2 Преступления протав собственности

Дела первой категории разбирались на месте. Большинство исков в советское время отмечено на равнине и в предгорьях в Центральном и Северном Дагестане. Меньше всего жалоб на воровство поступало из горных колхозов Северо-Западного Дагестана — в 50-80-е годы не более 15-20 ежегодно. 62% обвиняемых в преступлении такого рода — колхозники, 35% — рабочие совхозов, примерно 3% — представители сельской интеллигенции (учителя, фельдшеры, административные работники из правления колхозов и совхозов). В 20-60-е годы 65% осужденных за хищения общественной и личной собственности— мужчины 15-40 лет, 35% — женщины той же возрастной группы. В 70-90-е годы наблюдается сокращение числа женшин среди осужденных по уголовным делам этой категории до 8-15% (ЦГА РД, ф. 21, оп. 3, д. 50-106; подсчитано по следственным материалам из архивов МВД; см.: РФ ИИАЭ, ф. 3, оп. 2, д. 441, л. 104).

Рост воровства в Дагестане был связан, во-первых, с негативными последствиями Гражданской войны. После нее криминогенная обстановка в республике резко ухудшилась. Для борьбы с воровством СНК ДАССР вынужден был даже принять 18 марта 1922 г. специальное постановление «О премировании за раскрытие краж и других хищений» (ЦГА РД, ф. р-168, on. 1, д. 4, л. 44). В последующие десятилетия распространение хищений было связано с переселением на рав- нину в период осуществления программы индустриализации на Северном Кавказе множества жителей Центральной России, построивших здесь новые большие города — Каспийск (1947 г.), Избербаш (1949 г.), Кизилюрт (1963 г.) (РСФСР: 1981, 27).

Жители равнинных и переселенческих колхозов и совхозов постоянно общались с горожанами. Втягивание их в городскую жизнь способствовало распространению в колхозной деревне пороков современного большого города. Среди пострадавших от воровства на равнине и в предгорьях, по статистике МВД ДАССР, около трети составляли городские жители, из которых еще в 1939 г. 80% были приезжие (в основном русские: 52%) (подсчитано по следственным материалам из архивов МВД; см.: РФ ИИАЭ, ф. 3, оп. 2, д. 441; ЦГА РД, ф. р-22, оп. 22, д. 56, л. 1, д. 58, л. 1).

Из видов воровства в республике более всего было распространено скотокрадство. Против преступлений такого рода в 20-40-е годы велась решительная борьба. Применение карательных мер советским судом ставилось в зависимость от того, к какой социальной категории относится тот или иной правонарушитель. Характерно, что в те годы основную массу уголовных дел, проходящих через народные суды, составляли «дела по обвинению кулаков и единоличников в уклонении от выполнения государственных заданий по весеннему и осеннему севу, уборке сельскохозяйственных культур и по поставкам, а также дела по обвинению в разбазаривании и хищническом убое скота, хищении социалистической собственности и повреждении сельскохозяйственных машин, небрежном отношении к живому тяглу и коню» (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 27, д. 46, л. 21).

В 50-80-е годы число хищений в коллективных хозяйствах сократилось. Но с падением Советской власти вновь распространилось скотокрадство. Его центром стали наиболее опасные в криминогенном отношении северные районы Дагестана на границе с Чечней, где регулярно угоняют целые стада колхозного и частного скота (полевой материал В.О.Бобровникова, собранный в 1995 г. в Хасавюртовском районе РД; Дагестанская правда. 04.09.1992; Новое дело. 21.02.1997).

В горных селениях эти преступления встречались гораздо реже, поскольку общественное мнение сурово осуждало скотокрадство наравне с прелюбодеянием. Мягкое отношение к воровству первых народных судов согласно УК РСФСР 1926 г., по словам стариков, возмущало горцев.

Введение более строгого Указа «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов, кооперации и укреплении общественной социалистической собственности» от 7 августа 1932 г., каравшего за хищение колхозной и общественной собственности 10 годами лагерей с конфискацией имущества (Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. // СЗ СССР. 1932, № 62,^ 360: И, 2; III, 2), по воспоминаниям моих респондентов, было спокойно принято горцами, привыкшими еще более строго наказывать воров по дореволюционному адату. В горных колхозах к ворам-рецидивистам относились как к изгоям. В силу этих обстоятельств в большинстве горных районов воровством занимались единицы.