ЙЕРСИЛД (JERSILD) ПРОТИВ ДАНИИ РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 23 СЕНТЯБРЯ 1994 Г.

Краткое неофициальное изложение обстоятельств дела

А. Основные факты

Во время событий, послуживших поводом для возникновения настоящего дела, г-н Йенс Олаф Йерсилд, гражданин Дании, журналист на службе Датской радиовещательной корпорации, был откомандирован в распоряжение ее воскрес­ной программы новостей “Санди ньюс мэгэзин”.

31.05.1985 г. газета “Информейшен” опубликовала статью, где описывались расистские настроения группы молодых людей, называвших себя “зеленые кур­тки”, из Остербро в Копенгагене. В свете этой статьи редакторы “Санди ньюс мэгэзин” решили сделать документальный фильм о “зеленых куртках”. В после­дующем заявитель вступил в контакт с представителями этой группы, пригласив троих из них участвовать в телевизионном интервью. Во время интервью, которое проводил заявитель, трое членов указанной группы отпускали оскорбительные и пренебрежительные замечания в адрес эмигрантов и иных этнических групп в Дании. Все это продолжалось примерно пять-шесть часов, из которых два или два с половиной часа были записаны на видеопленку. В последующем заявитель отредактировал и сократил сделанный из интервью фильм до нескольких минут.

21.07.1985 г. он был передан в эфир Датской радиовещательной корпорацией.

В последующем были возбуждены уголовные дела: против трех молодых лю­дей за их расистские заявления на основании ст.266(Ь) УК Дании, а против заяви­теля и руководителя отдела новостей Датской радиовещательной корпорации за оказание пособничества и подстрекательство к их распространению на основании ст.266(Ь) в сочетании со ст.23. 24.04.1987 г. указанные лица были осуждены го­родским судом Копенгагена. Г-н Йерсилд был оштрафован на 1.000 (одна тысяча) датских крон. Он и руководитель отдела новостей подали апелляцию на решение городского суда, которое, однако, было поддержано Высоким Судом Восточной Дании и Верховным Судом.

73

Извлечение из судебного решения Вопросы права

1.

25. Заявитель настаивал, что его осуждение и приговор за пособничество и подстрекательство к распространению расистских замечаний нарушили его право на свободу слова в смысле ст.10 Конвенции, которая гласит:

“1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распро­странять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государс­твенных органов и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, те­левизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкци­ями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом об­ществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступ­лений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия”.

26. Правительство оспаривало это утверждение, тогда как Комиссия подде­рживала его.

27. Общим в мнениях сторон является то, что меры, приведшие к возникно­вению дела заявителя, представляют собой вмешательство в осуществление им права на свободу слова.

Более того, данное вмешательство, несомненно, “предусмотрено законом”, т. к. осуждение заявителя основывалось на ст.226(Ь) и ст.23(1) УК Дании. В этом контексте Правительство указало, что первая из них была включена в законода­тельство во исполнение требований Конвенции ООН. Довод Правительства, как его понимает Суд, состоит в том, что хотя ст.10 Конвенции и подлежит примене­нию, Суд, применяя п.2 означенной статьи, должен учитывать, что соответствую­щие статьи УК Дании следует толковать и применять в широком смысле в соот­ветствии с логикой Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятой ООН в 1965 г.

Наконец, бесспорно и то, что вмешательство преследовало правомерную цель, а именно “защиту репутации или прав других лиц”.

Единственный спорный вопрос заключается в том, были ли такие меры “не­обходимы в демократическом обществе”.

28. Заявитель и Комиссия придерживались той точки зрения, что, несмотря на обязательства Дании как участника Конвенции ООН (см. п.21 выше), необхо-

74

димо найти справедливое равновесие между “защитой репутации или прав дру­гих лиц” и правом заявителя распространять информацию. Согласно заявителю, такой баланс намечен в одном из пунктов ст.4 Конвенции ООН, где указывалось, что должное внимание должно быть уделено и принципам, содержащимся во Все­общей декларации прав человека, и правам, ясно изложенным в ст.5 настоящей Конвенции [ООН]. Этот пункт был внесен при подготовке проекта документа в связи с опасением ряда государств-членов, что требование ст.4(а): “[государства- участники] должны объявить уголовно наказуемым деянием всякое распростра­нение идей, основывающихся на расовой ненависти или превосходстве”, - носит слишком всеохватывающий характер и могло бы вызвать трудности в отношении других прав человека, в частности права на свободу слова и убеждений. Заявитель именно этим объяснял, почему Комитет Министров Совета Европы, обратившись к государствам-членам с призывом ратифицировать Конвенцию ООН, предложил, чтобы в акт ратификации было добавлено заявление о толковании, где подчерки­валась бы inter alia необходимость должного уважения к правам, содержащимся в Европейской Конвенции (Резолюция (68) 30, 31 октября 1968 г.).

Заявитель и Комиссия подчеркнули, что оскорбительные замечания, взятые в контексте телепередачи, в целом скорее демонстрировали глупость их авторов, представляли их в смешном свете, чем служили пропаганде их расистских взгля­дов.

Кроме того, заявитель утверждал, что если бы Закон об ответственности средств информации 1991 г. уже вступил в силу на рассматриваемый период вре­мени, то ему бы не грозило судебное преследование, т. к. согласно этому акту ответственность за наказуемое заявление в принципе должен нести только его автор. Это подрывает довод Правительства о том, что его осуждение требовалось по Конвенции ООН и являлось “необходимым в демократическом обществе” в смысле ст.10.

29. Правительство, возражая, утверждало, что заявитель отредактировал те­лесюжет, посвященный “зеленым курткам”, в сенсационном, а не информативном ключе и что информационная или новостная ценность была минимальной. Теле­видение является мощным средством воздействия, и большинство датчан обычно смотрят передачи новостей, в которых был показан этот сюжет. Заявитель, зная, что это может повлечь уголовную ответственность, тем не менее подстрекал “зе-

75

леные куртки” к расистским заявлениям перед телекамерой и ничего не противо­поставил им в своей программе. Слишком хитроумно было бы предполагать, что зрители не примут эти замечания за чистую монету. Нельзя придавать значение тому обстоятельству, что на передачу поступило лишь небольшое количество жа­лоб, т.

Более того, Правительство оспаривало утверждение, что вопрос рассматри­вался бы иначе, если бы в рассматриваемый период Закон об ответственности средств информации 1991 г. уже действовал. Норма, согласно которой ответствен­ность за наказуемое заявление может быть возложена только на его автора, знает несколько исключений (см. п.20 выше); вопрос о том, как стало бы рассматри­ваться дело заявителя в соответствии с Законом 1991 г., является чисто умозри­тельным.

Правительство подчеркнуло, что на всех трех уровнях рассмотрения суды Дании, которые в принципе находятся в лучшем положении, чем Европейский Суд, чтобы судить о воздействии программы на население страны, провели тща­тельное сопоставление всех вовлеченных в дело интересов. Проведенное суда­ми рассмотрение аналогично тому, которое производится на основании ст.10; их решения лежат в предоставленной национальным властям сфере усмотрения и соответствуют неотложной социальной потребности.

30. Суд хотел бы с самого начала подчеркнуть, что он полностью сознает насущную необходимость борьбы с расовой дискриминацией во всех ее формах и проявлениях. Возможно, правильно, как предположил заявитель, что в резуль­тате последних событий понимание опасности расовой дискриминации сегодня острее, чем в рассматриваемый период, т.

в 1965 г. Конвенции ООН. Следовательно, цель и назначение Конвенции ООН имеют большую важность при определении того, было ли осуждение заявителя,

- которое, как подчеркивает Правительство, основывалось на положении Закона, принятого, чтобы обеспечить выполнение Данией своих обязательств по Конвен­ции ООН, - “необходимым” в смысле ст.10 п.2.

Обязательства Дании в соответствии со ст.10 должны в меру возможного тол­коваться так, чтобы они были совместимы с ее обязательствами в соответствии с Конвенцией ООН. В задачу Суда не входит толкование ст.4 Конвенции ООН. Однако Суд придерживается мнения, что применение в настоящем деле ст.10 Ев­ропейской Конвенции совместимо с обязательствами Дании по Конвенции ООН.

76

31. Отличительной чертой настоящего дела является то, что сам заявитель не делал предосудительных заявлений, а лишь содействовал их распространению в качестве телевизионного журналиста, ответственного за программу новостей Дат­ской радиовещательной корпорации (см. п.9-11 выше). При оценке того, были ли его осуждение и вынесение приговора “необходимыми”, Суд, таким образом, дол­жен будет принять во внимание принципы, установленные в его судебной практике применительно к роли прессы (как они были суммированы, например, в решении по делу “Обсервер” и “Гардиан” от 26.11.1991 г. Серия А, т.216, с.29-30, п.59).

Суд вновь подчеркнул, что свобода слова является одной из главных опор демократического общества и что предоставляемые прессе гарантии имеют осо­бое значение (там же). Пресса, выполняя возложеную на нее функцию распро­странения информации и идей в общественных интересах, не должна преступать пределов, установленных inter alia в интересах “защиты прав и репутации других лиц”. В то время как на прессу возлагается задача распространять такие инфор­мацию и идеи, общественности предоставляется право получать их. Если бы это было иначе, то пресса была бы не в состоянии играть свою жизненно необходимую роль “сторожевого пса общественности” (там же). Эти принципы, хотя они и были сформулированы прежде всего в отношении печатных средств информации, без сомнения, применимы и к аудиовизуальным средствам информации.

При рассмотрении “обязанностей и ответственности” журналиста потенци­альное воздействие соответствующего средства информации является важным фактором; повсюду признается, что аудиовизуальные средства информации часто обладают значительно более непосредственным и мощным воздействием, чем пе­чать (см. Перселлс и другие против Ирландии, решение Комиссии о приемлемости от 16.04.1991 г., жалоба No 15404/89, D.R. т.70, с.262). Аудиовизуальные средства информации способны с помощью образов передавать смысл, который не в силах донести печатные средства информации.

В то же время методы объективного и сбалансированного репортажа могут су­щественно варьироваться в зависимости от других особенностей средства инфор­мации. Ни данному Суду, ни национальным судам не подобает подменять в этом вопросе своими собственными взглядами суждения прессы относительно того, к какой технике репортажа следует прибегать журналистам. В этом контексте Суд напоминает, что ст.10 защищает не только содержание выражаемых идей и инфор­мации, но и форму их передачи (см. решение по делу Обершлика от 23.05.1991 г. Серия А, т.204, с.24, п.57).

Суд будет рассматривать обжалуемое вмешательство в свете дела в целом и определит, являются ли основания, выдвигаемые национальными властями в его оправдание, соответствующими и достаточными, и были ли использованные средства соразмерны с преследуемой правомерной целью (см. вышеупомянутое решение по делу “Обсервер” и “Гардиан”, с.29-30, п.59). Поступая так, Суд должен убедиться также в том, что национальные власти применяли нормы, соответству­ющие принципам ст.10, и более того, что их применение основывалось на прием­лемой оценке обстоятельств, относящихся к делу (см., например, решение по делу Швабе от 28.08.1992 г. Серия А, т.242-В, с.32-33, п.29).

77

Оценка Суда должна учитывать манеру, в которой был подготовлен телесю­жет о “зеленых куртках”, его содержание, контекст, в котором он вышел в эфир, и цели программы. Учитывая обязательства, взятые на себя государствами на основании Конвенции ООН и других международных договоров, принимать эффективные меры для ликвидации всех форм расовой дискриминации, пре­дотвращения распространения и борьбы с расистскими учениями и практикой (см. п.21 выше), важным аспектом анализа Суда будет оценка, насколько сюжет, о котором идет речь, если его рассматривать как целое, объективно выглядел как способствовавший пропаганде расистских взглядов и идей.

32. Национальные суды особенно подчеркивали то обстоятельство, что за­явитель сам взял на себя инициативу по подготовке телесюжета о “зеленых куртках” и что он не только заранее знал, что во время интервью будут, веро­ятно, сделаны расистские заявления, но и поощрял такие заявления. Он отре­дактировал программу таким образом, чтобы включить в нее оскорбительные утверждения. Без его активного участия эти замечания не были бы распростра­нены среди широкого круга лиц и не были бы, таким образом, наказуемы (см. п.14, 18 выше).

Суд убедился, что это были надлежащие основания в целях ст.10 п.2.

33. С другой стороны, говоря о содержании сюжета о “зеленых куртках”, следует отметить, что телевизионный ведущий начал представление програм­мы со ссылки на недавнюю дискуссию в обществе и выступления в прессе по поводу расизма в Дании, приглашая тем самым зрителя смотреть передачу под этим углом зрения. Далее он объявил, что цель данной передачи состоит в том, чтобы затронуть определенные аспекты проблемы, опознать в некоторых лю­дях расистов, дав описание их ментальности и социального происхождения.

Нет оснований сомневаться в том, что последовавшие интервью выполнили эту задачу. Взятый в целом, данный телесюжет объективно был не похож на мате­риал, цель которого состояла в пропаганде расистских идей и взглядов. Напро­тив, в нем очевидно стремление при помощи интервью выставить на всеобщее обозрение, проанализировать и объяснить поведение именно этой группы мо­лодых людей, ограниченных и недовольных своим социальным положением, склонных к насилию и уже имеющих судимость. Таким образом, были затро­нуты специфические аспекты проблемы, которая уже тогда вызывала большую озабоченность общественности.

Верховный Суд отметил, что новостная или информационная ценность теле­сюжета была недостаточна, чтобы оправдать распространение оскорбительных замечаний (см. п.18 выше). Однако в свете принципов, изложенных в п.31 выше, Суд не видит причин для того, чтобы ставить под вопрос оценку намерений со­трудников редакции “Санди ньюс мэгэзин” или информационной ценности ос­париваемого телесюжета, которые легли в основу их решения подготовить сюжет и выпустить его в эфир.

34. Более того, следует иметь в виду, что данный сюжет был передан в эфир

как часть серьезной датской программы новостей, и он был рассчитан на хорошо информированную аудиторию (см. п.9 выше).

78

Суд не убедил довод, также подчеркнутый национальными судами (см. п.14 и 18 выше), что телесюжет о “зеленых куртках” был представлен без попыток что- либо противопоставить выраженным в нем экстремистским взглядам. Как пред­ставление сюжета телевизионным ведущим, так и поведение самого заявителя во время интервью показывают, что он отчетливо отмежевался от опрашиваемых, например, характеризуя их как “группу экстремистски настроенной молодежи”, сторонников Ку-клукс-клана и ссылаясь на уголовное прошлое некоторых из них. Заявитель также парировал некоторые расистские заявления, напомнив, например, что есть чернокожие люди, которые выполняют важную работу. И, наконец, не сле­дует забывать, что взятая в целом кинозарисовка показывала, что расистские заяв-

ления были только частью общей антисоциальной установки “зеленых курток”.

По общему признанию, телесюжет не напоминал специально об аморальнос­ти, опасности и противозаконности распространения расовой ненависти или идей превосходства одной расы. Однако, учитывая вышеупомянутые элементы проти­вопоставления и ограниченные возможности краткого сюжета в рамках общей программы, а также журналистскую самостоятельность в выборе использования форм выражения, Суд не считает отсутствие таких напоминаний в профилактичес­ких целях существенным.

35. Репортажи, строящиеся на интервью, отредактированных или не редак­тированных, представляют собой одно из важнейших средств, при помощи ко­торых пресса может играть свою исключительно важную роль “сторожевого пса общественности” (см., например, вышеупомянутое судебное решение по делу “Обсервер” и “Гардиан”, с.29-30, п.59). Наказание журналистов за содействие в распространении заявлений, сделанных другим лицом по ходу интервью, могло бы серьезно помешать прессе вносить свой вклад в обсуждение проблем, пред­ставляющих общественный интерес, если только речь не идет об особо серьезных ситуациях. В этом отношении Суд не приемлет довода Правительства о незначи­тельном размере штрафа; единственное, что имеет значение, так это факт осужде­ния журналиста.

Нет сомнений, что высказывания, за которые были осуждены “зеленые курт­ки” (см. п.14 выше), были более чем оскорбительны для лиц, принадлежавших к тем группам, против которых они были нацелены, и что такие замечания не поль­зуются защитой ст.10 (см., например, решения Комиссии о приемлемости по делам Глиммервеена и Хагенбеека, жалобы No 8348/78 и No 8406/78. D.R. 18, с.187; и дело Кюнена, жалоба No 12194/86. D.R. 56, с.205). Однако, даже учитывая манеру, в которой заявитель подготовил телевизионный сюжет о “зеленых куртках” (см. п.32 выше), не было доказано, что данный телесюжет, взятый в целом, оправдывал осуждение и наказание журналиста за преступление, предусмотренное Уголовным кодексом.

36. Более того, никем не оспаривается, что при подготовке телепередачи за­явитель не преследовал расистских целей. Хотя он и ссылался на это при разби­рательстве дела внутренними судами, из мотивировочной части соответствующих судебных решений не видно, чтобы они приняли во внимание это обстоятельство (см. п.14, 17 и 18 выше).

79

37. С учетом вышеизложенного, основания, выдвинутые в поддержку осуж­дения заявителя и вынесения обвинительного приговора, недостаточны для того, чтобы со всей убедительностью установить, что имевшее место вмешательство в осуществление его права на свободу слова было “необходимым в демократическом обществе”, а использованные при этом средства были соразмерны с преследуемой правомерной целью защиты “репутации или прав других лиц”. Соответственно, это вмешательство привело к нарушению ст.10 Конвенции.

По этим основаниям Суд:

1. Постановил двенадцатью голосами против семи, что имело место нарушение ст.10 Конвенции;

2. Постановил семнадцатью голосами против двух, что в течение трех месяцев Дания должна выплатить заявителю 1.000 (одну тысячу) датских крон в качес­тве компенсации за имущественный ущерб; а за издержки и расходы - сумму, которая должна быть определена в соответствии с условиями, изложенными в п.45 настоящего судебного решения;

3. Отверг единогласно оставшуюся часть требования о справедливом возмеще­нии.

Совершено на английском и французском языках и оглашено на публичном заседании во Дворце прав человека в Страсбурге 23.09.1994 г.