РЕШЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА ОТ 8 ИЮЛЯ 1986 Г.

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА А. Основные факты

14 и 21 октября 1975 г. г-н Лингенс опубликовал в венском журнале “Про­филь” две статьи с резкой критикой г-на Крайского, который в то время был феде­ральным канцлером, за его снисходительное отношение к политическому деяте­лю, г-ну Фридриху Петеру, председателю Либеральной партии Австрии, который во время Второй мировой войны служил в бригаде СС, и за нападки, с которыми г-н Крайский обрушился на г-на Виезенталя, публично разоблачившего прошлое председателя либеральной партии.

58

Г-н Крайский обвинил заявителя в диффамации. 26.03.1976 г. Окружной суд Вены частично признал обвинение и приговорил г-на Лингенса к штрафу в 20.000 (двадцать тысяч) шиллингов. По апелляции, поданной обеими сторонами, Апел­ляционный суд Вены отменил решение и передал дело на новое рассмотрение окружного суда, который 1.04.1981 г. подтвердил свое предыдущее решение. Г- н Лингенс вновь обжаловал его, и 29.10.1981 г. Апелляционный суд уменьшил штраф до 15.000 (пятнадцати тысяч) шиллингов.

Извлечение из судебного решения Вопросы права

1. О предполагаемом нарушении ст.10 Конвенции

34. Согласно ст.10 Конвенции:

«1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это пра­во включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и рас­пространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны го­сударственных органов и независимо от государственных границ.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санк­циями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целост­ности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфи­денциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.»

Г-н Лингенс утверждал, что оспариваемые решения суда нарушали его право на свободу слова до такой степени, которая несовместима с основополагающими принципами демократического общества.

К такому же выводу пришла и Комиссия. С другой стороны, Правительство утверждало, что спорное наказание было необходимым для защиты репутации г-на Крайского.

35. Никем не оспаривалось, что имело место “вмешательство государствен­ных органов” в осуществление заявителем права на свободу слова. Это вырази­лось в осуждении заявителя за диффамацию окружным судом Вены 1.04.1981 г., приговор которого был подтвержден Апелляционным судом Вены 29.10.1981 г. Подобное вмешательство противоречит Конвенции, если только оно не со­ответствует требованиям ст.10 п.2. Таким образом, Суду предстоит определить, было ли вмешательство “предусмотрено законом”, направлено на цель или цели, признанные правомерными в соответствии с п.2 ст.10 и было ли оно для дости­жения этих целей “необходимым в демократическом обществе” (см. в качестве недавнего прецедента судебное решение по делу Бартольда от 25 марта 1985 г. Серия А, т.90, с.21, п.43).

36. Относительно первых двух вопросов Суд согласен с Правительством и Комиссией, что оспариваемый обвинительный приговор несомненно основывает-

59

ся на ст. 111 УК Австрии; более того, он направлен на защиту “репутации других лиц”, и нет оснований полагать, что у него имеется какая-либо иная цель (см. ст.18 Конвенции). Таким образом, приговор был вынесен по основаниям, “пре­дусмотренным законом” и имел правомерную цель в соответствии со ст.10 п.2 Конвенции.

37. Комиссия, Правительство и заявитель концентрировали свое внимание

на вопросе, было ли вмешательство “необходимым в демократическом обществе” для достижения вышеупомянутой цели.

Заявитель ссылался на свою роль журналиста, пишущего на политические темы в плюралистическом обществе; в этом качестве он считал своим долгом вы­разить свой взгляд на резкую критику г-на Виезенталя со стороны г-на Крайско- го. Он так же, как и Комиссия, полагал, что политик, который привык нападать на своих оппонентов, должен ожидать более жесткой критики в свой адрес, чем другие люди.

Правительство утверждало, что свобода слова не должна препятствовать на­циональным судам принимать по своему усмотрению решения, необходимые для того, чтобы не допустить превращения политической дискуссии в обмен личны­ми оскорблениями.

Правительство настаивало, что в данном случае имел место конфликт между двумя гарантированными Конвенцией правами - свободой слова (ст.10) и правом на уважение личной жизни (ст.8). Весьма широкое толкование, данное Комиссией первому из этих прав, говорилось далее, было сделано без достаточного учета необходимости оградить второе право.

38. По этому последнему вопросу Комиссия отметила, что слова, которые ставятся в вину г-ну Лингенсу, относились к некоторым публичным обвинениям со стороны г-на Крайского в адрес г-на Виезенталя. Речь шла об отношении к национал-социализму и бывшим нацистам, и соответственно, здесь нет необхо-

димости в прочтении ст.10 в свете ст.8.

39. Прилагательное “необходимы” в смысле ст.10 п.2 подразумевает нали­чие “острой общественной потребности” (см. вышеупомянутое решение по делу Бартольда. Серия А, т.90, с.24-25, п.55). Государствам-участникам предоставлена определенная сфера усмотрения в оценке того, существует ли подобная потреб­ность (там же), но одновременно возможен европейский контроль за законода­тельством и практикой его применения, включая решения независимых судов (см. решение по делу “Санди таймс” от 26.04.1979 г. Серия А, т.30, с.36, п.59). Именно Европейский Суд уполномочен дать окончательное определение того, насколько “ограничение” или “санкция” совместимы со свободой слова, в том виде, как она защищается ст.10 (там же).

40. Осуществляя свою контрольную юрисдикцию, Суд не может ограничи­ваться рассмотрением оспариваемых судебных решений вне контекста дела в це-

60

лом (см. mutatis mutandis решение по делу Хэндисайда от 7.12.1976 г. Серия А, т.24, с.23, п.50). Суд должен определить, является ли вмешательство, о котором идет речь, “соразмерным преследуемой правомерной цели”, подтверждено ли оно доводами, выдвинутыми австрийскими судами в его обоснование, и являются ли они достаточными (см.

41. В этой связи Суд вынужден напомнить, что свобода выражения мнения,

как она определяется в п.1 ст.10, представляет собой одну из несущих опор демок­ратического общества, основополагающее условие его прогресса и самореализа­ции каждого его члена. При соблюдении требований п.2 свобода слова охватывает не только “информацию” или “идеи”, которые встречаются благоприятно или рас­сматриваются как безобидные либ о нейтральные, но также и такие, которые ос­корбляют, шокируют или внушают беспокойство. Таковы требования плюрализ­ма, толерантности и либерализма, без которых нет “демократического общества” (см. упомянутое выше судебное решение по делу Хэндисайда, п.49).

Эти принципы приобретают особое значение в том, что касается прессы. Хотя пресса и не должна преступать границы, установленные inter alia для “защиты ре­путации других лиц”, тем не менее на нее возложена миссия по распространению информации и идей по политическим вопросам, а также по другим проблемам, представляющим общественный интерес. Если на прессе лежит задача распро­странять такую информацию и идеи, то общественность, со своей стороны, имеет право получать их (см. mutatis mutandis упомянутое выше судебное решение по делу “Санди таймс”, п.65). В этой связи Суд не может принять мнения, высказан­ного в решении суда второй инстанции Вены, о том, что задачей прессы является распространение информации, толкование которой следует оставить главным об­разом читателю (см. п.29).

42. Свобода печати наделяет к тому же общество одним из самых совершен­ных инструментов, позволяющих узнать и составить представление об идеях и позициях политических лидеров. В более общем виде можно сказать, что свобода политической дискуссии составляет стержень концепции демократического об­щества, которая проходит через всю Конвенцию.

Соответственно, пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица.

43. Заявитель был осужден, потому что в двух статьях, опубликованных в венском журнале “Профиль” 14 и 21 октября 1975 г., он использовал некоторые выражения (“низкопробный оппортунизм”, “аморальный”, “недостойный”) в от­ношении г-на Крайского, который в то время был федеральным канцлером. В ста­тьях рассматривались политические проблемы, вызвавшие в Австрии большой

61

общественный интерес и повлекшие за собой оживленную дискуссию по поводу отношения австрийцев в целом - и их канцлера в частности - к национал-соци­ализму и участию бывших нацистов в управлении страной. Содержание и тон этих статей были в общем достаточно сбалансированы, но использование ранее упомянутых выражений выглядело как нечто, способное повредить репутации г- на Крайского.

Однако, так как дело касалось г-на Крайского как политика, следовало при­нять во внимание тот фон, на котором появились эти публикации. Это произошло вскоре после всеобщих выборов в октябре 1975 г. Многие австрийцы полагали, что партия г-на Крайского в итоге этих выборов утратит абсолютное большинство и, чтобы остаться у власти, вынуждена будет вступить в коалицию с партией г-на Петерса. После выборов г-н Виезенталь опубликовал серию разоблачений о на­цистском прошлом г-на Петерса, и тогда канцлер выступил в защиту г-на Петерса и обрушился с нападками на его критиков, обвинив их в “мафиозных методах”, что в свою очередь вызвало столь резкую реакцию со стороны г-на Лингенса. Таким образом, инкриминируемые выражения следует рассматривать на фоне разгоревшегося после выборов политического спора; как отметил в своем решении от 26.03.1979 г.

При оценке в свете Конвенции наложенного на заявителя наказания и при­чин, по которым его вынесли внутренние суды, эти обстоятельства нельзя упус­кать из виду.

44. Апелляционный суд Вены, приговорив г-на Лингенса к штрафу, отдал приказ о конфискации соответствующих номеров журнала “Профиль” и о публи­кации судебного решения.

Спорные статьи, как указало Правительство, в то время уже получили ши­рокое хождение, и наложенное на автора наказание, строго говоря, уже не могло помешать ему выразить свое мнение, тем не менее оно равносильно своего рода порицанию, которое, вероятно, может отбить у него охоту заниматься подобной критикой в будущем. Представитель Комиссии справедливо отметил это обсто­ятельство. В контексте политической дискуссии подобный приговор может, ве­роятно, отвратить журналистов от стремления внести вклад в публичное обсуж­дение проблем, затрагивающих жизнь общества. К тому же санкция, подобная этой, могла бы помешать прессе выполнять свою задачу носителя информации и “сторожевого пса” общества (см. mutatis mutandis вышеупомянутое решение по делу Бартольда, п.58).

45. Австрийские суды сосредоточились на выяснении вопроса, являются ли фразы, которые ставятся в вину г-ну Лингенсу, объективно диффамационными, и определили, что некоторые из использованных выражений и в самом деле носили порочащий характер: “низкопробный оппортунизм”, “аморальный”, “недостой­ный”.

В своей жалобе заявитель утверждал, что замечания, о которых идет речь,

представляли собой оценочные суждения, сделанные им в осуществление права на свободу слова. Суд, как и Комиссия, разделяет эту точку зрения. Критика за­явителя была фактически направлена против позиции, занятой г-ном Крайским, бывшим в ту пору федеральным канцлером. Предметом спора было не право за-

62

явителя распространять информацию, а его свобода выражения мнений и его пра­во распространять идеи; тем не менее ограничения, установленные в ст.10 п.2, были применены.

46. Соответствующие суды постарались затем определить, удалось ли заяви­телю доказать истинность своих заявлений; это делалось во исполнение ст. 113 3

УК Австрии. По мнению судов, имелись различные способы оценки поведения г-на Крайского, и логическим путем невозможно доказать, что одно толкование было настолько правильным, что оно исключало возможность всех других; в результате они признали заявителя виновным в диффамации (см. п.24, 26 и 29 выше).

С точки зрения Суда, следует проводить тщательное различие между фак­тами и оценочными суждениями. Существование фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию. Суд отмечает в этой связи, что факты, на которых г-н Лингенс основывал свои оценоч­ные суждения, так же как и его добросовестность, никто не оспаривал (см. п.21).

Согласно ст. 111 3 УК Австрии, взятой в сочетании со ст. 111 2, журналисты

в подобных случаях могут избежать осуждения за совершение действий, перечис­ленных в ст. 111 1, если только они сумеют доказать истинность своих утвержде­ний.

В отношении оценочных суждений выполнить это требование невозможно и оно нарушает саму свободу выражения мнений, которая является основополагаю­щей частью права, гарантированного ст.10 Конвенции.

Окружной суд Вены отметил, что распределение бремени доказывания опре­делено законом и только закон может изменить его (решение от 1.04.1981 г.; см. п.26 выше). Однако Суд полагает, что в его обязанность не входит конкретизи­ровать какой именно орган публичной власти несет ответственность за наруше­ние Конвенции; речь идет об ответственности государства как такового (см. inter alia решение по делу Циммерман и Стейнера от 13.07.1983 г. Серия А, т.66, с.13, п.22).

47. Из вышесказанного видно, что вмешательство в осуществление свободы слова г-ном Лингенсом не было “необходимым в демократическом обществе... для защиты прав других лиц”; оно было несоразмерным с преследуемой законной целью. Соответственно, имело место нарушение ст.10 Конвенции.

По этим основаниям Суд единогласно

1. Постановил, что имело место нарушение ст.10 Конвенции;

2. Постановил, что Республика Австрия должна выплатить заявителю 284538,60 шиллинга (двести восемьдесят четыре тысячи пятьсот тридцать восемь шил­лингов и шестьдесят грошей) в качестве “справедливого возмещения”.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав че­ловека в Страсбурге 8.07.1986 г.

63