Другие определения и характеристики

Дефиниции. – Устранение оснований для зла, других бед. – Обитель свободы. – «Свое». – Другие характеристики

Дефиниции. Имеются достаточные основания утверждать, что сформулированное Кантом положение, характеризующее смысл и назначение права, – «определение и сохранение границ свободы» – является главным среди других аналогичных положений и дефиниций.

Главным – потому, что указанное положение раскрывает миссию права в общей цепи процессов, выражающих существование и развитие человеческого рода. А в этой связи – еще и потому, что именно оно является основой или предпосылкой других дефиниций, которые также могут быть отнесены к философскому осмыслению права. К числу таких дефиниций относятся, в частности, характеристи-

ки права в качестве:

формы, устраняющей основания для зла, других бед; цивилизованной обители свободы, способа ее перевода в актив-

ность людей;

института цивилизации, закрепляющего и охраняющего для каждого лица «свое».

44

Глава первая. Право в мироздании

Устранение оснований для зла, других бед. Важная сторона понимания права заключается в том, что на его основе, его мощи оказывается возможным если не ликвидировать, то по крайней мере локализовать, свести к минимуму беды и пороки, неизбежные в обществе «величайшей свободы» и «постоянного антагонизма».

Достойно специального внимания то обстоятельство, что рассматриваемое положение, вытекающее из кантовской философии, раскрыто философом, не имеющим, скажем так, заметной склонности к правовой проблематике как таковой, М. Мамардашвили.

Рассматривая значение формы в кантовской ее трактовке (об этом – речь впереди, глава 3), М. Мамардашвили обращает внимание на значение «форма» для решения социальных проблем. Он говорит: «Даже когда в мире имеет место несправедливость, угнетение, неравенство людей, извлечение одним выгоды из несчастного положения других, – а это есть и это будет, – не этим нужно заниматься.

Да, вот такой «простой смысл» права (перед нами один из немногих случаев, когда наш замечательный соотечественник-философ затрагивает, и затрагивает в поразительно точном определении, правовую материю). Но именно этот «простой смысл» и раскрывает одну из существенных сторон предназначения этого прозаического образования – права, его суть как цели общества. Ибо в нашей несвятой, грешной жизни упомянутая миссия права – не давать оснований для зла и несправедливости, угнетения и несчастья людей – дело для нашего людского сообщества исключительной важности. М. Мамардашвили поясняет: «Мы конечные существа, и даже если бы у нас было идеальное, божественное право, мы не могли бы это право осуществить. В том числе потому, что будут действовать не наши побуждения и намерения, а форма. Вот об этой форме и нужно заботиться»2.

Нам еще предстоит обратиться к приведенным (и с ними связанным) суждениям М. Мамардашвили. А сейчас, пожалуй, достаточно отметить одно. Право – только право! – именно потому относится к такому институту цивилизации, который способен выполнять указанную высокую миссию в обществе – не давать основания для зла,

1 Мамардашвили М. Кантианские вариации. С. 90.

2 Там же.

45

Самое святое, что есть у Бога на земле

других бед, что с его помощью определяются и сохраняются границы свободы. Те границы, за которыми в сфере свободы торжествуют зло, несправедливость, многие другие беды в нашей людской жизни.

Обитель свободы. Но эти же обстоятельства означают, что право по своему исходному, первородному назначению в условиях цивилизации призвано быть обителью свободы человека.

При этом определение и сохранение при помощи права границ свободы – вовсе не ограничение свободы в общепринятом его понимании, т.е. в смысле ущемления, урезания, отобрания чего-то исконного2. Напротив, определение и сохранение границ свободы это и есть по сути дела ее закономерное, естественное бытие, форма существования, без и вне которой свобода превращается в свою противоположность – антисвободу, бесконтрольный произвол и своеволие. Кант говорит так: природа дала человеку «свободу, а также разум для ограничения этой свободы исключительно ее собственной всеобщей и именно внешней закономерностью, которая называется гражданским правом»3 (в данном случае термин «гражданское право» употребляется, судя по контексту, не в смысле отдельной отрасли права, а в смысле права гражданского общества).

Впрочем, приведенные положения – едва ли нуждаются в подробном разборе: они очевидны, сами собой следуют из существа проблемы. Не нужны здесь оговорки (скажем, о том, что речь идет об идеальном соотношении, характерном для правового общества; при господстве тиранических политических режимов утверждается «право власти», при котором свобода людей при помощи юридических установлений и порядков действительно ограничивается). И эта сторона проблемы вполне очевидна.

Но есть тут вопрос, который должен привлечь внимание и который в данной работе необходимо хотя бы обозначить. Его суть в том, что право представляет собой не просто обитель, «простран-

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 287.

2 Представляет интерес следующее суждение Канта об «ограничениях» свободы правом: «…всякое право заключается только в ограничении свободы всякого другого тем условием, что она совместима по некоторому общему закону с моей свободой...» (Кант И.

3 Там же. С. 175.

46

Глава первая. Право в мироздании

ство» свободы, а такой институт цивилизации, который способен обращать (переводить) свободу людей в их творческую, созидательную активность.

Уже само по себе то обстоятельство, что право (в принципе, по определению) не дает оснований для зла, других бед в людской жизни, само по себе направляет энергию свободы в сферу творчества, созидательной активности. Во всяком случае дает условия, предпосылки для такой ее ориентации. Этому же способствуют многообразные юридические институты, при надлежащей их отработанности, в сфере гражданского права, трудового права, других отраслей.

«Свое». Смысл и назначение права, в том числе и в переводе свободы в плоскость созидательной, творческой активности людей, во многом раскрывается через категорию, которую кратко можно обозначить словом «свое».

Об этом ранее уже упоминалось. Определение и сохранение границ свободы в обществе состоит не в установлении (во всяком случае – далеко не только в установлении) неких барьеров, закрепляющих и охранительных механизмов. Для права – потому оно и «право» – характерно другое, также отмеченное Кантом. Это – определение каждому «свое» и его ограждение от посягательств каждого другого.

Судя по всему, именно здесь кроется важнейшая сторона, элемент самой сути права. Тот элемент, который свидетельствует: право (наряду с собственностью, свободой и в сочетании с ними) – явление, предельно близкое для человека, «родное» для него.

Этот элемент стал складываться уже в дальней биосоциальной предыстории человечества. Уже тогда при помощи природных механизмов, характерных для жизни «организованных животных», происходило твердое природное закрепление за особью «своего» и его ограждение от посягательств других особей.

В условиях цивилизации рассматриваемый элемент раскрылся в определяющей категории правовой системы – в субъективных юридических правах. Именно через эту категорию – «свое» – право (во многом через взаимодействие с однопорядковыми социальными категориями, прежде всего – с собственностью) проникает в самые недра механизмов, определяющих поведение людей, – в область интересов и воли человека.

Таким образом, Кант, на мой взгляд, не только связывает право с феноменом свободы в ее реальном и моральном значении и действии,

47

Самое святое, что есть у Бога на земле

но и формулирует положения, которые позволяют идти дальше, – увидеть в праве ту его основу, которая относится к самому сокровенному и значимому в жизни людей. Это – сам смысл существования человека, который в немалой мере и раскрывается в слове «свое» и который хотя неотделим от категории свободы, но не сводится к ней. «Свое» может быть охарактеризовано как бытие автономного человека, реализация его индивидуальности, утверждение всего того, что обеспечивает и охраняет его свободу и самостоятельность (собственность, статус, права). То есть всего того, что под этико-психологическим углом зрения проявляется в виде эгоизма (в зависимости от уровня культуры – то грубого, агрессивного, то – христиански облагороженного), но по содержательным социальным меркам несет в себе импульсы человеческой энергии, активности, творчества.

При помощи субъективных юридических прав «свое» в этико-психологическом отношении переключается во «внешнее свое», когда вступает в действие сложный юридический инструментарий, комплекс юридических механизмов. Кант с учетом этого так и озаглавил один из параграфов «Метафизических начал о праве» – «Иметь что-то внешнее своим можно лишь в правовом состоянии при наличии власти, устанавливающей публичные законы, т.е. в гражданском состоянии»1. Любопытен в рассматриваемом отношении и взгляд философа на договор, по его словам представляющий собой «акт объединенного произвола двух лиц, посредством которого вообще свое одного переходит к другому»2.

Другие характеристики. Вновь обращаясь к творчеству Канта, следует отметить, что логика понимания права, опирающаяся на достижения философской мысли, не может исчерпываться использованием одних лишь идей философа, напрямую относящихся к праву. В логике правопонимания существенную роль играют и общая философская концепция, и разработка отдельных фрагментов действительности, жизни общества, истории.

И в этой плоскости философия Канта дает немало оснований для размышлений. Наиболее основательными здесь являются кантовские идеи, приводящие, по мнению автора этих строк, к характеристике права как:

регулятора, рассчитанного на конфликтную среду; копилки вечного.

1 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 167.

2 Там же. С. 185.

48

Глава первая. Право в мироздании

Регулятор, рассчитанный на конфликтную среду. Существенная особенность права как социального регулятора заключается в том, что этот регулятор изначально рассчитан на общество, в котором утверждаются «величайшая свобода» и «постоянный антагонизм», и, следовательно, на конфликтную среду и соответственно этому строится так, чтобы регулировать поведение людей в условиях столкновений, противоборств, конфликтных ситуаций.

Вся органика права, построение правовой материи в целом таковы, что они призваны в максимальной степени преодолевать негативные стороны «постоянного антагонизма» и обеспечивать, при минимальных потерях, развертывание его позитивного потенциала. То есть добиваться такого положения в жизни общества, когда бы в результате действия правовых институтов оказывалось возможным преодолевать самую острую конфликтную ситуацию, обеспечивать нормальное функционирование социальных институтов и процедур, ставить на конфликтной ситуации правозначную «точку» и в то же время – гасить сами эти конфликты, достигать возможного при данном положении вещей доброго мира и согласия.

Достаточно под рассматриваемым углом зрения проанализировать основные отрасли и институты права стран с развитой демократической и юридической культурой, чтобы убедиться в том, что само построение верховных органов власти, характер административных процедур, функционирование правоохранительных и в особенности правосудных учреждений – все эти, как и многие другие, юридические институции таковы, что «рассчитанность на возможный конфликт» проходит через их содержание красной нитью. Впрочем, и в обществах с авторитарной властью, со слабой, неразвитой юридической культурой правовые институции (пусть и с расчетом на приоритет авторитарной воли правителя) во многом устремлены на то, чтобы решать конфликты, и решать так, чтобы в самых сложных ситуациях прозвучал в качестве «последнего слова» голос действующих юридических установлений.

Копилка вечного. «Замысел» природы, направленный на применение разума человека, восходит ко всему роду, к человечеству, к исторически складывающимся человеческим цивилизациям. Отдельные же индивиды, с их «игрой в величие», со многими эгоистическими наклонностями, «не знают границ своим замыслам». Здесь нужны опыт, упражнения, обучение, для реализации которых мало одной краткой жизни человека. И поэтому требуется необозримый ряд людей, поколений, так сказать, человеческих особей, которые «передавали бы од-

49

Самое святое, что есть у Бога на земле

на другой свои знания, чтобы, наконец, довести их зародыши в нашем роде до такой ступени развития, которая полностью соответствовала бы замыслу природы»1.

И вот – выводы, вытекающие из вкратце изложенных размышлений Канта. Это – выводы о высокой значимости тех социальных институтов, объективированных образований духовной жизни, которые аккумулируют, фиксируют и передают из поколения в поколение, делают «вечными» накапливаемые людьми опыт и знания. И здесь наряду с такими общепризнанными социальными институтами, как наука и искусство, по всем данным существенное, еще недооцененное значение принадлежит праву, его объективированным формам.

Ведь право, выраженное в его объективированных формах (законодательных документах, иных исторических памятниках, выводах практики, общепризнанных сентенциях правоведов), имеет ряд важных, в чем-то уникальных достоинств в накапливании достижений разума и опыта – своего рода «копилки вечного».

Право в его наиболее высоких достижениях – того, что может быть названо «чистым правом», – прямой продукт разума, что наиболее выразительно продемонстрировали древнеримские юристы – творцы наиболее значимых правовых ценностей, вошедших в мировую юридическую культуру. При том это такая «копилка», которая непосредственно обращена к практической деятельности людей, к практике их сложных взаимоотношений, конфликтов, оптимальных способов их решения. И плюс к тому еще право – явление непрерывное во времени, без остановок длящееся: какой бы облик ни принимала данная общественная система, она не может обойтись без юридических форм и в этой связи – без восприятия опыта и достижений прошлого (пусть даже, как это было в советском обществе, восприятия формального, порой в целях фальсификации, прикрытия тиранических порядков).

Такая характеристика права, как «копилка вечного» требует, помимо прочего, повышенного внимания к проблемам правовой культуры. Достижения науки последнего времени по этой проблематике2 могут быть обогащены новыми гранями, вытекающими из кратко изложенных философских положений, прежде всего – тех, которые еще два столетия тому назад были обоснованы Кантом.

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 87.

2 См.: Семитко А.П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс. Екатеринбург, 1996.

50

Глава первая. Право в мироздании