2. Теория первобытного договора и народного суверенитета. Утверждение юридического характера естественного права

Не подлежит сомнению, что договорная теория страдает односторонностью и в своем исключительном значении не соответствует историческим фактам. Но было бы ошибочно думать, что она представляет собой продукт чистой фантазии. Если эту теорию справедливо упрекают в том, что она переносит на государственные отношения частно-правовую точку зрения, то не следует забывать, что в первоначальные эпохи отношения эти обыкновенно складываются по началам частного права. Такой характер носят, например, государства патримониальные и вольные общины11. Можно говорить, что государственное начало не проявляется в этих союзах во всей своей исключительности, но нельзя, однако, отрицать за ними характера соединений политических. Они представляют собой ту форму, из которой выработались государства современного типа. В этом смысле договорная теория была отражением фактов действительности. Как разъяснил Иеринг, договорный строй первоначальных политических отношений явился последствием той роли, которую играла личность в древнем праве12. Известно также, какое значение принадлежало личному началу в Средние века. Оно получило здесь даже преобладание над государственной властью.

Если теория первобытного договора предполагала, что всякое общение складывается на основании свободного соглашения, то это объясняется состоянием политической мысли того времени. Невидимые, но крепкие узы, связывающие личность с исторической средой, не сразу сознаются во всей своей силе. Напротив, человеческому уму свойственно преувеличивать значение личности и ее инициативы, забывая более глубокие и менее заметные общественные условия ее деятельности. Нужны были опыты практической жизни и развитие исторического взгляда, чтобы политическая мысль пришла к сознанию связей, соединяющих личность с обществом, помимо всяких уговоров и соглашений.

Так можем мы объяснить теорию первобытного договора. Повод к ней подали жизненные отношения и стремления; исключительным значением, которое она получила в научных построениях, она обязана неразвитому состоянию политической мысли.

В учении естественного права первобытный договор играл роль юридического основания для притязаний подданных по отношению к законодателю. Верховная власть считалась некоторой юридической обязанностью, обусловленной некоторыми юридическими ограничениями. Происхождение государства конструировалось как юридический акт, сопровождающийся юридическими последствиями для обеих заключивших его сторон.

При этом противопоставлении власти и народа государство теряло то единство, которое должно быть ему свойственно по природе. В настоящее время мы говорим об одном государственном суверенитете, воплощающем в себе единую государственную волю. Доктрина прошлого времени и в этом отношении отражала реальные жизненные явления — ту раздробленность государственной власти, которая была отличительной чертой средневекового политического строя. Тогда действительно можно было говорить и о юридических притязаниях по отношению к правящей власти, ибо государственное начало не поглотило еще в высшем единстве подчиненные стихии политической жизни.

Последующее развитие уничтожило прежнюю раздробленность государственной власти и на место этого создало ее действительное верховенство. Вследствие этого утверждение юридического значения народных притязаний по отношению к правительству утратило ту долю истины, которую оно имело прежде, в смысле известного соответствия с действительностью. Тем не менее естественно-правовые системы долго сохраняли это утверждение как воспоминание о тех порядках, из которых сложился позднейший политический строй, о том значении частных сил, которым они пользовались первоначально14.

В этих системах, которые предполагали право, существовавшим до государства, и выводили его из потребностей человеческой природы, не только отразилась историческая действительность — утверждение государственного начала есть явление позднейшее, — но и сказалась вообще верная философская мысль о независимости нравственного сознания о праве от авторитета государственного закона.

В этих скромных утверждениях современной философии права, по-видимому, невозможно узнать крайних притязаний естественно-правовой школы. Тем не менее справедливость требует отметить между ними историческую преемственность. Теории естественного состояния, первобытного договора и народного суверенитета отвергнуты современной наукой; но они, несомненно, включали в себя, хотя и в ином выражении, ту самую мысль о нравственных связях властвования, которая всегда останется и фактом жизни, и достоянием философии права.