БАРФОД (BARFOD) ПРОТИВ ДАНИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 22.02.1989 Г.

A. Основные факты.

Особые обстоятельства дела.

7. Заявитель, г-н Барфод, 1919 года рождения, является гражданином Дании.

По профессии он резчик по драгоценным камням, проживает в Нарссаке, Грен­ландия.

8. Когда в 1979 году местное правительство Гренландии решило обложить налогом датских граждан, работающих на Американских базах в Гренландии, не­сколько человек, чьи интересы затрагивало такое решение (г-н Барфод не входил в их число), оспорили его в Высоком Суде Гренландии (Grenlands Landsret). Они утверждали, что решение было незаконным, на основании того, помимо прочего, что они не имели права голосовать на выборах в местные органы власти Гренлан­дии и не получали никаких пособий от местных властей. Дело рассматривалось

в Высоком Суде одним профессиональным судьей и двумя судебными заседате­лями; последние работали на местное правительство. По решению от 28.01.1981 г., которое не является объектом настоящей жалобы, Высокий Суд единогласно одобрил действие правительства; данное решение было впоследствии поддержа­но Высоким Судом Восточной земли (Estre Landsret) 8.09.1983 г. (“дело о налого­обложении 1981 года”).

9. После того, как заявитель узнал о решении Высокого Суда Гренландии,

он написал статью, опубликованную в журнале “Grenland Dansk” в августе 1982 года.

В статье он выразил мнение о том, что двум судебным заседателям было не­обходимо сделать отвод в соответствии со ст.62 Конституции Королевства Дании (см. п.15 ниже); он также подверг сомнению их компетентность и полномочия беспристрастно выносить решения в деле, касающемся их работодателя. Статья содержит следующий отрывок (перевод с датского):

“Многие члены местного правительства могли бы . выждать время, чтобы убедиться, что двое судебных заседателей Гренландии - оба они, между прочим, работают непосредственно на местное правительство в качестве директора музея и консультанта по вопросам городского жилищного строительства - выполнили свой долг, и они это сделали.

10. Профессиональный судья Высокого Суда посчитал, что такие замечания относительно судебных заседателей могут повредить их репутации в глазах об­щественности и, более того, вообще подорвать доверие к судебной системе. Ис­пользуя свои полномочия главы Гренландской судебной системы, он обратился к начальнику полиции о. Гренландия с просьбой начать уголовное расследова-

64

ние. Впоследствии заявитель был обвинен в диффамации на основании ст.71(1)

УК Гренландии (Kriminalloven for Grenland; см. ниже п.17) в Окружном Суде (Kredsret) г. Нарссака.

11. . Окружной Суд наложил на заявителя штраф в 2.000 (две тысячи) дат­ских крон.

Извлечение из судебного решения.

Вопросы права.

24. Заявитель утверждал, что привлечение его к ответственности за диффамацию Высоким Судом Гренландии нарушает ст.10 Конвенции, которая гласит:

“1. Каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных орга­нов и независимо от государственных границ.

Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, кото­рые предусмотрены законом и которые необходимы в демократическом обществе в ин­тересах государственной безопасности, территориальной целостности или обществен­ного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для обеспечения автори­тета и беспристрастности правосудия”.

Правительство отвергло заявление г-на Барфода, тогда как Комиссия согласилась с ним.

25. Без сомнения, привлечение заявителя к ответственности за диффамацию пред­ставляет собой “вмешательство со стороны государственных органов” в соблюдение права на свободу выражения мнения, как указано в ст.10.

26. Заявитель не оспаривал ни то, что вмешательство было “предусмотрено зако­ном”, ни то, что оно имело правомерную цель Правительства защитить “репутацию дру­гих лиц” и косвенно обеспечить “авторитет правосудия”. Как и Комиссия, Суд не имел причин сомневаться, что в данном случае вмешательство удовлетворяло требованиям п.2 ст.10 в этом отношении.

27. Таким образом, Суд должен принять решение по вопросу, было ли вмешатель­ство “необходимым в демократическом обществе” для достижения вышеупомянутых целей.

28. Суд настойчиво повторял, что Договаривающиеся стороны обладают правом действовать по своему усмотрению до определённых пределов в оценке необходимости и степени такого вмешательства, но данное усмотрение находится под контролем со сто­роны органов европейского надзора, распространяющихся как на законодательство, так и на принятые в соответствии с ним решения, даже вынесенные независимым судом.

65

Таким образом, Суд уполномочен окончательно определять, совместимо ли “ограничение” или “наказание” со свободой выражения мнения. В этих целях Суд будет рассматривать оспариваемое судебное решение от 3.07.1984 г. в свете всех обстоятельств дела в целом, включая публикацию заявителя и тот контекст, в котором она была написана; в частности, Суду необходимо определить, было ли вмешательство, в конечном итоге, “пропорционально достижению законной цели”, принимая во внимание важность свободы выражения мнения в демократи­ческом обществе (см. решение по делу Мюллер и другие от 24.05.1988 г. Series А, т.133, с.21-22, § 32-33).

29. В рассматриваемом деле пропорциональность означает, что преследова­ние целей, указанных в п.2 ст.10 необходимо соизмерять с ценностью открытой дискуссии на тему, представляющую общественный интерес (см. mutatis mutandis решение по делу Лингенса от 8.07.1986 г., Series А, т.103, с.26, § 42). При установ­лении справедливого баланса между этими интересами, как справедливо указали заявитель и Комиссия, Суд не может упустить из виду, насколько важно не отпуг­нуть граждан угрозой применения уголовных или иных санкций от выражения своего мнения по проблемам, представляющим общественный интерес.

30. В статье заявителя содержится два элемента: во-первых, критика состава Высокого Суда по делу о налогообложении в 1981 году и, во-вторых, заявление о том, что два судебных заседателя “выполнили свой долг”, что в данном кон­тексте может означать только то, что они отдали свои голоса в пользу местного правительства, потому что работали на него, а не голосовали как независимые и

беспристрастные судьи (см. п.9 выше).

31. Вмешательство в свободу выражения мнения заявителя вызвано только вторым элементом. Тем не менее, с точки зрения Комиссии, это утверждение, затрагивающее общественные интересы, относится к работе местных властей, включающих и органы правосудия. Согласно Комиссии проверка необходимости вмешательства в этом случае должна быть особенно строгой: даже если расце­нивать публикацию заявителя как только обвинение двух судебных заседателей, основной общественный интерес статьи связан с возможностью критиковать и публично обсуждать существующую судебную систему перевешивает интерес двух судебных заседателей в защите против такого рода критики в их адрес, как критика выраженная в статье заявителя.

Заявитель поддержал это мнение; в частности, он утверждал, что его замеча­ния были призваны привлечь общественный интерес к подозрительной процес­суальной ошибке, совершенной судьей Высокого Суда при назначении судебных заседателей.

Правительство возразило, считая, что Комиссия преуменьшила оскорбитель­ные утверждения заявителя, расценивая их как просто критику состава Высокого Суда; это было фактически голословное обвинение местных властей в нарушении ст.28 УК Гренландии (см. п.2 выше). Правительство также не может согласить­ся с пониманием Комиссией проверки необходимости вмешательства государс­твенных органов: оно акцентирует внимание на праве национальных властей на усмотрение при оценке такого вмешательства. Правительство считает, что обви-

66

нения заявителя были диффамационными, не подтвержденными никакими дока­зательствами и фактически ложными; более того, независимо от того, были бы два судебных заседателя отстранены от рассмотрения дела о налогообложении в 1981 году или нет, эти обвинения не способствовали формированию обществен­ного мнения, достойного защиты в демократическом обществе.

32. В основу решения Высокого Суда Гренландии, вынесенного в рамках над­лежащей юрисдикции, было положено, что “выражения статьи о том, что двое судебных заседателей выполнили свой долг, то есть долг работников местного правительства в вынесении решения в его пользу, представляют серьезное обви­нение, которое может повредить их репутации в глазах общественности”. Учи­тывая это и другие обстоятельства обвинения заявителя, Суд полагает, что вме­шательство государственных органов в свободу выражения мнения заявителя не преследовало цель ограничить его право в соответствии с Конвенцией публично критиковать состав Высокого Суда по делу о налогообложению 1981 года. На самом деле, право г-на Барфода на выражение своего мнения по этой проблеме было уже признано решением Высокого Суда от 3.07.1984 г. (см. п.13 выше).

33. Более того, привлечение заявителя к уголовной ответственности не может быть расценено как действие, повлекшее действенное ограничение этого права. Заявитель вполне мог подвергнуть критике состав Высокого Суда в целом, не переходя на личности судебных заседателей. К тому же им не было представлено доказательств того, что заявитель обоснованно полагал, что два элемента крити­ки (см. п.30 выше) были настолько тесно связаны, чтобы сделать заявление от­носительно двух судебных заседателей законным. Выводы Высокого Суда о том, что вина судебных заседателей не была доказана (см. п.13 выше) не вызывают сомнения; соответственно должно было быть признано, что заявитель положил

в основу своего обвинения в адрес двух судебных заседателей простой факт, что они были служащими местного правительства, являвшегося ответчиком по делу о налогообложении 1981 года. Хотя этот факт может вызвать различные мнения

о правильности формирования состава суда, но он не был, конечно, доказательс­твом пристрастности, и вряд ли заявитель не знал об этом.

34. Законный интерес Государства в защите репутации двух судебных заседа­телей соответственно не противоречил интересу заявителя о возможности учас­тия в свободной политической дискуссии по вопросу беспристрастности Высо­кого Суда.

Однако, при определении суммы налагаемого штрафа, Высокий Суд принял во внимание то, что оспариваемое утверждение было опубликовано в контексте критики заявителем его состава в 1981 году (см. п.13 выше).

35. Заявитель утверждал, учитывая политический контекст дела о налогооб­ложении 1981 года, что выдвинутые им обвинения против судебных заседателей должны рассматриваться как часть политической дискуссии с более широкими границами для допустимой критики.

Суд не мог принять такой аргумент. Судебные заседатели выполняли свои законные обязанности. Оспариваемое заявление не было критикой мотивировки решения от 28.01.1981 г., а, как было установлено Высоким Судом в его решении

67

от 3.07.1984 г., скорее было диффамационным обвинением против двух судебных заседателей лично, которое могло унизить их в глазах общественности и было выдвинуто без соответствующих доказательств (см. п.13 выше). Ввиду этих сооб­ражений, политический контекст, в котором рассматривалось дело о налогообло­жении, нельзя считать уместным для решения вопроса о пропорциональности.

36. Учитывая вышесказанное, Суд приходит к выводу, что в обстоятельствах настоящего дела нарушения ст.10 установлено не было.

По этим основаниям суд:

постановил шестью голосами против одного, что нарушение ст.10 Конвенции не имело место.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 22.02.1989 г.