§ 3. Конвенционное определение понятия «ребенок»

Универсальные международные документы в области прав человека, предшествовавшие Конвенции, в том числе Женевская Декларация 1924 г. и Декларация 1959 г., не содержат правовое определение понятия «ребенок».

Согласно ст. 1 Конвенции «ребенком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста, если по закону, применимому к данному ребенку, совершеннолетие не достигается ранее».

Как видно, конвенционное определение нейтрально к вопросу о начале жизни. Комитет отметил, что ст. 1 содержит «гибкое и свободное решение»1, оставляющее каждому государству-участнику самостоятельно устанавливать момент, с которого начинается жизнь ребенка, и регулировать спорные вопросы, касающиеся производства аборта и планирования семьи.

Вместе с тем следует отметить, что в п. 9 преамбулы Конвенции содержится положение Декларации 1959 г. о том, что «ребенок ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения». Его включение в текст преамбулы Конвенции является одним из элементов соглашения, к которому пришли государства в процессе достижения консенсуса по вопросу о защите нерожденного ребенка. Одновременно в travaux preparatorires было закреплено следующее заявление: «Принимая данный пункт преамбулы, Рабочая группа не дает толкование статьи 1 или какого-либо другого положения Конвенции государствам-участникам»2.

Manual on Human Rights Reporting. 1997. P. 413 cite on Implementation Handbook for the Convention on the Rights of the Child, UNICEF, 1998.

2 Legislative History of the Convention on the rights of the child (1978-1989), United National Centre for Human Rights. HR/1995/Ser.l/preamble. P. 22.

Представляется несколько странным закрепление в travaux preparatorires такого заявления, поскольку вполне очевидным является, что большинство положений Конвенции применимы к ребенку только после рождения. Более того, даже если бы ситуация была иной, то, чтобы установить истинное значение отдельного положения договора, согласно ст. 32 Венской конвенции о праве международных договоров travaux preparatorires являются дополнительным средством толкования, использование которого допускается лишь в том случае, если применение основных средств (в частности, текст Конвенции, включая преамбулу) оставляет значение нормы «двусмысленным и неясным» или приводит к «явно абсурдным или неразумным» результатам. В последнем случае это заявление, конечно, не может быть оставлено без внимания.

Более того, противодействие, причем достаточно сильное, некоторых государств1, участвующих в создании Конвенции, включению п. 9 в текст преамбулы, было необоснованным.

Во-первых, его формулировка является нейтральной к вопросу о запрете аборта и признания абсолютного права ребенка на жизнь, что вызывало наибольший предмет беспокойства.

Во-вторых, следует признать неверным аргумент о «неактуальности» данного положения, на том основании, что оно воспроизводится из документа, «принятого тридцать лет назад»2. Человеческий плод несет в себе свойства и качества небезразличные обществу и способные влиять на будущую жизнь человека, в связи с чем он имеет право на обеспечение нормального внутриутробного развития. Сегодня вопрос о защите ребенка до рождения приобрел еще большую важность, даже по сравнению с тем периодом, когда разрабатывалась Конвенция. Это связано, в первую очередь, с развитием новых репродуктивных технологий, особенно в области прикладной генетики .

1 Австралия, ГДР, Дания, Индия, Канада, Китай, Норвегия, Нидерланды, Советский Союз, Швеция.

2 Legislative History of the Convention on the rights of the child (1978-1989), United National Centre for Human Rights.

Об актуальности вопроса о защите жизни до рождения свидетельствует принятие в рамках Совета Европы рекомендации, направленной на запрет клонирования, создание детей от лиц одного пола, использования прикладной генетики для целей полового отбора: Recommendation 934 of Parliamentary Assembly of the Council of Europe of 29 January 1982 on genetic engineering.

Несмотря на такое сложное компромиссное решение, которое никак не затрагивает интересов государств-участников самостоятельно регулировать вопросы, связанные с планированием семьи, некоторые государства сочли необходимым сделать заявления, содержащие их правовые или иные основания для внимания к нерожденному ребенку.

Например, в отношении ст. 1 Аргентинская Республика заявила, что «данная статья должна толковаться следующим образом: ребенком является каждое человеческое существо с момента зачатия до достижения 18-летнего возраста»1. Это заявление подтверждается положением Гражданского кодекса Аргентины, который устанавливает: «Жизнь человека начинается с момента зачатия в утробе матери; и индивид может приобретать некоторые права до рождения, как если бы он уже был рожден...» .

Святейший Престол в своем заявлении «признает, что Конвенция представляет собой свод принципов, утвержденных ООН ранее, и что после ее вступления в силу в качестве ратифицированного документа она будет защищать ребенка как до, так и после рождения, что непосредственно подтверждается в Декларации прав ребенка 1959 г. и в девятом пункте преамбулы Конвенции. Святейший Престол по-прежнему уверен в том, что девятый пункт преамбулы будет являться основой для толкования остальных положений Конвенции в соответствии со ст. 31 Венской Конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.»3.

В принципе, не было необходимости в таких заявлениях государств-участников, поскольку в соответствии со ст. 41 Конвенция не затрагивает соответствующих положений национального законодательства (или действующего в отношении данного государства международного права), которые «в большей степени способствуют осуществлению прав ребенка...».

1 Записка Генерального секретаря «Оговорки, заявления и возражения, касающиеся Конвенции о правах ребенка», CRC/C/2/Rev.7.

2 Conclusion observation: Argentine CRC/C/15 para. 39.

3 CRC/C/2/Rev.7. P. 33.

Положения внутригосударственного права, закрепляющие защиту ребенка с момента зачатия, безусловно, подпадают под действие ст. 41. Более того, они расширяют сферу действия Конвенции в отношении данного государства. Нерожденный ребенок как никто другой имеет право на жизнь и, что самое важное, родиться здоровым. Этому способствует ст. 24 Конвенции, закрепляющая право ребенка на пользование наиболее совершенными услугами здравоохранения и обязанность государств-участников обеспечить это право, в частности, принимая необходимые меры для «предоставления матерям надлежащих услуг по охране здоровья в дородовый и послеродовой периоды» (п. 2 «d» ст. 24).

Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, наоборот, заявило, что оно «толкует Конвенцию как применимую лишь после живорождения»1. Другие заявили, что будут толковать ст. 1 в соответствии со своим законодательством или конституциями (Ботсвана, Индонезия, Малайзия) .

Тот факт, что ст. 1 не затрагивает каким-либо образом вопросов, связанных с производством аборта, не послужил препятствием Комитету сделать некоторые рекомендации относительно высокого уровня абортов, а также использования аборта в качестве метода планирования семьи:

«... Комитет также выражает свою озабоченность частым использованием аборта в качестве способа планирования семьи» .

«Комитет считает, что необходимо приложить больше усилий для широкого распространения знаний о современных методах планирования семьи и, таким образом, сократить практику производства аборта»4.

Для целей Конвенции о правах ребенка возраст окончания детства связан с наступлением совершеннолетия и равен 18-ти годам, «если по закону, применимому к данному ребенку, он не достигает совершеннолетия ранее».

1 Записка Генерального секретаря «Оговорки, заявления и возражения, касающиеся Конвенции о правах ребенка», CRC/C/2/Rev.7. Р. 52.

2 CRC/C/2/Rev.7.

3 Conclusion observation: Russian Federation, CRC/C/15/Add. 4, para. 12.

4 Conclusion observation: Romania CRC/C/15/ Add. 16, para. 15.

Данное положение отразило позицию большинства Рабочей группы и не вызвало острой дискуссии, хотя при его создании были выдвинуты альтернативные предложения. Например, было предложено установить «верхний возрастной предел» в определении понятия «ребенок» равным 14 годам. Это связано с тем, что в одних странах в этом возрасте заканчивается получение обязательного школьного образования, а в других -в соответствии с нормами национального законодательства девочки мо- « гут выходить замуж. Некоторые делегаты считали, что необходимо принять во внимание возраст (15 лет), установленный Генеральной Ассамблеей для целей проведения Международного Года ребенка1.

Бесспорно, такая формулировка отражает различия в законодательстве государств относительно момента наступления совершеннолетия, однако создатели Конвенции целенаправленно не ограничились в ст. 1 лишь отсылкой к национальному праву, подчеркнув таким образом необходимость предоставить защиту каждому человеческому существу до 18 лет. Особое значение это имеет для тех государств-участников, в законодательстве которых юридически не установлено совершеннолетие (например, в Лаосе оно связано с половой зрелостью).

1 Legislative History of the Convention on the rights of the child (1978-1989), United National Centre for Human Rights, HR/1995/Ser.l/article.l. P. 11.

Yemen, SR. 262, para. 10 cite on Implementation Handbook for the Convention on the Rights of the Child, UNICEF, 1998. P. 4.

3 Manual on Human Rights Reporting, 1997. P. 414 cite on Implementation Handbook for the Convention on the Rights of the Child, UNICEF, 1998. P. 4.

По мнению одного из членов Комитета действительное значение данного положения заключается в том, что «ребенок должен быть защищен, по крайней мере, до достижения им возраста 18 лет»2.

РОССИЙСКАЯ

41 ГОСУДАРСТВЕН^.

Кроме того, в Общем комментарии к специальному положению Международного пакта о гражданских и политических правах, посвященного правам ребенка (ст. 24) Комитет по правам человека изложил свою позицию по данному вопросу. Он отметил, что этот возраст не должен быть установлен «чрезмерно низко и государства-участники в любом случае не освобождаются от обязательств, закрепленных в Пакте, в отношении лиц в возрасте до 18 лет, несмотря на то, что они достигли совершеннолетия в соответствии с национальным правом»1. Таким образом, Комитет по правам человека не связывает понятие «несовершеннолетний» с достижением совершеннолетия по национальному законодательству.

Отдельные положения Конвенции предусматривают защиту до достижения 18 лет безотносительно к юридической регламентации совершеннолетия в национальном законодательстве.

При определении возраста наступления совершеннолетия государства-участники должны руководствоваться принципами и положениями Конвенции2. В частности, в одной из своих рекомендаций Комитет отметил, что при установлении юридического определения понятия «ребенок», необходимо соблюдать принцип обеспечения наилучших интересов ребенка .

1 General comment 17/35 of April 1989 [Rights of the Child], Nowak V., U.N. Covenant on Civil and Political Rights: CCPR Commentary, Strasbourg, 1993, para.4. P. 866.

2 Ibid.

3 Conclusion observation: El Salvador CRC/C/15/ Add. 9, para. 10; Conclusion observation: Sri Lanka CRC/C/15/ Add. 40, para. 12.

4 CRC/C/2/Rev. 7, p.28.

Некоторые государства сделали соответствующие заявления. Например, «на Кубе в соответствии с действующим национальным законодательством совершеннолетие для целей полного осуществления гражданских прав в возрасте 18 лет не достигается»4. Или: «Согласно законодательству Княжества Лихтенштейн дети становятся совершеннолетними по достижении 20 лет»1.

В законодательстве большинства государств-участников (в том числе и России) возраст наступления совершеннолетия равен 18-ти годам. Однако в некоторых странах он выше, например, в Буркина-Фасо, Парагвае, Португалии - 20 лет, в Боливии, Того, Сенегале - 21 год.

В связи с этим, в литературе поднимается вопрос о коллизии Конвенции и соответствующих норм национального права стран-участниц. Ю.М. Колосов считает, что в данном случае имеет место противоречие, поскольку после 18 лет эти лица «не защищены международными нормами, касающимися прав детей» и в тоже время «не могут претендовать на права, предусмотренные в национальном законодательстве для достигших совершеннолетия», что может создавать для данной группы лиц ситуацию своеобразного "правового вакуума"» .

По нашему мнению, вывод не столь очевиден. Прежде всего, можно ли говорить о противоречии норм национального законодательства, устанавливающих возраст наступления совершеннолетия выше 18 лет, положениям Конвенции, если ст. 1 в принципе допускает свободу государств-участников в вопросе юридического определения понятия «ребенок»?

1 CRC/C/2/Rev. 7, р.28. Р. 16, 23.

2 Kolosov Y. Ibid. P. 399.

Интересно, что, отвечая на вопрос о коллизии, Ю.М Колосов, несколько его расширяет, говоря о том, что соответствующие положения национального права ограничивают действие международных норм, касающихся прав ребенка в целом, а не только Конвенции. В связи с чем возникает другой вопрос, является ли определение понятия «ребенок», закрепленное в Конвенции, универсальным для всех международно-правовых документов, содержащих нормы, посвященные детям? Если исходить из формулировки ст. 1 («в целях настоящей Конвенции»), то очевиден отрицательный ответ. Но, по нашему мнению, есть основания полагать, что действие анализируемого положения выходит за рамки Конвенции. Такой вывод подкрепляется следующими аргументами. Прежде всего, выполняя обязательство по какому-либо международному договору, содержащему нормы, касающиеся прав детей, государства-участники должны также соблюдать положения Конвенции с учетом ст. 1, при условии, что из контекста самого договора не вытекает значение употребляемого термина «ребенок».

Более того, об этом свидетельствует практика создания новых международно-правовых документов по правам ребенка, в том числе на региональном уровне. Организацией Африканского Единства была принята 11 июля 1991 г. Африканская Хартия о правах и благополучии ребенка, в соответствии с которой ребенком является «каждое человеческое существо до достижения им 18 лет» (ст. 2)1.

Определенные изменения в этом направлении можно наблюдать при принятии международных договоров в рамках Совета Европы. Так, Европейская конвенция о признании и исполнении решений относительно опеки над детьми и восстановления опеки над детьми 1980 г. признает ребенком «лицо любой национальности до достижения им возраста 16 лет» (ст. 1) . В принятой позднее Европейской конвенции об осуществлении прав ребенка 1996 г. уже содержится положение о том, что она применяется к детям до 18 лет (ст. I)3.

A compilation of international instruments. Vol. II. Regional Instruments. New York and Geneva. 1997. P. 348.

2 European Treaty Series № 105. Strasbourg, 1980.

3 European Treaty Series № 160. Strasbourg, 1996.

Но вернемся к первоначальному вопросу. Колосов Ю. М. совершенно справедливо отмечает разницу в правовом статусе совершеннолетнего и несовершеннолетнего, поскольку первый в отличие от последнего является полностью дееспособным. Однако следует проанализировать, в чем заключается в данном случае ситуация «правового вакуума» и имеет ли она место по отношению к Конвенции.

Рассмотрим это на примере Парагвая, где совершеннолетие достигается в возрасте 20 лет. При этом возраст уголовной ответственности равен 14 годам. С 12 лет разрешается прием на работу на неполный рабочий день и лишь с 18 лет - на постоянную работу. Полная гражданская дееспособность наступает в 18 лет. Минимальный возраст для вступления в брак для девочек - 12 лет, для мальчиков - 14 лет. Призыв на обязательную военную службу осуществляется после 17 лет, а на добровольной основе с соответствующего разрешения - с 15 лет. Интересно, что в соответствии с парагвайским законодательством несовершеннолетний может выполнять свой гражданский долг перед отечеством, но не может посещать ночные заведения и покупать алкогольные напитки до 18 лет1.

Как видно, ребенок до 18 лет приобретает все права, закрепленные в Конвенции. В основном, с достижением совершеннолетия связано осуществление права участвовать в ведении государственных дел, голосовать и быть избранным и право на доступ к государственной службе, но оно не регламентировано в Конвенции.

На наш взгляд, больший ущерб реализации прав ребенка может нанести «неразумно» установленный в законодательстве возраст для определенных целей, чем сам момент наступления совершеннолетия, что можно наблюдать в нормах национального права Парагвая.

1 Initial report: Paraguay CRC/C/3/Add. 22, para. 54-58.

Еще одной причиной, по которой не удалось сформулировать более четкое определение понятия «ребенок» является то, что в законодательствах некоторых государств, как правило, не установлен общий возраст достижения совершеннолетия, но в нормах отраслевого законодательства содержатся положения о частичной или полной дееспособности или совершеннолетии (например, гражданское совершеннолетие, уголовное совершеннолетие). В связи с этим, для характеристики лица, не достигшего возраста 18 лет, употребляются разные термины: «ребенок» (как правило, до 12-15 лет), «подростки», «несовершеннолетний», «молодежь», «юноши», «молодые люди» (до достижения совершеннолетия).

Например, в законодательстве Польши есть такие понятия как «зача- '. тый ребенок» - человеческое существо до момента рождения; «молодежь» - лица до 18 лет, совершившие правонарушения и лица от 13 до 17 лет, совершившие преступления и «молодые люди» - лица от 15 до 18 лет, участвующие в трудовых отношениях и лица до 21 года, совершившие серьезные преступления и к которым применяется смертная казнь1.

Ю.М. Колосов считает, что разница в определении государствами-участниками понятия «ребенок» может негативно отразиться как на реализации самой Конвенции (в тех государствах, где международные договоры не являются частью национальной правовой системы), так и на контроле за ее осуществлением (например, исследование статистических данных в Ирландии демонстрирует, что 44% населения составляют люди в возрасте до 25 лет, а 27% - до 15 лет). По его мнению, в первом случае государствам-участникам для добросовестного выполнения обязательств по Конвенции необходимо закрепить в законодательстве положение о применении родового понятия «ребенок» в отношении лиц до 18 лет . Пожалуй, можно полностью согласиться с таким мнением.

1 Initial report: Poland. CRC/C/8/ Add. 11. P. 9, para. 26.

2 Kolosov Y. Ibid. P. 399.

В заключении необходимо отметить следующее. Несмотря на то, что ст. 1 Конвенции не содержит четкого определения понятия «ребенок», закрепленное в ней положение имеет большое значение. Во-первых, она меняет привычное употребление в национальном законодательстве термина «ребенок», заменяя его родовым термином в отношении всех лиц до 18 лет или до наступления совершеннолетия. Во-вторых, устанавливает, что до достижения полного физического и умственного развития, социальной независимости человеческому существу необходима поддержка, а также специальная защита его прав и интересов.