§ 26. Сложные мотивы.

Приведенные шесть форм, которые принимает побуждение приписывать юридическим нормам «естественность», исчерпывают все сколько-нибудь замечательные проявления естественного права, переданные памятниками римской юриспруденции.

Каждая из названных форм обладает в достаточной степени определенными свойствами, отличающими ее от других, смежных с ней форм. Но одно и то же правоопределение могло быть причислено к числу естественных одновременно по нескольким побуждениям. Смотря по обстоятельствам, одно из них затемняло другие или же они действовали совместно. Так, только побуждение, указанное выше на третьем месте, могло вызвать приравнение традиции с точки зрения естественности к другим «естественным» способам приобретения права собственности; но когда юристу пришлось говорить о традиции отдельно от других способов, он мотивировал ее естественность соображением, которое понимает ее историческое положение в римском праве и, следовательно, принадлежит по вышеприведенному разделению к первой группе554. По поводу иска, которым требуется обратно уплаченное по неосновательной причине (indebiti soluti condictio), юрист утверждает естественность названного иска, прибавляя, что это качество простирается даже для того, что в состав требований входит все, что прибавилось к предмету иска со времени уплаты, — приплод, alluvio555. В этом определении действуют одновременно два основания естественности. Причисление иска к естественным институтам основано на влиянии справедливости нового происхождения (первый мотив); результаты же дальнейшего развития, составляя в сущности простой логический вывод (шестой мотив) из основного принципа данного иска, ассоциируются в представлении юриста со случаями естественности, отнесенными выше к четвертой группе, и кажутся поэтому естественными, что и приписывается влиянию общей естественности института. Таким образом, здесь смешиваются несоответственным образом три различных основания естественности.

Подобное смешение было возможно вследствие того, что, за редкими исключениями, римские юристы вообще не давали себе отчета, какое именно обстоятельство в каждом отдельном случае вызывало в них представление о естественности правоопределения. Отсюда происходила неразборчивость при самой группировке материала естественного права. Институты и нормы, признанные естественными по различным побуждениям, соединялись без дальнейших рассуждений в одну общую группу и противопоставлялись другим институтам и нормам, которые составляли противоположность первым только с различных точек зрения по отношению к каждому из них. Так, например, Гай утверждает: если обещанное нами таково, что не может быть выполнено, то по естественному разуму обещание недействительно, как, например, когда мы обещаемся дать свободного человека или же человека, уже умершего556. В первом примере, названном Гаем, мы имеем дело с юридической невозможностью, составляющей очевидный логический вывод из юридического понятия о свободе (шестой мотив); во втором же — с констатированием естественного факта (§15).

<< | >>

↑

Источник: Новгородцев П., Муромцев С., Кареев Н.. Немецкая историческая школа права. — Челябинск: Социум,. — 528 с.. 2010

Еще по теме § 26. Сложные мотивы.: