§2. Субъективные признаки дорожно-транспортных преступлений.

Вменяемость и возраст - не единственные показатели способности лица сознавать опасность своих действий, а тот минимум, при котором можно говорить о наличии такого сознания.

В литературе высказывалось мнение о необходимости установления правила, в соответствии с которым исключение ответственности за какое-либо деяние должно исключать и ответственность за последствие данного деяния. Отмечая, что законодательные решения не всегда улавливают существующие различия и не проявляют последовательности, приводился следующий пример. Так, несовершеннолетний в возрасте 15 лет не является субъектом нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, следова-

101

тельно, если на угнанном автомобиле им будет допущено нарушение указанных правил, повлекшее по неосторожности смерть человека, он не несет ответственности за нарушение этих правил. Но, согласно закону, несовершеннолетний может быть привлечен к ответственности за неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения1. Однако нетрудно заметить, что механизм совершения такого преступления, как угон неразрывно связан с процессом управления транспортным средством, а значит и с правовой регламентацией данного процесса.

Не вдаваясь в полемику о целесообразности снижения возраста, с которого должна наступать уголовная ответственность за нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств следует все же заметить, что степень осознания опасности деяния зависит не только от психического здоровья субъекта и достижения в соответствии с действующим уголовным законодательством шестнадцатилетнего возраста, но и от его социальной зрелости, интеллектуальных и волевых способностей, которые могут находиться и выше и ниже возрастного предела, установленного законодателем. Будучи способным полностью отдавать себе отчет и руководить своими действиями при одних более простых обстоятельствах лицо может не проявить таких

1 Неправомерное завладение транспортным средством (угон) предполагает перемещение транспортного средст ва с места его нахождения в другое место. Оконченным это преступление должно считаться с момента начала движения транспортного средства. Так, неудачная попытка включить двигатель с целью угона образует поку шение на угон транспортного средства. См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М., 2004. С. 394.

2 См.: Тер-Акопов А.А. Ответственность за нарушение специальных правил поведения. М., 1995. С. 59.

102

свойств при других, более сложных обстоятельствах. Социальные отношения хотя и опираются на определенные закономерности, но носят статистический характер, допускают отступления, случайности, в связи с чем всякая норма является общим, а не индивидуальным правилом поведения. В связи с этим суд и органы предварительного следствия должны в полной мере использовать предоставленную ч.

В целом, субъект преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ - это единственный элемент состава рассматриваемого преступления, в трактовке которого почти нет теоретических споров, а в определении крайне редки прак-цЬ тические ошибки при квалификации содеянного. Это положение можно с уверенностью отнести и к субъекту преступления, предусмотренного ст. 268 УК РФ.

Так, для квалификации действий виновного лица по ст. 264 УК РФ теперь не имеет значения, является ли это лицо работником транспорта или нет, какой именно категорией транспортного средства оно имеет право управлять, и имеется ли у него вообще водительская квалификация или нет. Не имеют значения и принадлежность транспортного средства, а также законность оснований нахождения за рулем конкретного лица. Так, оно может управлять по доверенно-сти, пользоваться транспортным средством без разрешения, совершив его угон. Единственное в этом смысле обязательное условие - необходимо, чтобы данное лицо управляло транспортным средством.

1 Способность лица отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими сегодня уже не может рассматриваться как нечто однозначное, внутренне недифференцированное, а должна делиться в условиях дифференцированной (обычной и технизированной) среды на общую (способность к адекватному поведению в обычных условиях) и специальную (способность к такому же поведению в экстремальных условиях). Соответственно, в литературе делаются предложения включить в уголовное право понятия специальной, профессиональной, специальной профессиональной вменяемости. См., например, Гринберг М.С. Технические преступления. Новосибирск, 1992. С. 65; Гриндорф А.И. Ответственность за неосторожные преступления по советскому уголовному праву. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М, 1977. С. 13; Зинченко Э.Н. Уголовная ответственность за нарушение правил безопасности горных работ. Автореф.

103

Тем не менее, понятие «лицо, управляющее транспортным средством» не всегда означает, что именно данный субъект в момент происшествия должен обязательно находиться за рулем.

Так, инструктор-водитель (обучающий) занимает место рядом с учеником (обучаемым), сидящим за рулем. Но это не освобождает обучающего от ответственности за обеспечение безопасности движения. За нарушение правил безопасности движения во время практической езды на учебном автомобиле с двойным управлением ответственность несет инструктор, а не учащийся, если инструктор не принял своевременных мер к предотвращению аварии.

В отношении обучающего справедливость такого толкования сомнений не вызывает. В Правилах дорожного движения прямо сказано о том, что обучающий вождению приравнивается к водителю (п. 1.2).1

Освобождение же от ответственности обучаемого возможно не во всех случаях. В тех же Правилах говорится о том, что «учебная езда на дорогах допускается только с обучающим и при наличии первоначальных навыков управления у обучаемого. Обучаемый обязан знать и выполнять требования Правил» (п. 21.2 Правил). Следовательно, в этих случаях присутствие обучающего и возложенные на него обязанности не снимают с обучаемого его обязанностей по соблюдению Правил, а в случае совершения ДТП - не освобождают его от ответственности.

Наконец, возможны случаи привлечения к ответственности по ст. 264 УК лиц, которые в момент происшествия не только не находились за рулем, но и отсутствовали в транспортном средстве. Имеются в виду нередкие случаи, когда лицо, управляющее транспортным средством, оставляет его, не приняв мер, исключающих самопроизвольное движение на уклоне. Это приводит к тому, например, что начавший самопроизвольное движение автомобиль совершает наезд на людей или производит столкновение с другими транспортными средствами. Правила дорожного движения (п. 12.8) запрещают водителю «покидать

1 См.: Комментарий к Правилам дорожного движения Российской Федерации.

2 См.: Там же. С. 146.

104

свое место или оставлять транспортное средство, если не приняты необходимые меры, исключающие самопроизвольное движение транспортного средства...».1 И здесь, хотя в момент происшествия водителя не было за рулем, и он находился вне транспортного средства, допущенные им нарушения, при наличии установленных законом последствий квалифицируются по ст. 264 УК.

Достаточно, казалось бы, четкое определение субъекта преступления, предусмотренного ст. 264 УК, в специальной литературе получило неожиданное толкование. Высказывается мнение о том, что если за рулем автомобиля оказалось лицо, не имеющее прав и навыков вождения, то «необходимо убедиться в том, что субъект, если и не знал правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, то, по крайней мере, имел возможность их знать и соблюдать. В противном случае он несет ответственность за преступление против личности или имущества».2

Высказанная точка зрения представляется ошибочной. Диспозиция ст. 264 УК не дает ни малейших оснований для подобных изъятий. Имеет водительские права субъект или не имеет, знает он правила дорожного движения или никогда о них не слышал - к квалификации действий виновного не имеет отношения. Этот факт должен найти отражение в материалах дела и учитываться на предварительном следствии и в суде (в целях выявления всех обстоятельств и для решения вопроса о мере наказания), однако вовсе не должен использоваться в процессе квалификации преступления.

Изучение уголовных дел показало, что на практике по данному вопросу проблем не существует.3 В этом отношении хорошей иллюстрацией является опубликованное в литературе дело Ю. и П., которое оказалось в поле зрения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации. 22 сентября 1995 г. около 23 час. Ю. на автомашине ВАЗ-2107 проезжал

1 См.: Комментарий к Правилам дорожного движения Российской Федерации. М., 1996. С. 110.

2 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации.

3 Так, за период 1997-2004гг. Железнодорожным районным судом Воронежской области было рассмотрено 13 подобных уголовных дел. Все деяния лиц, не имевших права управления транспортным средством и совершив ших дорожно-транспортные происшествия, в результате которых наступили предусмотренные уголовным зако ном вредные последствия, квалифицировались по ст. 264 УК РФ.

105

по ул. Пушкина города Поворино (Воронежская обл.). Управлял он этой машиной по доверенности. На ул. Пушкина Ю. встретил знакомую П., которая по-

- просила его довезти ее до дома. Сев в машину, П. попросила разрешения самой повести машину. Не выяснив, имеет ли она водительское удостоверение и уме ет ли вообще управлять автомобилем, Ю. уступил П. место за рулем, а сам за нял место пассажира.

В результате, не имея водительского удостоверения и необходимых навыков по вождению автомобиля, П. вскоре совершила наезд на пешеходов К. и Д., причинив одному из них тяжкие, а второму - менее тяжкие телесные повреждения.

Таким образом, нарушение правил дорожного движения, допущенное Ю., заключалось в том, что он передал руль управления доверенной ему автомашины лицу, не имеющему водительской квалификации. Нарушение, допущенное П., выражалось в том, что она стала управлять автомобилем, не имея прав, не зная правил и не имея практических навыков. Поворинский районный суд Воронежской области осудил Ю. и П. по ст. 211 УК РСФСР (аналог ст. 264 УК РФ). У Судебной коллегии Верховного Суда РФ правильность квалификации сомнений не вызвала.1

Случаи, когда за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации

- автотранспортных средств привлекаются к уголовной ответственности лица, не имеющие водительских прав и навыков управления, в судебной практике встречаются довольно часто, включая дорожно-транспортные происшествия, совершаемые угонщиками транспортных средств, ответственность которых на ступает по совокупности их противоправных деяний.

Отсутствие водительских прав, наличие навыков управления транспортом, правомерность владения транспортным средством и многие иные подобные обстоятельства значения для квалификации действий виновных лиц, не имеют. Разумеется, при наличии общих условий уголовной ответственности:

1 См.: Жулев В.И. Транспортные преступления. М, 2001. С. 78-80.

106

достижения шестнадцатилетнего возраста (ст. 20 УК) и совершения общест венно опасного деяния в состоянии вменяемости (ст. 21 УК РФ). ? И еще одно замечание. Распространены случаи, когда за одно и то же

ДТП привлекаются к ответственности два и более водителей транспортных средств (участника дорожного движения), например, при столкновении двух и более автомобилей. Каждый из них выступает в качестве самостоятельного субъекта, и ему вменяются только допущенные им нарушения правил, так как рассматриваемые нами составы возможны только при неосторожной вине и соучастие по ст.ст. 264, 268 УК РФ исключено.1

Субъективная сторона преступлений, предусмотренных ст.ст. 264, 268 УК РФ прямо определена в законе в виде неосторожного причинения ПереЧИС-ленных в нем последствий. При наличии же умысла на их причинение содеянное подлежит квалификации по соответствующим статьям об умышленных преступлениях против личности.

В составе преступления, предусмотренным ст. 264 УК РФ действиями (бездействием) являются приемы (трогание с места, разгон, замедление, торможение и т.п.) по управлению транспортным средством. Если эти приемы (действия, бездействие) соответствуют требованиям Правил дорожного движения, то лицо, управляющее транспортным средством, как представляется, не ^ должно предвидеть возможность каких-либо эксцессов на дороге (во всяком случае, по его вине, так как оно не нарушает Правила). Поэтому самонадеянный расчет на предотвращение возможных последствий своих действий может возникать только у водителя, который допускает нарушение правил, причем делает это сознательно (умышленно или самонадеянно). Наиболее распространенными ДТП с тяжкими последствиями, совершенными по легкомыслию, яв-

1 Однако в литературе высказывается возможность соучастия в неосторожных преступлениях (а неосторожны ми являются практически все преступления, совершаемые на транспорте). В частности отмечалось, что уровень сложности современных транспортных средств таков, что процесс управления ими не всегда осуществляется одним субъектом. Так, по мнению ряда авторов, буксировка автомобиля на сцепке создает ситуацию, при кото рой движением автомобилей одновременно управляют два водителя (тягача и буксируемого), и в случае совер- Щ- шения дорожно-транспортного преступления оба подлежат ответственности за одну (совместную) ошибку в

управлении. См., например: Трофимов СВ. О спорных вопросах ответственности за транспортные преступления // Журнал российского права. 1999. № 10. С. 60, 61.

107

ляются управление транспортными средствами лицом, находящимся в состоянии опьянения, превышение установленной скорости, движение на запрещаю-т щий знак или сигнал светофора и т.п. Как правило, в таких случаях водитель, сознавая, что нарушает правила, рассчитывает на свое мастерство или на благополучный исход аналогичных поездок либо на хорошие тормоза своей машины и даже на благоразумие и осторожность других участников движения.

Сознательное наиболее дерзкое и очевидное нарушение правил дорожного движения с особо тяжкими последствиями иногда истолковывалось как преступление, совершенное с косвенным умыслом.1 И сегодня изложенная в законе (ст. 25 УК РФ) формула косвенного умысла такова, что в ней легко умещаются подобные случаи. Для косвенного умысла необходимы следующие ком-поненты: 1)

лицо «осознавало общественную опасность своих действий (бездействия)» (пьяный водитель или лихач, превышающий скорость и выезжающий на полосу встречного движения, не могут не понимать, что грубо нарушают правила, и что их действия носят общественную опасность); 2)

лицо «предвидело возможность наступления общественно опасных последствий» (точно такой фрагмент содержится и в формуле неосторожной вины в виде легкомыслия);

J, 3) наконец, лицо «не желало, но сознательно допускало эти последствия

либо относилось к ним безразлично».

Только в этой последней фразе и скрыто различие, так как при легкомыслии лицо «без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий».2

С одной стороны, допускать возможность наступления тяжких последст-вий, а с другой стороны, рассчитывать на их предотвращение - грань между

1 В ряде литературных источников высказывались суждения о том, что дорожно-транспортные преступления в целом могут быть совершены как умышленно, так и по неосторожности. См., например: Советское уголовное

і право. Часть Особенная. M., 1964. С. 69, 371, 372; Ляпунов Ю.И. Уголовная ответственность за действия, при-

!% ведшие к неосторожному причинению смерти // Сов. юстиция. 1973. № 6. С. 21; Лукьянов В.В. Проблемы ква-

лификации дорожно-транспортных преступлений. М., 1979. С. 105-112.

2 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 2004. С. 57.

108

этими понятиями весьма зыбка, тем более что нередко водитель, который рассчитывает на предотвращение ДТП, фактически ничего не успевает сделать для w реализации своего расчета, и не имел для него достаточных оснований. Однако, как представляется, практически и нет необходимости улавливать эту зыб-кую грань, если нет данных, свидетельствующих о наличии у виновного прямого умысла в отношении наступивших общественно опасных последствий либо о его безразличии к факту их наступления.

Сложнее обстоит дело с установлением у субъекта преступления психического отношения к последствиям допущенных нарушений в форме небрежности.

Согласно закону преступное нарушение правил дорожного движения или

Л!

эксплуатации транспортных средств будет признано совершенным по небрежности, «если лицо не предвидело возможности наступления общественно опас-ных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия» (ст. 26 УК РФ).

Наличие двух критериев объективного («должно») и субъективного («могло») отделяет содеянное от казуса и выводит психическое отношение субъекта на уровень виновного деяния.

t

^ Основным, и если не единственным, то достаточным документом, где из-

ложено должное поведение лиц, управляющих транспортными средствами, являются Правила дорожного движения Российской Федерации.1 Следует отме-тить, что плохое знание правил не освобождает водителя от ответственности. Он был обязан знать и соблюдать их. Также не освобождает от ответственности и полное незнание этого документа, и даже отсутствие представления о его существовании. Последнее, кстати, представить невозможно, так как общеизвестным является тот факт, что водитель любого механического транспортного

№ ' О Правилах дорожного движения Российской Федерации (вместе с «Основными положениями по допуску

транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения»): постановление Совета Министров - Правительства РФ, 23 окт. 1993г. № 1090 // СААП РФ. 1993. №47. Ст. 4531.

109

средства должен иметь соответствующее удостоверение. Выдача же удостоверения предполагает изучение правил дорожного движения. Это делает ссылки субъекта на плохое знание или полное незнание правил несостоятельными, юридически ничтожными для установления должного поведения и констатации факта его виновного нарушения. В этом отношении опасность объективного вменения исключена.

Не так просто с установлением субъективного критерия. Возможны случаи, когда водитель, даже допустив нарушение правил, не мог предвидеть вероятность совершения ДТП и наступления вредных последствий. Не развивая тезиса о необходимости причинной связи между нарушением и последствиями, отметим, что в составах преступлений с бланкетными диспозициями объектив-ный критерий приобретает особое значение. Указание на конкретные нормативные акты, устанавливающие должное поведение, позволяет не только знать, где и в каких случаях необходимо вести себя должным образом, но и предупреждает о ситуациях, в которых может появиться опасность, т.е. позволяет прогнозировать, предвидеть возможность ее появления.

Например, п. 14.2 Правил дорожного движения в случае, если перед нерегулируемым пешеходным переходом остановилось транспортное средство, обязывает водителей других транспортных средств, движущихся по соседним

^ полосам, убедиться, что перед остановившимся транспортным средством нет пешеходов, и только после этого продолжать движение. Таким образом, если , перед переходом затормозил грузовик, из-за которого водитель легкового автомобиля, движущегося в соседнем ряду, не может видеть, что происходит на переходе, и, продолжая движение, сбивает вышедшего из-за грузовика пешехода, то небрежность водителя легкового автомобиля очевидна. Да* он не мог из-за высокого грузовика видеть пешехода, но он обязан был остановиться и убедиться в том, что его там нет, и только после этого продолжать движение. И выполнить эту обязанность ему никто не мешал.

'^ Ситуация меняется, если ДТП происходит в том месте и при таких усло-

виях, где и когда водитель не должен был ожидать появления опасности. В та-

' по

ких случаях основным становится вопрос о том, как повел себя водитель в экстремальной обстановке и имел ли он возможность, мог ли, например, применив

? торможение, избежать столкновения или наезда.

Далеко не редки и случаи, когда наряду с виной водителя имеет место грубая неосторожность самого потерпевшего. Пешеходы, велосипедисты и другие участники движения становятся жертвами ДТП в основном вследствие исключительно собственной неосмотрительности; несколько реже к ней присоединяется неосторожность водителей; сравнительно редко не отмечается никаких нарушений со стороны пешеходов, а виновными являются исключительно водители механических транспортных средств. В последних случаях ДТП совершаются по вине водителей, допустивших грубые нарушения Правил (вы-езд на тротуар, движение на запрещающий сигнал светофора, превышение скорости в опасных местах и т.п.). Во вторых случаях ДТП является результатом обоюдных нарушений со стороны водителя и потерпевшего, проявлением смешанной вины субъекта и жертвы преступления. В первых же случаях, когда

! вина водителя полностью отсутствует, ответственность за ДТП возлагается на самого потерпевшего.

В литературе существует мнение о том, что ответственность за совершение дорожно-транспортных преступлений наступает за невиновное причинение ,ш вреда (что представляет собой объективное вменение), так как при характеристике их юридической природы, как правило, подчеркивается, что наступление общественно опасных последствий носит в них случайный характер.1

П.С. Дагель и Д.П. Котов отмечали, что игнорирование фактического психического отношения субъекта к своим действиям и их последствиям и

' стремление дать строгую квалификацию преступления на основании лишь наступивших тяжких последствий должны расцениваться как отражение позиции «объективного вменения». Авторы в качестве примера приводят именно дорожно-транспортные преступления. Игнорирование психического отношения к

0

1 См.: Горбуза А.Д. Особенности субъективной стороны автотранспортных преступлений (в порядке обсуждения) // Проблемы расследования и предупреждения дорожно-транспортных происшествий: Сб. матер, конф. Волгоград, 1974.

111

- нарушению правил может повлечь привлечение к ответственности лиц, невиновно нарушивших эти правила, то есть, «объективное вменение», и такой т' подход не позволяет разграничить случаи умышленного и неосторожного нарушения правил, хотя данное разграничение необходимо для индивидуализации ответственности виновного.1

Они подвергают сомнению тезис А.И. Санталова о том, что невозможно одновременно осознавать и не осознавать общественно опасный характер своего деяния, предвидеть и не предвидеть его последствия.2 Лицо может осознавать одни обстоятельства своего деяния и не осознавать другие, предвидеть од-

' ни последствия и не предвидеть другие. Психическое отношение субъекта к

различным объективным признакам преступления может быть неоднородным,

* к

причем одни элементы этого отношения могут быть характерны для умысла,

другие - для неосторожности. На этом и основано существование «смешанной» формы вины.

П.С. Дагель и Д.П. Котов полагают, что «смешанная» форма вины имеет две разновидности, одна из которых «тяготеет» к умышленным преступлениям, другая - к неосторожным. В качестве примера преступления со «смешанной» формой вины, «тяготеющей» к неосторожности, указываются дорожно-транспортные преступления, в которых отношение виновного к нарушению ^. правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств может быть как умышленным, так и неосторожным, а отношение к последствиям -только неосторожным.

Но, используя такие термины, как «умысел» и «неосторожность», для оценки психического отношения субъекта к совершенному им деянию, авторы заявляют, что они делают это условно, и предупреждают, что при характеристике «смешанной» формы вины об умысле к действиям и неосторожности к последствиям они говорят лишь для обозначения того, что отношение к дейст-

ф

1 См.: Дагель П.С, Котов Д.П. Субъективная сторона преступлений и ее установление. Воронеж, 1974. С. 107.

2 См.: Санталов А.И. О единстве психологического и социального аспектов вины //Тезисы докладов и научных . сообщений. Кишинев, 1965. С. 218.

112

вию характерно для умысла, а отношение к последствиям - для неосторожности.1

* В.Е. Квашис и Ш.Д. Махмудов указывают на то обстоятельство, что

' обычно, говоря о конкретном преступнике, признавая или отрицая асоциальную направленность личности, исходят из констатированного судом факта наступления опасных последствий и что применительно к дорожно-транспортному преступлению при отсутствии случайного стечения обстоятельств в целом ряде случаев вопрос об уголовной ответственности отпадал бы вообще и речь шла бы не о личности преступника как такового, а о личности водителя, допустившего нарушения, которые входят в сферу административной или дисциплинарной преюдиции. Детальное изучение этого вопроса, отме-чают авторы, заставляет считаться с тем, что механизм преступных и непре-ступных нарушений соответствующих правил использования техники одинаковый и различаются они главным образом тяжестью наступивших последствий. Это означает, что, хотя для лиц, систематически и злостно нарушающих указанные правила, вероятность совершения неосторожного преступления при прочих равных условиях более высокая, тем не менее, случайность последствий позволяет некоторым из них до определенного момента оставаться «за пределами действия уголовного закона». И, наоборот, в связи с нарушением,

л повлекшим тяжкие последствия, могут попасть и попадают под его действие лица, которые с социальной точки зрения характеризуются вполне положительно.2

Все сказанное представляется правильным, если говорить о постановке проблемы. Установление уголовной ответственности, зависящей не только от последствий, тяжесть которых во многом определяется случайным стечением обстоятельств, но и от характера психического отношения к содеянному, - задача, вполне заслуживающая внимания при конструировании уголовно-правовых норм.

Щ

1 См.: Дагель П.С., КотовДЛ. Указ. соч. С. 162-169.

2 См.: Квашис В.Е., Махмудов Ш.Д. Ответственность за неосторожность. Душанбе, 1975. С. 91, 92.

113