации общей политико– правовой стратегии применительно к интерпретационному процессу и интерпретационной деятельности.

Политико - правовая стратегия имеет много различных направлений действия. Очевидно, что интерпретационная форма реализации правовой политики должна конкретизировать такую стратегию для интерпретационного процесса и деятельности. В качестве доказательства приведем взгляд Л.Г. Ким, в соответствии с которым «интерпретация, как процесс, представляет собой деятельность, сущность которой заключается в процессе, при котором смысл языкового выражения становится достоянием интерпретатора»¹. Исходя из этого, основным объектом интерпретационной формы реализации правовой политики выступает интерпретация правовых

_норм.

На наш взгляд, данный признак является одной из главных характеристик, присущих рассматриваемой форме, поскольку выступает своеобразным вектором функционирования и последующего ее развития. Наличие четко определенной стратегии и тактики при осуществлении интерпретационной деятельности позволяет выбрать необходимые ориентиры, а ее отсутствие может серьезно сказаться на качестве реализации последней.

По мнению И.В. Тимошенко, «представляется, что одной из задач современной юридической науки и практики должна быть выработка критериев, раскрывающих содержание сходных по смыслу, имеющих практически одинаковое (но не тождественное) содержание и внешнее проявление понятий, терминов, действий и их последствий, ситуаций, состояний и других категорий, охватываемых теми или иными нормативными формулировками и парадокс заключается в том, что чем

_{больше и глубже мы исследуем на этот счет действующее законодательство,}

¹ Ким Л.Г. Модель интерпретационного процесса и факторы, детерминирующие вариативность интерпретационного результата // Вестник ТГУ.

тем все меньше и меньше ясности наблюдается в трактовке тех или иных нормативных формулировок с позиции субъектов правоприменения, но это лишь еще раз наводит на мысль о том, что подобного рода работу нужно вести»¹.

Толкование права занимает важное место в процессе правового

регулирования, определяя систему средств воздействия на общественные отношения для их упорядочения. В свою очередь, интерпретационная форма реализации правовой политики призвана его оптимизировать.

Как верно отмечает Р.Ш. Мингазов, «смысл нормы не должен меняться в зависимости от конкретных обстоятельств дела. Правоприменитель не может толковать норму произвольно. Он должен выявить смысл нормы, которым наделил ее законодатель, и применить эту норму в соответствии с этим смыслом. Иное противоречило бы законности и правовой определенности. Не может одна и та же норма иметь несколько смыслов»². В подтверждение вышесказанного, говорит точка зрения А.А. Левита, который критикует ситуации, когда по результатам рассмотрения обращений граждан о видах принимаемых решений необходимо сообщать на федеральном уровне, не позволяя тем самым субъективное толкование и применение норм данного закона органами власти субъектов³.

Иными словами, интерпретационная форма правовой политики

направлена на оптимизацию общественных отношений, формирующихся в сфере толкования права;

2) имеет конкретные цели и определенные средства, с помощью которых происходит их достижение.

Среди целей выделим следующие: оптимизация толкования;

_{формирование обстановки, способствующей лучшему уяснению смысла}

¹ Тимошенко И.В. О необходимости выработки единых критериев по толкованию оценочных признаков различных отраслей законодательства // Известия ТГРТУ. 2006. № 9. С. 37.

² Мингазов Р.Ш. О некоторых вопросах толкования в аспекте правовой определенности // Сборник материалов международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы совершенствования законодательства и правоприменения».

³ См.: Левит А.А. «Lex prospicit non respict» - закон смотрит вперед, а не назад // Сборник материалов международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы совершенствования

законодательства и правоприменения». Уфа, 2011. № 1. С. 217.

правовых норм; определение стратегии и тактики интерпретационной деятельности субъектов интерпретационной формы; осуществление качественной и эффективной правоприменительной политики; интеграция судебной интерпретационной деятельности и др.

К средствам мы относим: интерпретационную юридическую технику; интерпретационную практику; интерпретационные правовые акты; информационно-интерпретационные ресурсы и др.

Более подробный анализ целей и средств интерпретационной формы реализации правовой политики будет проведен нами чуть далее;

3) характеризуется собственным субъектным составом.

Субъектами интерпретационной формы являются: органы законодательной власти; Президент РФ; исполнительные, судебные, контрольно – надзорные органы; лица, имеющие высшее юридическое образование и работающие в сфере юриспруденции (юрисконсульты предприятий, нотариусы, адвокаты и др.); органы местного самоуправления и

_т.д.

Особое место среди субъектов занимает Конституционный Суд РФ, поскольку именно он вправе проверять конституционность нормативно– правовых актов и предоставлять в связи с этим необходимые разъяснения, а также давать официальное толкование Конституции РФ.

Споры по вопросам полномочий данного органа не утихают и по сей день. Некоторые из них могут дублировать уже существующие положения. Так, Т.Я. Хабриева, предлагает наделить Конституционный Суд РФ правом толковать федеральные законы, но только в связи с рассмотрением дел о конституционности положений последних¹. Подобный подход не является оправданным, поскольку такое полномочие у Конституционного Суда РФ имеется в связи с проведением проверки на предмет соответствия законов

_{Конституции РФ.}

¹ См.: Хабриева Т.Я. Конституционный судебный процесс. М., 2003. С. 73.

В.Д. Зорькин отмечает, что в современном обществе уже недостаточно ограничиваться простым знанием правил, заглядывая в правовые нормы. Необходимо еще уметь ими пользоваться¹. Очевидно, что субъекты интерпретационной формы реализации правовой политики осуществляют деятельность, направленную на оптимизацию толкования права и от того, насколько успешно осуществляется данный процесс, зависит результат правоприменительной деятельности.

Мы поддерживаем точку зрения А.Н. Кокотова, согласно которой задача Конституционного Суда РФ заключается в обеспечении ясного применения правовых норм. Вместе с тем, он не наделен полномочиями по самостоятельному осуществлению разъяснительной деятельности². Более подробно сущность и правовую природу решений данного органа мы проанализируем в пятой главе.

Органы прокуратуры РФ также принимают активное участие в интерпретационной деятельности и выступают государственной гарантией против властного произвола на всех уровнях. Ю.Я. Чайка отмечает, что в

2010 году в органах прокуратуры было зарегистрировано свыше 3 261 000 обращений. В 2011 году этот показатель значительно вырос³. Одна из главных причин подобного рода нарушений видится в возникновении ошибок при осуществлении интерпретационной деятельности.

К примеру, по апелляционному представлению прокурора решением Котласского городского суда решение мирового судьи об уменьшении размера пенсии несовершеннолетнего П., назначенной по потере кормильца, отменено вследствие неправильного толкования норм материального закона

_{и последующего его применения}⁴_.

¹ Тезисы доклада Председателя Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькина на конференции 29 октября 2003 года // www.ksrf.ru (дата обращения 21.04.2012 г.).

² См.: Кокотов А.Н. Правовая природа решений Конституционного Суда РФ // Российский юридический журнал. 2006. № 1. С. 79.

³ См.: Чайка Ю.Я. «Сильное государство должно иметь сильную прокуратуру» // Прокурор. 2012. № 1. С.

_15.

⁴ См.: В Архангельской области воспитаннику детдома в два раза увеличена пенсия по потере кормильца //

www.genproc.gov.ru (дата обращения 12.05.2012 г.).

Судебной коллегией Забайкальского краевого суда было отменено решение Центрального районного суда г. Читы об отказе в предоставлении единовременной денежной выплаты на строительство жилья бывшим несовершеннолетним узницам фашистских концлагерей Анне Цветковой, Марии Игнатенко и Елены Ионычевой в связи с поступлением кассационного представления от прокуратуры Забайкальского края. Центральный районный суд г. Читы допустил ошибку в ходе толкования закона и указал, что положения Указа Президента РФ от 07.05.2008 № 714

«Об обеспечении жильем ветеранов Великой Отечественной войны 1941-

1945 годов»¹ носят адресный характер и распространяются исключительно на лиц, указанных в нем. Исходя из этого, бывшие несовершеннолетние узники фашистских концлагерей к таковым отнесены быть не могут.

По мнению прокуратуры, такое толкование является неверным, поскольку норма Федерального закона «О ветеранах»² должна распространять юридическую силу Указа Президента РФ и иных законов, содержащих меры социальной поддержки участникам Великой Отечественной войны на несовершеннолетних узников фашистских концлагерей, которые имеют право на ее получение. Согласно действующим правовым нормам, бывшие несовершеннолетние узники фашистских концлагерей, признанные инвалидами по причине наличия общего заболевания, по своему статусу приравниваются к инвалидам Великой Отечественной войны и имеют такие же права.

В итоге судебной коллегией Забайкальского краевого суда требования прокурора в интересах бывших несовершеннолетних узниц фашистских

_{концлагерей были полностью удовлетворены}³_;

¹ См.: Указ Президента РФ от 07.05.2008 г. № 714 «Об обеспечении жильем ветеранов ВОВ 1941 – 1945

_{годов» // СЗ РФ. 2008. № 19. Ст. 2116.}

² См.: Федеральный закон от 12.01.1995 г. № 5 – ФЗ (с изм. на 28.06.2014 г.) «О ветеранах» // СЗ РФ. 1995.

_{№ 3. Ст. 168.}

³ Прокуратура Забайкальского края защитила жилищные права трех бывших несовершеннолетних узниц фашистских концлагерей // www.genproc.gov.ru (дата обращения 16.04.2012 г.).

4) осуществляется в правоинтерпретационной сфере на международном, общефедеральном, региональном, муниципальном и локальном уровнях.

Исходя из того, что правовая политика реализуется на вышеназванных уровнях, а интерпретационная (правоинтерпретационная) является одной из форм ее реализации, то справедливо говорить о том, что последняя претворяется в жизнь на международном, общефедеральном, региональном, муниципальном и локальном уровнях. Данный факт также подтверждается разработанным проектом Концепции правовой политики¹.

На международном уровне интерпретационная форма реализации

правовой политики функционирует посредством оптимизации толкования международных договоров РФ, а также при взаимодействии внутригосударственных правовых норм с общепризнанными принципами и нормами международного права.

Международная интерпретационная форма реализации правовой политики – это вид правовой политики, реализуемый уполномоченными субъектами в сфере международных отношений посредством интеллектуальной деятельности с помощью определенных юридических средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права.

Ч. 4 ст. 15 Конституции РФ² говорит о том, что общепризнанные

принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются частью ее правовой системы. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Некоторые авторы считают, что даже успешные усилия по

_{унификации текста применимого закона договаривающихся сторон не}

¹ См.: Проект Концепции правовой политики в РФ до 2020 года / Под ред. А.В. Малько. Саратов, 2010. С.

_39.

² См.: Конституция Российской Федерации: принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г. (с поправками от 30 декабря 2008 г.; 5 февраля, 21 июля 2014 г.) // Российская газета. 1993. 25 декабря.

гарантируют единообразия в толковании такого текста¹. Более того, на практике встречаются противоречия, к примеру, образуя составную часть российской правовой системы, международные Конвенции и договоры, регулирующие экономическую деятельность, должны быть истолкованы по правилам международного права. Проблема заключается в том, что правовые нормы некоторых международных документов² являются общими и не могут учитывать специфику международных соглашений, вследствие чего в работе российских органов юстиции могут возникать затруднения.

В результате развала СССР отношения между бывшими союзными государствами перешли в ранг международных и строятся на основе международных договоров. Государство – участник такого договора старается толковать его максимально выгодно для себя, преследуя самые разнообразные политические цели. Без политического компромисса разрешать подобные ситуации очень сложно.

В докладе Совета Федерации сказано, что с 2007 года в поле зрения Конституционного Суда РФ остается проблема соотношения международно– правовых договоров и действующих законов России. Эта проблема обладает особой актуальностью, поскольку количество обращений граждан РФ в Европейский Суд по правам человека возрастает³. Данный факт лишний раз показывает нам явно выраженный политический окрас международной интерпретационной формы реализации правовой политики.

В качестве доказательства приведем выдержку из постановления Европейского Суда по правам человека, согласно которому «положения закона допускают различное толкование. Многие законы неизбежно сформулированы в терминах, которые в большей или меньшей степени являются неопределенными, и их толкование и применение являются

_{вопросом практики. Задача вынесения судебного решения, возложенная на}

¹ См.: Schlesinger R., Baade H., Damaska M., Herzog P. Comparative Law. Cases. Text. Materials. 5th ed. New

_{York. The Foundation Press Inc. 1988. P. 33.}

² См.: Венская Конвенция «О праве международных договоров» (Заключена в Вене 23.05.1969 г.) // Ведомости ВС СССР. 1986. № 37. Ст. 772.

³ Доклад Совета Федерации Федерального Собрания РФ «О состоянии законодательства в РФ» 2007 года //

www.council.gov.ru (дата обращения 20.05.2012 г).

суды, несомненно, заключалась в разрешении остающихся сомнений, связанных с толкованием, с учетом изменений в повседневной практике»¹.

Верховный Суд РФ обращает внимание на то, что при толковании международного договора, вместе с его текстом должна учитываться практика применения договора. Пленум разъясняет, что международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов преступлений, не должны толковаться судами буквально. Такими договорами прямо устанавливается обязанность государств гарантировать выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления ответственности для определенных преступлений внутренним

законодательством². Однако, позволим предположить, что отсутствие

подобной практики, вызовет разногласие субъектов интерпретационной формы в вопросе трактовки отдельных правовых норм.

По мнению А.М. Барнашова, сложившейся практикой конституционного судопроизводства был разработан новый подход к пониманию общепризнанных принципов и норм международного права. Его правовое значение состоит в том, что решение Конституционного Суда РФ, исходившее из общепризнанности определенных правил в международном сообществе и опирающееся в итоговых выводах на положения Конституции РФ, не требует в силу его конституционного характера дополнительного подтверждения какими – либо другими органами³.

Рассматриваемый уровень политики является ведущим, поскольку

отображает ее реализацию на международной арене.

Современной практике известны случаи, когда построение правовой позиции субъекта интерпретационной формы осуществляется с учетом мнения иностранных органов. К примеру, В.Д. Зорькин подчеркивает, что

¹ Постановление Европейского Суда по правам человека от 12.04.2011 г. «Республиканская партия России (Republican party of Russia) против РФ» (жалоба № 12976/07) // www.espch.ru (дата обращения 20.05.2012 г.).

² Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ»

_{// Российская газета. 2003. 2 декабря.}

³ Барнашов А.М. О применении Конституционным Судом РФ общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ // Вестник ТГУ. 2006. № 292. С. 36.

более 50 решений Конституционного Суда РФ было принято с учетом правовых позиций Европейского Суда по правам человека¹. Это еще раз доказывает тот факт, что первый, при вынесении решения, учитывает правовые позиции последнего.

На федеральном и региональном уровне также имеются свои особенности.

Федеральная интерпретационная форма реализации правовой политики

– это вид правовой политики, реализуемый уполномоченными субъектами на федеральном уровне посредством интеллектуальной деятельности с помощью определенных юридических средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права.

По словам Б.В. Грызлова, в 2011 году был принят 1581 Федеральный закон и одобрено 27 Федеральных конституционных законов². Разумеется, все они подлежат толкованию, при осуществлении которого возникают самые разнообразные проблемы. К примеру, действующий Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, пикетированиях и шествиях»³ содержит общие положения и создает широкие рамки для толкования.

Обратим внимание на более существенную проблему. В условиях обновляющегося законодательства, многие положения разрабатываемого закона часто не соотносятся с иными проектами. Это происходит, как правило, из-за того, что при подготовке правовых норм, различные комитеты, отстаивая собственные политические позиции, не сотрудничают с

_{иными комитетами, а зачастую, принципиально не учитывают их мнение. По}

¹ Закатнова А., Васенин В. В воскресение Конституционному Суду исполняется 20 лет // Российская газета.

_{2011. 26 октября.}

² См.: Выступление Председателя Государственной Думы Федерального Собрания РФ Б.В. Грызлова «Об итогах работы Государственной Думы Федерального Собрания РФ пятого созыва» (23 ноября 2011 года) // www.duma.gov.ru (дата обращения 15.10.2012 г.).

³ См.: Федеральный закон от 19.06.2004 г. № 54-ФЗ (с изм. на 08.06.2012 г.) «О собраниях, митингах,

демонстрациях, шествиях и пикетированиях» // СЗ РФ. 2004. № 25. Ст. 2485.

смежным вопросам правового регулирования такое взаимодействие просто необходимо, поскольку от него зависит конечный смысл правовой нормы¹.

По итогам деятельности Саратовской областной Думы за 2011 год,

было принято 226 (базовых 54) областных законов².

Региональная интерпретационная форма реализации правовой политики – это вид правовой политики, реализуемый уполномоченными субъектами на региональном уровне посредством интеллектуальной деятельности с помощью определенных юридических средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права.

По данным комитета по социальной политике Саратовской областной Думы, в течение 2011 года в его адрес поступали обращения граждан с просьбой разъяснения положений Закона Саратовской области от 26 ноября

2012 года № 212 - ЗСО «О ежемесячной доплате к пенсии лицам, принимавшим участие в военно – стратегической операции «Анадырь» на острове Куба в период Карибского кризиса с 1 июля 1962 года по 30 ноября

_{1963 года»}³_.

А.В. Малько подчеркивает, что после создания Конституционного Суда РФ, а также активной и плодотворной деятельности Высшего Арбитражного Суда РФ (на федеральном уровне) и соответствующих судов субъектов федерации (на региональном уровне) анализируемое направление политики вышло на новый уровень развития, поскольку связано с формированием прецедентного права⁴.

Муниципальная интерпретационная форма реализации правовой

политики – это вид правовой политики, реализуемый органами местного самоуправления в пределах муниципального образования посредством

_{интеллектуальной деятельности с помощью определенных юридических}

¹ _{См.: Толстик В.А., Дворников Н.Л., Каргин К.В. Системное толкование норм права. М., 2010. С. 118.}

² См.: Итоги деятельности Саратовской областной Думы за 2011 год // www.srd.ru (дата обращения

_{11.03.2012 г.).}

³ См.: Обзор обращений граждан, поступивших в Саратовскую областную Думу в 2011 году // www.srd.ru

_{(дата обращения 12.02.2012 г.).}

⁴ См.: Малько А.В. Теория правовой политики. М., 2012. С. 199.

средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права.

С.В. Корсакова, исследуя вопросы интерпретационной формы на муниципальном уровне, заостряет внимание на том, что вопросы определения стратегии и тактики деятельности органов местного самоуправления в сфере разъяснения муниципальных правовых актов приобретают самостоятельное значение¹.

В.А. Лапин и В.Я. Любовный подчеркивают, что вопросы оптимизации

толкования муниципальных норм выступают предпосылкой плодотворного функционирования муниципальных правоприменительных органов².

Проблемы толкования нормативных правовых актов органов местного самоуправления в эпоху правления советской власти никогда не получали должного внимания. Институт толкования нормативных правовых актов органов местного самоуправления и в наши дни не получил такого внимания со стороны исследователей. Не анализировались цели, средства, принципы и приоритеты интерпретационной формы реализации правовой политики на муниципальном уровне.

На локальном уровне ее реализация осуществляется в организациях (предприятиях). К примеру, органы управления народным хозяйством, находятся на территории одной административно–территориальной единицы и при этом осуществляют руководство предприятиями, расположенными в соседнем районе. Исходя из этого, издаваемые ими разъяснения правовых норм действуют в пределах ведомственной подчиненности органов управления³.

Локальная интерпретационная форма реализации правовой политики –

это вид правовой политики, реализуемый юрисконсультами организаций

_{(предприятий) в пределах юридического лица посредством интеллектуальной}

¹ См.: Корсакова С.В. Правоинтерпретационная политика в сфере местного самоуправления: муниципально-

_{правовой уровень // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 10. С. 73.}

² См.: Лапин В.А., Любовный В.Я. Реформа местного самоуправления и административно-территориальное устройство России. М., 2005. С. 7.

³ См.: Пронина В.С. Центральные органы управления народным хозяйством. М., 1971. С. 107.

деятельности с помощью определенных юридических средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права.

Локальная интерпретационная форма должна быть направлена на решение таких задач, как: определение стратегии и тактики толкования локальных нормативных правовых актов; установление приоритетов в сфере интерпретации локальных правовых норм; выбор средств, позволяющих оптимально достигать целей локальной интерпретационной формы реализации правовой политики и др. С данными выводами косвенно соглашается Т.П. Пестова¹;

5) воплощается в принятии правоинтерпретационных актов.

В них выражается природа процесса толкования права, поскольку интерпретационный акт – это итоговый результат интерпретационной деятельности субъекта. С помощью таких актов государство способно воздействовать на общественные отношения, определяя будущую линию правоприменительной деятельности.

А.В Малько добавляет, что именно правоинтерпретационные акты представляют «орудие», которое выражает и определяет основные государственные подходы, оценки, требования, ориентиры, тенденции в сфере толкования юридических норм, выполняя помимо юридических, еще и политические функции, обеспечивая движение к заданному политико– правовому курсу государства².

Таким образом, интерпретационная форма реализации правовой

политики выступает вспомогательным орудием, способствующим достижению целей и выполнения возложенных на правовую политику задач. В наше время значимость ее существования возрастает все чаще и чаще, что

_{вызвано, прежде всего, необходимостью использования законов в контексте}

¹ См.: Пестова Т.П. Локально-правовая политика: проблемы теории и практики: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Казань, 2011. С. 20.

² См.: Малько А.В. Теория правовой политики. М., 2012. С. 200.

той ситуации, для которой они разработаны, а не той, какая удобна конкретному лицу.

Однако, подчеркивая ее весомое значение, мы не можем отводить ей ведущую роль, поскольку иные формы не утрачивают своего значения, более того без них, анализируемой попросту не было бы. Указанные формы, имея ряд свойственных именно им признаков, прежде всего, взаимодействуют между собой, постоянно поддерживая и увеличивая круговорот итоговых наработок. В результате именно такого взаимодействия происходит комплексная реализация правовой политики.

Вместе с тем, необходимо обратить внимание на следующие моменты:

во–первых, интерпретационная форма реализации правовой политики

– это вид правовой политики, реализуемый уполномоченным субъектом посредством интеллектуальной деятельности с помощью определенных юридических средств и направленный на унификацию понимания смысла правовых норм с целью оптимизации толкования права;

во–вторых, своим существованием интерпретационная форма обязана политике правовой, следовательно, нацелена на достижение как своих непосредственных будущих результатов (частное), так и на достижение будущих результатов правовой политики (общее). Она направлена на конкретизацию общей политико-правовой стратегии применительно к интерпретационному процессу и деятельности;

в–третьих, интерпретационная форма облегчает понимание смысла правовых норм и не позволяет правоприменителю изменять их содержание, что в процессе толкования недопустимо, поскольку толковать одну и ту же правовую норму в разных смыслах нельзя;

в–четвертых, результаты интерпретационной формы реализации правовой политики имеют важное теоретическое и практическое значение для последующего совершенствования правовой системы, служат предпосылкой к вынесению верного правоприменительного решения,

способствуют оптимизации толкования и повышению авторитета закона, как особого регулятора общественных отношений;

в–пятых, результаты интерпретационной формы реализации правовой политики используются, как одно из важнейших условий осуществления качественной правотворческой, правоприменительной, доктринальной и правообучающей политики;

в–шестых, интерпретационная форма реализации правовой политики образует канал, через который ее субъекты могут контролировать процесс правоприменения и определять ход будущей интерпретационной практики;

в–седьмых, органы судебной власти выступают основными субъектами интерпретационной формы реализации правовой политики. После образования Конституционного Суда РФ, а также и при эффективной интерпретационной деятельности Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ анализируемая форма реализации правовой политики вышла на новый уровень развития в связи с активным использованием судебных интерпретационных актов в правоприменительной деятельности.