§ 3. Механизм реализации юридических актов

Согласно Договору о ЕС (ст. 211 (бывшая 155)) надзор

за правильностью действий государств — членов

ЕС возложен на Европейскую комиссию. Именно она

следит за тем, чтобы на всем пространстве ЕС нормативные

союзные акты осуществлялись единообразно.

А для этого, как указывалось выше, государства

104 Глава 3. Характеристика правовой системы ЕС

должны либо признать и принять прямое действие таких

актов, либо создать собственные нормы для их

реализации.

Обычно так и происходит, но и правила могут

иметь исключения, и когда вдруг какая-то из стран

перестает следовать порядку, установленному Договором

о ЕС, происходит сбой, от которого страдают лица

(физические и юридические), отдельные страны или

ЕС в целом. Каким образом действуют пострадавшие в

защиту своих интересов?

Пострадавшие лица могут обратиться в национальный

суд государства-нарушителя с соответствующим

исковым заявлением, в котором они укажут на факт

нарушения союзного правопорядка, на свой ущерб и в

связи с этим будут требовать должного удовлетворения.

Если национальный суд уклоняется от своих обязанностей,

дело может быть передано в Европейский

Суд Правосудия, который, как мы помним, дал индивидуумам

такое право еще в ранний период (1963 г.)

при рассмотрении дела Van Gend and Loos и подтверждал

его позже в других случаях.

Государства — члены ЕС имеют возможность в соответствии

со ст. 227 (бывшей 170) Договора о ЕС возбудить

дело против виновной стороны в Европейском Суде

Правосудия, как это, например, сделала в 1978 г.

Франция, возбудив дело против Великобритании по

конфликту о вопросах рыболовства. Но они могут, и

это происходит значительно чаще, обратиться с жалобой

в Европейскую комиссию. И тогда действия против

виновного будут направлены с ее стороны на основании

ст. 226 (бывшей 169) Договора о ЕС.

В таком случае имеют место две стадии процесса.

Первая — административная, которая дает возможность

стороне-нарушителю добровольно исправить положение

или мотивировать свои поступки.

На этой стадии комиссар Европейской комиссии,

курирующий реализацию этого направления политики,

обратится письменно к государству, которое не исполняет

союзную норму, и изложит свое мнение о

том, каким образом следует исправить ситуацию. Это

обращение носит рабочий и закрытый характер.

Естественно, что государство-нарушитель ответит

также письменно на обращение Европейской комиссии,

изложив свои аргументы, суть которых, как правило,

сведется к тому, что нарушений союзного правопорядка

с его стороны не было.

Если Еврокомиссия не получает удовлетворения,

она составляет документ и обоснованное мнение

(reasoned opinion), которым заканчивается административная

стадия процедуры по ст. 226 (бывшей 169)

Договора о ЕС.

Это мнение, составляющее основу судебного иска,

предоставляет государству-нарушителю последний

шанс решить дело в досудебном порядке. Часто так и

бывает, поскольку ни одна, ни другая сторона в целом

не заинтересованы в огласке дела и в его судебном

разбирательстве.

Если же этого не происходит, то Комиссия передает

дело в Суд ЕС.

Цель рассмотрения дела — добиться заявления (решения)

Суда ЕС о том, что обвиненная сторона действительно

нарушила свои обязательства. Затем в соответствии

со ст. 228 (бывшей 171) Договора о ЕС виновная

сторона должна принять меры по исправлению

положения.

Если она этого не делает, то Комиссия вновь возбуждает

против нее дело по ст. 226 (бывшей 169). Иными

словами, дело слушается вновь, и его решение затягивается.

Время идет и работает в пользу виновника,

который таким образом получает отсрочку в

реализации чем-то ему невыгодных норм ЕС.

Обычно это касается самого важного, что лежало в

основе Договора о ЕЭС: ст. 28 (бывшей 30) о свободном

движении товаров. А прикрытием служит ст. 30 (бывшая

36) этого же Договора, которая дает возможность

государствам воздерживаться от применения положений

Договора о ЕЭС при определенных обстоятельствах.

Показательным примером может служить слушание

в 1982 г. в Суде ЕС дела «об индейках». Суть его

заключается в том, что правительство Великобритании

установило запрет на ввоз невакцинированной

птицы из Франции, которая якобы могла быть заражена

ньюкаслской болезнью.

Основание: английская сторона опасалась, что в

этом случае болезнь может поразить птицу на британских

островах. Подобная ситуация предусматривается

ст. 36 Договора о ЕЭС.

Франция обратилась с жалобой в Еврокомиссию,

которая, изучив обстоятельства дела, заняла позицию

в пользу Франции и попыталась убедить Великобританию

отменить запрет. Последняя стала на путь явных

проволочек, предпочитая все свести к словопрениям.

Дело в конце концов после всех предварительных

стадий перешло в Суд ЕС, который, трактуя Договор о

ЕЭС скорее по духу, чем по букве, решил его в пользу

Франции.

В соответствии со ст. 171 Договора о ЕС Великобритания

обязалась выполнить решение Суда, но она получила

столь необходимый перерыв, который позволил

ее птицеперерабатывающей промышленности избежать

крупных убытков1.

Случаев подобного рода в практике ЕЭС было много.

И все они вызывались желанием правящих кругов

стран ЕЭС защитить свои отрасли хозяйства в конкурентной

борьбе.

По сути, это не что иное, как создание препятствий

на пути движения товаров, что является серьезным

нарушением Римского договора 1957 г.

Какой же выход может быть из сложившейся ситуации?

Ведь общая задача состоит в том, чтобы хозяйственный

механизм ЕС работал как единое целое,

без каких бы то ни было национальных перегородок.

Применительно к вышеизложенному делу «об индейках

», если следовать задуманному курсу создателей

ЕЭС, то правительству Великобритании отводи-

лась бы роль зрителя на похоронах собственной птицеперерабатывающей

промышленности. Законы рынка

таковы, что если во Франции эта промышленность эффективнее

и договорные положения ЕЭС о конкуренции

не нарушаются, то конкуренты в других странах

должны выходить из положения по собственному усмотрению.

Чтобы облегчить наступление такого положения,

создатели ЕС сделали в Маастрихте шаг вперед: были

внесены поправки в ст. 171. Суд получил право налагать

штраф на виновную сторону в размерах, установленных

Еврокомиссией в ее исковом заявлении.

В результате ситуация, с одной стороны, упростилась,

поскольку тактика проволочек становилась убыточной,

с другой — усложнилась, поскольку общественное

сознание в странах ЕС вряд ли было готово к

тому, что национальные правительства не будут спасать

собственные отрасли производства от активных и

удачливых зарубежных конкурентов.

В конфликтных случаях государства могут не обращаться

в Еврокомиссию за помощью, а выяснять отношения

в Суде напрямую. Но они должны соблюсти

одно условие: информировать о конфликте Комиссию,

которая в течение трех месяцев изучает обстоятельства

дела и дает свое заключение (мнение).

По истечении трех месяцев, даже если заключения

Комиссии не последовало, истец может обратиться в

Суд ЕС. На истце лежит бремя доказывания. Евроко-

миссия, кстати, может высказать собственное мнение

и занять позицию в пользу одной из сторон. Эта процедура

в соответствии со ст. 227 (бывшей 170) Договора

о ЕЭС иногда имеет место, но в принципе государства

предпочитают разрешать свои противоречия на

уровне Европейской комиссии.

Со своей стороны Европейская комиссия из-за

большого объема работ пытается стимулировать слушание

дел непосредственно в национальных судах,

которые в этом случае руководствуются нормами ЕС

и указаниями Суда ЕС. В основе такой подход совпадает

с позицией Суда ЕС, который в деле Van Gend

and Loos (1963 г.) даже признал право индивидуумов

на защиту своих прав в судах, а в деле «Francovich

and Bonifaci v. Italy* признал ответственность государства

перед индивидуумом в случае, когда последний

понес ущерб из-за того, что государство нарушило

право ЕЭС1.

На практике кто бы ни обращался в суд (национальный

или в Суд ЕС) — лица или государства, —

все информируют об этом Европейскую комиссию,

исходя из того, что занятая ею предварительная позиция

может благоприятно повлиять на позиции спорящих

сторон.

Разбирая вопрос о механизме урегулирования споров,

следует также сослаться на положения ст. 243

(бывшей 186) Договора о ЕЭС, в соответствии с которой

если дело затягивается, то Суд ЕС имеет право

приостановить конфликтные действия сторон до вынесения

решения по существу. Так, в 1977 г. Суд ЕС

приостановил выплату временных субсидий производителям

свиного мяса правительством Великобритании,

а также меры ирландского правительства по

«консервации рыбных запасов».

Определенный интерес вызывают также положения

ст. 230 (бывшей 173) и ст. 232 (бывшей 175) Договора

о ЕС. В первой статье предоставляется возможность

через Суд получить решение (заявление) о недействительности

мер, принятых Советом министров или Комиссией.

Во второй содержится требование о том, чтобы

эти органы приняли меры для исполнения нормативных

актов ЕС. Такая возможность предоставляется

«привилегированным лицам»: государствам-членам,

Совету, Европейской комиссии, а после вступления в

силу Маастрихтских соглашений (1993 г.) — Европейскому

парламенту.

«Непривилегированные лица» — юридические и

физические — могут таким же образом оспаривать решения

(несудебные), рекомендации и мнения органов

ЕС, если они направлены в их адрес или каким-либо

образом затрагивают их интересы.

При этом на них лежит обязанность доказать, что

дело или ситуация, вызванная актом союзного органа,

их касается. В действительности доказать это весьма

сложно хотя бы потому, что Суд ЕС не склонен поощрять

рост оппозиции союзным актам со стороны «непривилегированных

лиц».

К тому же доказать применимость к себе (физическому

или юридическому лицу) общих актов ЕС практически

невозможно. К примеру, постановления носят

характер общесоюзного законодательного акта, они —

основа правопорядка. Да, они касаются граждан и

юридических лиц, но всех вместе, и выделить из этого

собственный интерес практически невозможно.

То же можно сказать и о директивах, которые адресованы

государствам — членам ЕС, а не индивидуумам.

Конечно, интересы всех граждан государства

затронуты, но они так же затрагиваются любым национальным

актом.

Таким образом, реально можно оспаривать только

решения, адресованные себе (согласно ст. 230 (бывшей

173)), или настаивать на расширении круга адресатов

(согласно ст. 232 (бывшей 175)), т. е. на принятии

дополнительных мер.

При этом, когда речь идет о применении истцом положений

ст. 230 и 232 Договора о ЕС, изложенных в

достаточно общей форме, Суд сообщества предпочитает

давать узкую трактовку. Истец должен доказать,

во-первых, что положения союзного акта повлияли на

его собственные интересы негативно, и, во-вторых, что

такое последствие для него отличается от последствий

для других. И если первое доказать еще как-то можно,

то второе доказать маловероятно. Может быть, в

силу этого практических дел, связанных со ст. 230

(бывшей 173) и 232 (бывшей 175), рассматривалось

сравнительно немного и решались они, как правило,

не в пользу истца.

А «привилегированные лица» могли вообще обходиться

без указанных статей, поскольку, по-видимо-

му, у них была возможность повлиять на смысловое

содержание правового акта ЕС на стадии проекта.

В свете рассматриваемых вопросов могут быть интересны

отдельные составляющие судебного процесса

по делу «Братья Рокетт СА против Совета»1.

В деле речь шла о введении дополнительной пошлины

на экспорт сахара, которой должны были обложить

товаропроизводителей. Естественно, что от

вводимого в этой связи постановления (111/77) товаропроизводители

не получили удовлетворения и обратились

в Суд ЕС, настаивая на его отмене. Действовали

они в рамках ст. 173 Договора о ЕЭС. При этом существенным

было то, что в указанном случае удачно

для истцов совпали два фактора.

Первый фактор — адресность акта. Если бы постановление

было обращено ко всем производителям сахара,

то оспаривать его в Суде ЕС было бы невозможно,

но в приложении к нему были названы те фирмы,

которые изготовляли изоглюкозу, заменитель сахара,

в том числе истец — предприятие «Братья Рокетт

СА», которого пошлина касалась в первую очередь.

Таким образом, постановление обрело характер решения.

Суд ЕС с этим согласился, дело было принято к

рассмотрению.

Второй фактор — время. Дело в том, что по замыслу

Европейской комиссии схема экспорта сахара

должна была действовать с июля 1979 г. Если бы с

этого времени не удалось ввести постановление о взимании

дополнительной пошлины с сахаропроизводите-

лей, то экспорт сахара был бы убыточным. Значит,

Комиссия должна была поспешить.

К марту 1979 г. Еврокомиссия подготовила проект

постановления, в апреле согласно процедуре принятия

законодательных актов передала его в Европейский

парламент, который должен был выразить свое мнение.

Но этого не произошло по независящей от Европейского

парламента причине — он временно приостановил

свою работу, поскольку в июне 1979 г. должны

были впервые состояться прямые выборы в Европар-

ламент.

Обычно, когда законодательный документ принимается

в ЕС, в преамбуле этого документа содержится

фраза: «.„приняв во внимание мнение Европейского

парламента».

На этот раз, однако, было записано, что с Европейским

парламентом консультировались, но его мнение

так и не было получено.

Совет министров как высший орган, исходя из экономической

целесообразности, принял постановление,

которое и вступило в силу.

Когда дело поступило в Суд ЕС, были поставлены

два вопроса: может ли фирма оспаривать постановление,

что подразумевается под «консультацией с Парламентом

»?

По первому вопросу, как отмечалось выше, Суд ЕС,

отметив адресность постановления, поставил его на

один уровень с решением. Этим была признана правомерность

обращения фирмы в Суд по смыслу п. 2

ст. 173 Договора о ЕЭС.

По второму вопросу был сделан вывод, что консультация,

естественно, предполагает вывод, заключение,

мнение того, с кем консультируются.

Поскольку мнения Европейского парламента получено

не быЛо, Суд ЕС пришел к решению, что процедура

принятия основных актов ЕЭС была нарушена, а

принятое таким образом постановление признал недействительным.

Здесь надо отметить, что речь шла о документе, автором

которого выступила Еврокомиссия и который

был окончательно одобрен Советом министров сообщества.

Обратим внимание на такой важный вопрос: все ли

национальные суды имеют право обращаться в Суд ЕС

за консультацией или за предварительным заключением

о соответствии аспектов рассматриваемых ими

дел законодательству ЕС?

Дело в том, что многие европейские авторитетные

юристы, особенно из Великобритании, в частности

члены в то время Европейского Суда Правосудия,

лорд Деннинг, Макферсон, Лэйн, считали, что нет необходимости

наделять этим правом суды первой инстанции.

По их мнению, желательнее установить определенную

процедуру и последовательность в рассмотрении

дела. Так, первоначальное слушание может

пройти в суде первой инстанции, там же может быть

принято решение. Если, однако, по решению подана

апелляция в суд более высокой инстанции, то только

она, а возможно, Палата лордов, рассмотрев дело, может

обратиться за разъяснением в Европейский Суд

Правосудия. Попытки обойти национальные суды высокой

инстанции могут быть, по их мнению, нерациональны:

консультация в Европейском Суде Правосудия

затягивает судебный процесс по времени, удорожает

его, но все равно не отменяет права апелляции

по вынесенному решению.

Здравый смысл, несомненно, был на стороне упомянутых

авторитетов. Действительно, консультация в

Европейском Суде Правосудия отнюдь не тождественна

передаче в эту инстанцию рассматриваемого дела.

Суд сообщества дает свою интерпретацию о соответствии

представленных ему фактов союзному законодательству,

но решение по делу все равно останется за

национальным судом первой инстанции, по которому

может быть составлена апелляция. Так кажется логичнее,

но закон в данном случае говорит об ином, хотя

он сам по себе вполне гибок.

Согласно ст. 234 (бывшей 177) Договора о ЕС адресоваться

в Суд сообщества могут те суды, которые

компетентны это делать (п. 2), но не обязаны, и те, которые

обратиться в Суд обязаны (п. 3). Во втором случае

речь идет о делах, которые не могут быть рассмотрены

в рамках национального законодательства.

В этом случае суд первой инстанции устанавливает

свою некомпетентность в конкретном деле и передает

его выше. Более высокая инстанция и будет сноситься

с Судом сообщества по толкованию союзных актов и

выносить решение, которое, что вполне логично, не

подлежит апелляции. Впрочем, юридически это воз-

можно, поскольку в рассмотрении дела в суде высшей

инстанции могли быть нарушения процедурного характера.

К настоящему моменту национальные суды приобрели

достаточно опыта в деле толкования и применения

союзного законодательства, а их профессионализм

в этих вопросах весьма высок.

Следует отметить, что национальные судебные инстанции

длительное время разбирались с порядком

применения законодательства ЕЭС.

Рассмотрим вопрос о том, кто может обращаться в

Суд ЕС в соответствии со ст. 234 (бывшей 177) Договора

о ЕС. В статье речь идет о судах и трибуналах государств

— членов ЕС, выше мы уже установили порядок

подобного рода обращений. Но исчерпывается ли

судами и трибуналами круг юридических лиц, которые

могут запрашивать мнение Суда ЕС по рассматриваемым

делам?

Казалось бы, вопрос излишен, поскольку формулировка

ст. 234 (бывшей 177) недвусмысленна. Но здесь

обращает на себя внимание интересный феномен: Суд

сообщества сам определяет, что является судом или

трибуналом. Для Суда сообщества не так важно название,

как суть судебного органа. Необходимо, чтобы

данное юридическое лицо отправляло судебную функцию,

иными словами, чтобы оно было правомочно выносить

обязательные решения, касающиеся прав и

обязанностей индивидуумов.

Так, в ходе рассмотрения в 1965 г. поступивших

материалов по делу Vassen (ECR 261) Суд сообщества

принял обращение к нему по ст. 177 Договора о ЕЭС

арбитражного трибунала, который разбирал споры по

пенсионным вопросам в горнодобывающей промышленности.

Это был не государственный трибунал, а

скорее общественная организация, тем не менее Суд

сообщества подвел Трибунал под действие ст. 177 Договора

о ЕЭС.

В этом случае дело определялось тем, что соответствующее

министерство как государственный орган обя-

8-454

залось признать в качестве обязательного решение

этого трибунала.

Другой, более поздний случай. В конце 1980 г. в деле

ВгоектеЫеп1 Суд ЕС признал компетентность апелляционного

комитета голландской организации профессиональных

медиков на том основании, что его решения

затрагивали права индивидов.

В это же время при рассмотрении другого дела Суд

ЕС не принял обращение к нему парижской Палаты

адвокатов, поскольку ее функции не являются судебными.

Указанные нюансы в подходах Суда ЕС следует

учитывать, имея дело с юридическими лицами ЕС.

Совсем недостаточно ограничиваться текстом основного

документа ЕС, каковым является Римский договор

1957 г. или Договор о ЕС, нужно постоянно иметь в

виду, что практическая деятельность институтов ЕС,

и особенно Суда ЕС, постоянно вносит новации в союзный

правопорядок, без знания которых деловые

связи с западноевропейскими партнерами могут оказаться

либо неэффективными, либо вообще ущербными.

И если мы хотим иметь равноправное партнерство

с ЕС, то нужно знать его правопорядок не в общих

чертах, а досконально. А пока этого нет, надо весьма

осторожно подходить к подсудности заключаемых в

рамках ЕС сделок и придерживаться тех процедур и

судебных (арбитражных) органов, которые нам хорошо

известны.

В принципе Суд сообщества с готовностью рассматривает

обращения к нему национальных судебных инстанций

о толковании и разъяснении тех или иных

положений союзного законодательства, за которым

эти инстанции, возможно, не успевают следить либо

если они воспринимают союзную правовую норму под

углом местного правосознания. Но бывают и исключения.

Суд ЕС не любит, когда его неквалифицированно

запрашивают «по пустякам». Проявилось это несколько

раз, но наиболее наглядно в деле «Фольа против

Новелло» в 1980 и 1982 гг.1

Суть дела заключается в том, что Новелло, проживающий

во Франции, заключил контракт с Фольа,

итальянским винопроизводителем, на поставку вина.

В контракте предусматривалось, что споры с его выполнением

подсудны итальянскому суду. Контракт

также предусматривал, что импорт вина не будет обложен-

ни итальянскими, ни французскими пошлинами

в соответствии со ст. 95 Договора о ЕЭС.

В период действия контракта французское правительство

в рамках периодически вспыхивающих «винных

войн» между Францией и Италией ввело таможенную

пошлину.

Дело поступило в итальянский суд, который в свою

очередь обратился за разъяснениями в Суд ЕС. В целом

позицию итальянского суда понять было можно:

дело подсудно ему, но касается действий правительства

иностранного государства. В то же время в деле ничего

сложного не было. Суд ЕС должен был вынести

решение по очевидному делу о несоответствии акта

французского правительства Договору о ЕЭС и направить

его в Европейскую комиссию. Последняя приняла

бы постановление об отмене указанного акта.

Суд сообщества, получив запрос итальянского суда

в 1980 г., отказался принять его к рассмотрению из-за

«самоочевидности». По мнению Суда, имело место

злоупотребление ст. 177 Договора о ЕЭС.

Тогда итальянский судья в 1982 г. сформулировал

новый запрос Суду ЕС: поясните роль ст. 177 Договора

о ЕЭС и взаимосвязь между национальными судами и

Судом ЕС.

И вновь его постигла неудача. Суд ЕС в своем ответе

указал, что ст. 177 не должна использоваться для

получения «абстрактных консультаций Суда». Ее сле-

дует использовать лишь в том случае, если необходима

помощь последнего «в решении конкретных дел».

Многие западные ученые критиковали такую позицию

Суда ЕС прежде всего на том основании, что он

своим решением просто мог бы отменить акт французского

правительства как противозаконный, а не усложнять

процесс.

На наш взгляд, они не совсем правы. Суд ЕС справедливо

не считает нужным выполнять как работу национальных

судов, так и работу исполнительных органов

ЕС в лице Европейской комиссии. К тому же

национальные суды должны привыкать к самостоятельности

и не просить помощи Суда ЕС в делах абсолютно

ясных.

Когда дело рассматривается в национальном суде,

но затрагиваются элементы союзного правопорядка,

возникает вопрос: могут ли стороны требовать обращения

в Суд ЕС или это компетенция национального

суда?

Соответственно необходимо ответить еще на один

вопрос, логически вытекающий из первого: для чего

вообще обращаются в Суд ЕС?

Статья 234 (бывшая 177) Договора о ЕЭС предусматривает,

что такое обращение происходит в целях

получения толкования положений самого Договора,

актов институтов ЕС или мнения относительно того,

имеют ли эти акты прямое действие.

Такое толкование необходимо суду для принятия

правильного решения по делу. Сторонам по делу это

совершенно ни к чему. Следовательно, вытекает ответ

на основной вопрос: обращаться в Суд ЕС по ст. 234

(бывшей 177) могут только компетентные судебные

инстанции. ,

Итак, стороны (сторона) в деле могут видеть необходимость

обращения в Суд сообщества, поскольку в

процесс вовлечены элементы союзного правопорядка,

но окончательное решение относится к компетенции

судьи.

При этом сторонам не следует настаивать на таком

запросе, если не имеется в виду затягивание дела.

Практичнее принять решение национального суда, каким

бы оно ни было, и начать процесс апелляции по

схеме национального законодательства с возможным

далее обращением в Суд сообщества. При этом, кстати,

полезно помнить, что все это происходит не бесплатно

и стоит довольно дорого.

Необходимо отметить, что национальный суд не может

отменять или изменять акты союзных институтов.

Дело не только в положениях актов первичного

права ЕС, а в том, что любой суд может принять решение,

только выслушав стороны. Но дела слушаются

одновременно во многих странах, куда представители

авторов постановлений явиться не могут. Поэтому все

и отдано в ведение Суда ЕС, и это выглядит вполне логично.

В связи с возможностью для национальных судебных

инстанций обратиться за толкованием тех или

иных союзных актов в Суд ЕС следует иметь в виду

одну существенную особенность. Национальный суд

последней, высшей, инстанции, решения которого не

подлежат апелляции, как правило, должен обратиться

в Суд ЕС. Смысл заключается в том, что если он

этого не сделает, то в этот суд обратится проигравшая

сторона.

Если дело рассматривается в суде первой инстанции,

то запрашивать мнение Суда сообщества не обязательно.

Это не значит, что нельзя. Большинство судей

в порядке подстраховки предпочтут получить мнение

европейской судебной инстанции, прежде чем

вынести решение.

Обращаясь в Суд сообщества, судья должен исходить

из того, что последний дает разъяснения по положениям

Римского договора и по актам, принятым институтами

ЕС. Но он не станет высказывать мнение о

соответствии национального законодательства законодательству

ЕС и воздержится от комментариев по применению

норм союзного права в национальном правопорядке.

Если бы Суд сообщества это делал, то он, по

сути, предопределял бы решения по конкретным де-

лам, что практически и невозможно, да и не нужно.

Судит национальная инстанция, а не Суд ЕС.

Решив обратиться в Суд ЕС, судья должен кратко и

точно формулировать свой вопрос. Казалось бы, это

дело техники и юридической грамотности и не составляет

проблемы для судьи. Не совсем так. Во многих

случаях Суд ЕС вынужден уточнять и переформулировать

вопрос. Судья по не вполне понятным причинам

хотел бы получить от высшей европейской инстанции

такой ответ, который бы предрешал исход дела. И вопрос

свой он формулирует должным образом.

Суд сообщества при этом преследует иную цель —

не вмешиваться в дела не своей компетенции. Впрочем,

довольно часто он, излагая принцип, который, по

его мнению, применим к конкретному судебному разбирательству,

предопределяет исход дела. Это следствие

объективного хода дела, а не субъективной позиции

европейских судей.

Когда говорилось об обязанности последних судебных

инстанций обращаться в Суд ЕС за толкованием

положений союзного законодательства, нами использовалась

оговорка, что они это делают «как правило»,

т. е. не всегда. В судебной практике ЕЭС так оно и было.

И соответствующий принцип Суд ЕС утвердил в

1982 г. при рассмотрении дела «КИЛФИТ CA против

Министерства здравоохранения Италии»1.

Принцип этот — acte clair — заимствован из французского

права. Французские суды, сталкиваясь с положениями

международных актов, должны были обращаться

за разъяснениями в Министерство иностранных

дел. Исключение составляли случаи, когда принятые

международные акты были ясны (acte clair) и у судей

сомнений не вызывали.

Этот принцип был применен и в правопорядке сообщества.

Судьи, если они считают, что в разъяснении

Суда сообщества нет необходимости, могут его не запрашивать.

Могут — не значит должны. Судьи склонны

перестраховываться, понимая, что возможны ошиб-

ки. Они предпочитают направлять запросы даже по

весьма ясным делам. Одним из таких дел явилось упомянутое

дело КИЛФИТ.

Истцом выступили итальянские компаний — импортеры

шерсти из стран, не являющихся членами сообщества.

С 1968 г. они в соответствии с итальянским

законом платили сборы за санитарную инспекцию

шерсти при пересечении границы. К 1982 г. импортеры,

однако, обнаружили, что существует постановление

ЕЭС, отменяющее подобные сборы с импортных

товаров. Компании обратились в национальный суд и

предъявили соответствующий иск к Министерству

здравоохранения Италии.

В суде первой инстанции представители Министерства

выиграли дело, сославшись на то, что в приложении

II к Римскому договору ст. 30 предусматривает

либерализацию импорта, однако в списке импортных

товаров шерсть указана не была. Но сами списки составлялись

в 1957 г., т. е. четверть века назад, когда

ЕЭС ставило перед собой скромные цели. С тех пор в

рамках ЕЭС были приняты акты, которые практически

устранили импортные ограничения.

В суде этот факт был принят во внимание, решение

основывалось на буквальном понимании положений

Римского договора. Запрашивать мнение Суда ЕС судьи

не стали.

В апелляционной инстанции все повторилось. И тогда

компании возбудили дело в Верховном суде Италии,

по решению которого не может быть апелляции,

а значит, национальный суд обязан запросить мнение

Суда ЕС.

Министерство здравоохранения пыталось не допустить

этого, заявив, что дело это ясное и положения

Договора имеют преимущественную силу перед последующими

актами ЕЭС.

Суд сообществ, как это часто случается, не стал решать

дело по существу. Он выделил, с его точки зрения,

главный аспект — обязательность или отсутствие

таковой для национальных судов обращения в Суд ЕС

в случаях, когда речь идет о толковании актов ЕЭС.

Суд ЕС дал заключение, что обращение необходимо

для национальных судебных органов высшей инстанции

во всех случаях, когда имеет место спор или сомнение.

Не делать этого можно в том случае, если

применение актов ЕЭС не влияет на принимаемое решение

или нет сомнений относительно их смысла.

Далее опять имели место ошибки в, казалось бы,

очевидных ситуациях. Например, английский апелляционный

суд, следуя за решением суда первой инстанции,

согласился, что общий запрет на импорт какого-

либо товара не является «количественным ограничением

на импорт», предусмотренным ст. 30 Договора о

ЕЭС. Хотя по этому поводу уже были разъяснения Суда

ЕС.

Другой пример. Государственный Совет Франции

при решении одного из дел (Cohn-Bendit) постановил,

что директива ЕЭС не имеет прямого действия.

Еще один пример. Германский федеральный конституционный

суд, рассматривая одно дело в 1989 г.,

заявил, что будет пересматривать все случаи, когда

суды в соответствии со ст. 177 отказывались запрашивать

мнение Суда ЕС.

Подобных примеров достаточно. Это конечно же перегибы,

в чем-то очень странные, поскольку ошибаются

высокие инстанции, люди, несомненно, высочайшего

профессионализма. Однако там, где происходит

что-то новое, ошибок бывает больше, чем обычно.

Правовому механизму и роли Суда сообщества уделено

много внимания в силу того, что это, пожалуй,

наиболее сложный раздел для понимания сути союзного

правопорядка Западной Европы. Этот правопорядок

развивался, преодолевая огромные трудности, вызванные

как различием национальных правопорядков, так

и разными правосознанием, памятью, психикой, моралью

и проч.

<< | >>
Источник: Н.Ю. Ильин. ОСНОВЫ ПРАВА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА. 2008

Еще по теме § 3. Механизм реализации юридических актов:

  1. § 1. Общая характеристика механизма правового регулированияобщественных отношений
  2. § 3. Социальное в психологическое в механизме правового регулирования общественных отношений
  3. § 1. Современное состояние и дальнейшее развитие учения о механизме правового регулирования
  4. § 2. Функции и значение договора в системе механизма правового регулирования
  5. § 4. Конституционные гарантии реализация ирава ка социальное обеспечение
  6. $1. Методологические основы механизма реализации субъективных политических прав и свобод в Российской Федерации.
  7. § 2. Механизм реализации политических прав и свобод граждан в Российской Федерации
  8. § 3. Понятие и содержание механизма реализации прав и свобод человека и гражданина
  9. §2. Орган юридического липа как механизм реализации его правоснособносги
  10. § 2. Гражданско-правовые механизмы формирования акционерной формы корпоративного контроля
  11. § 1. Правовые механизмы
  12. § 2. Механизм реализации субъективного гражданского права на защиту
  13. ГЛАВА I Теоретические предпосылки исследования механизма уголовно-правового регулирования
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -