<<
>>

Психическая незрелость как основание, исключающее уголовную ответственность

Как отмечалось выше, ст. 20 УК РФ закрепляет двухступенчатый возрастной порог уголовной ответственности. Достижение 16 лет является общим возрастом, с которого возможно привлечение лица к ответственности за совершение деяний, предусмотренных УК РФ; с 14-летнего возраста предусмотрена ответственность за ограниченный круг деяний, перечисленных в 4.2 ст.20 УК РФ.

В то же время личность конкретного несовершеннолетнего может не соответствовать закрепленному , в законе представлению о времени наступления психической зрелости. Для решения вопроса о наличии или отсутствии у несовершеннолетнего отставания в психическом развитии должна назначаться комплексная психоло- го-психиатрическая экспертиза.205 Сначала судебный психиатр решает вопрос о вменяемости лица. Соответственно судебный психолог решает вопросы соответствия психического развития обусловленной возрастом норме только в случае установления психиатрами вменяемости испытуемого.

Психологический возраст лица, совершившего общественно опасное деяние, имеет важное значение в уголовном праве. Установление его обязательно в случаях, когда психическое развитие лица существенно отклоняется от возрастных закономерностей и вызывает психическое отставание в развитии.206 В основу закрепления нормы, сформулированной в ч.З ст.20 УК РФ, заложен психологический возраст лица, совершившего общественно опасное деяние. В соответствии с ч.З ст.20 УК РФ, не подлежит уголовной ответственности несовершеннолетний, хотя и достигший возраста наступления уголовной ответственности, но во время совершения общественно опасного деяния в полной мере не осознававший фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо не способный в полной мере руководить ими вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством. Иными словами, законодатель устанавливает «возможность и основание опровержения способности к ответственности с достижением определенного возраста»207; данная норма получила соответствующее отражение в ч.2 ст.421 УШ РФ.

В’ст.392 ранее действовавшего УПК РСФСР в числе обстоятельств, подлежащих обязательному установлению при производстве по уголовным делам о преступлениях несовершеннолетних, было закреплено такое понятие, как «умственная отсталость несовершеннолетнего, не связанная с душевным заболеванием»208, в то время как в Уголовном законодательстве РСФСР аналогичное положение отсутствовало.

Анализ действующей нормы ч.З ст.20 УК РФ позволяет сделать вывод, что состояние «умственной отсталости» ее содержанием не охватывается. В связи с этим трудно согласиться с утверждением ряда авторов, полагающих, что данное положение предусматривает освобождение от уголовной ответственности умственно отсталых подростков, интеллектуальное развитие которых не соответствует возрасту209. Аналогичную трактовку допускает и Пленум Верховного Суда РФ в п.7 Постановления от 14.02.2000 г. №7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершен-

240 w „

нолетних» , по всей видимости, руководствуясь терминологией старого УПК РСФСР и не вполне учитывая положения современного материального права.

Умственная отсталость (умственная недостаточность210, олигофрения) бывает различной степени (дебильность, имбециль- ность, идиотия); для любой из указанных степеней характерны снижение способности понимать связь между явлениями, расстройство мышления, утрата способности понимать сущность и смысл явлений, ослабление памяти и уменьшение запаса знаний211. Как указывает доктор мед. наук, проф. В.А. Тихоненко, умственная отсталость, то есть состояние остановившегося или неполного умственного развития, характеризующееся прежде всего интеллектуальной недостаточностью, соответствует в психопатологии понятию тяжелого психического расстройства212. Наличие последнего, исходя из ст.21 УК РФ, выступает одним из оснований для признания лица невменяемым. Часть 3 ст.20 УК РФ, напротив, распространяется на случаи «отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством». В частности, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в кассационном определении от 07.06.2004 г.

по делу Ч., 1988 г.р., отклонила жалобу адвоката с просьбой отменить приговор и прекратить дело, применив ч.З ст.20 УК РФ, в связи с наличием у Ч. отставания в психическом развитии, препятствовавшего Ч. в полной мере осознавать общественную опасность совершаемого деяния, указав следующее: «Из заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы следует, что отставание в психическом развитии у Ч. связано с психическим расстройством»213, то есть в данном случае имеет место психическое расстройство в рамках вменяемости, предусмотренное ст.22 УК РФ.

Причинами отставания в психическом развитии могут выступать отсутствие или недостаточность правильного педагогического воздействия («педагогическая запущенность»), неправильное либо недостаточное воспитание ребенка, а также различные сенсорные депривации (отсутствие зрения, речи, слуха)214. Перечисленные причины при отсутствии своевременного педагогического вмешательства или психологической помощи к 14-16 годам способны оказывать весьма активное влияние на поведение; в то же время, вне зависимости от степени выраженности, характерной чертой указанных состояний является их обратимость, то есть возможность восстановления уровня развития до соответствующего возрастной норме215.

Ч Гаврилов С.Т. и Покаместов А.В. наряду с социальными факторами выделяют в числе причин, обусловливающих отставание в психическом развитии, биологические (обусловленные генетической наследственностью, пагубным поведением будущей матери в предродовой период и т.п.) иные факторы среды (например, вызванные неблагоприятным воздействием экологической обстановки)216. Следует, однако, возразить, что указанные причины обусловливают возникновение различных форм психической патологии, установление которых может служить основанием для признания лица невменяемым.

Для уголовно-правовой науки весьма актуальным является вопрос о наименовании нормы ч.З ст.20 УК РФ. В силу относительной новизны и отмеченной выше противоречивости этого положения ученые практически сразу после вступления УК РФ в законную силу стали обсуждать вопрос о том, что подразумевал законодатель.

Ряд ученых, рассматривая в рамках уголовной ответственности несовершеннолетних исследуемую проблему, предлагает применять критерий вменяемости, «который, отражая уровень сознания личности, степень ее социализации, одновременно служил бы предпосылкой этой ответственности»217. Миньковский Г.М. полагает, что понятие вменяемости применительно к несовершеннолетним должно заключать в себе «указание на определенный уровень интеллектуального развития, присущий данному возрасту, наличие соответствующего запаса знаний и представлений, степень развития эмоционально-волевой сферы и т.д.» 218. Результатом подобного подхода является следующий вывод: «Несовершеннолетний, достигший 14 (16) лет, но отставший в своем развитии, не может в некоторых случаях рассматриваться как вменяемый относительно совершенного им общественно опасного деяния» 219°.

Некоторые ученые считают, что в данном случае речь идет о «своеобразной возрастной невменяемости»220, «специальном виде невменяемости»221. Гурьева В. пишет о понятии «ограниченной вменяемости для несовершеннолетних»222. Козлов А.П. считает, что в данном случае имеет место «возрастной критерий выделения ограниченной вменяемости»223. Рассуждая таким образом, автор приходит к заключению о необходимости «отнести несовершеннолетие к психическим аномалиям, не связанным с психическими расстройствами, и соответственно признавать несовершеннолетних ограниченно вменяемыми. С точки зрения общесоциальной таковыми в той или иной мере являются все несовершеннолетние вне зависимости от возраста»224. Исходя из общепринятого понимания термина «аномалия» (отклонение от нормы, общей закономерности; неправильность225), согласиться с предложенным взглядом невозможно. Нельзя признать аномальным определенный период развития психики, ибо, присущий каждому человеку, он должен рассматриваться как норма. Кроме того, под психическими аномалиями в уголовно-правовой и криминологической науке принято понимать психические расстройства, не исключающие вменяемости226, отклонения в психике, психическую неполноценность227.

Следовательно, рассмотрение упомянутого А.П. Козловым явления («психические аномалии, не связанные с психическими расстройствами») требует по меньшей мере соответствующей дефиниции; однако автор сущности приведенного им феномена не раскрывает.

» На наш взгляд, исследование данного вопроса с позиций ограниченной вменяемости или невменяемости нельзя признать верным. Определение понятия вменяемости в уголовном законе отсутствует, что влечет необходимость определять его как антипод понятию невменяемости (ч. 1 ст.21 УК РФ). Подобный подход игнорирует особенности психического развития личности в несовершеннолетнем возрасте, фактически вынуждая рассматривать их либо как не исключающее вменяемости аномальное состояние, либо как состояние психического расстройства, в котором лицо не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Таким образом, используя предлагаемый авторами критерий, в каждом случае, когда суд констатирует у лица с полноценной психикой дефицитарность правильного педагогического воздействия или воспитания, или наличие сенсорной депривации, он должен либо рассматривать его как болезненное состояние, либо игнорировать, привлекая лицо к уголовной ответственности. Исходя из сказанного выше, следует согласиться с позицией ученых, возражающих против оценки специфических особенностей психического развития несовершеннолетнего с позиций вменяемости либо невменяемости228. Примаченок А.А. справедливо отмечает, что дефекты психического развития личности не тождественны дефектам психической деятельности, вызванным психическими болезнями229.

Как совершенно справедливо указывает профессор Г.В. Назаренко, категория возрастной невменяемости не соответствует правовой природе нормы, которая регламентирует безответственность несовершеннолетних, действовавших «без надлежащего разумения», в связи с тем, что полностью отсутствует медицинский критерий невменяемости.230 Об этом пишет и Н.Д. Гомонов, указывая, что категория «возрастная невменяемость» не соответствует логике нормы, которая распространяет свое действие на несовершеннолетних, в силу определенных причин не «накопивших» возрастной нормы интеллекта.231 Отдельные ученые в защиту авторов, предлагающих термин «возрастная невменяемость», уточняют, что большинством из них указанный термин используется в семантическом значении, то есть подразумевается лишь невозможность «вменить в вину», при этом возрастная невменяемость не связывается с на- личием или отсутствием медицинского критерия.232 Представляется, что применение указанного выше понятия допустимо лишь при обсуждении на страницах печатных изданий, в теоретических рассуждениях, так как практическое использование данного термина (возрастная невменяемость) может привести к произвольному толкованию, усложнить квалификацию и применение как

ч.З ст.20 УК РФ, так и ст.21 УК РФ.

Следует согласиться с Г.В. Назаренко, который пишет о том, что в данном случае речь идет об уголовно-релевантном психическом состоянии. Указанный автор также предлагает и название данной категории - «возрастная незрелость»233. Действительно, предложенный термин позволяет отразить точную характеристику рассматриваемого состояния - незрелость, которая подразумевает недостижение лицом необходимого уровня развития. Однако, на наш взгляд, в наименовании рассматриваемого состояния следует непосредственно отразить психический критерий отставания лица в развитии. Кроме того, представляется целесообразным выделение нормы, содержащейся в ч.З ст.20 УК РФ, в самостоятельную статью 20.1 УК РФ «Психическая незрелость», так как в настоящем Виде название ст. 20 УК РФ не соответствует ее содержанию.

К выводу о целесообразности обособления данной нормы приходят многие ученые. Так, Г.В. Назаренко, предлагая ввести в уголовный закон самостоятельную статью об отставании лица в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, считает необходимым включить ее в главу 14 «Особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»234.

Здесь оказывается затронутым еще один вопрос, на который необходимо обратить внимание. Действие указанной нормы распространяется на несовершеннолетних, т.е. на лиц, достигших 14- летнего, но не достигших 18-летнего возраста. Однако разница между психологическим и хронологическим возрастом лица может составлять 1, 2 и более лет - до трех, ибо, с точки зрения судебной психиатрии, отставание в психическом развитии более чем на три года напрямую обусловлено психическими расстройствами.235 Таким образом, если преступление совершено лицом, достигшим 19-летнего возраста, и психолого-психиатрической экспертизой установлено, что его психологический возраст не превышает 17 лет, и это обстоятельство препятствовало осознанию лицом общественной опасности своих действий или руководству ими, в силу достижения лицом указанного календарного возраста действие ч.З ст.20 УК РФ на данное лицо не распространяется, чем нарушается принцип вины.

Можно возразить, что, исходя из ст.96 УК РФ, суд в исключительных случаях, с учетом характера совершенного деяния и личности, может применить положения ч.З ст.20 УК РФ к лицам, совершившим преступления в возрасте от восемнадцати до двадцати лет. Однако как быть в ситуации, аналогичной вышеописанной, когда преступление было совершено лицом, которому уже исполнилось 20 лет, если его психологический возраст не достигает 18 лет?236 В этом случае сослаться на гуманизм уголовного закона, воплощенный в ст.96 УК РФ, уже не получится. Таким образом, возраст не имеет первостепенного значения при использовании данной нормы или, по крайней мере, неправильно определены границы ее действия. С нашей точки зрения, она должна распространять свое действие на всех лиц моложе 21 года. Минимальная граница ее применения должна составлять одиннадцать лет. Исходя из вышесказанного, полагаем необходимым выделение самостоятельной статьи о психической незрелости в рамках главы 4 УК РФ.

Пудовочкин Ю.Е. также считает возможным выделить ч.З ст.20 УК РФ в отдельную статью, предлагая трансформировать ее содержание следующим образом: «Статья 20-1 "Отставание в психическом развитии": не подлежит уголовной ответственности несовершеннолетний, достигший возраста, установленного ст.20 настоящего Кодекса, который в силу отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, этому возрасту явно не соответствует»237. Против принятия подобной нормы можно привести следующие возражения: использованный в предложенной редакции

ч.З ст.20 термин «явно» является оценочным и не устанавливает границы усмотрения суда в разрешении вопроса об ответственности несовершеннолетнего. Действующее уголовное законодательство, как справедливо замечает Г.Л. Кригер, «идет по пути как сокращения оценочных понятий, так и их максимальной законодательной конкретизации»238. В свете того, что вне рамок психического расстройства допускаемая психиатрами разница между хронологическим и психологическим возрастом составляет не более трех лет, содержание предложенной Ю.Е. Пудовочкиным нормы представлятся некорректным. Кроме того, причиной уголовно-правовой «безответственности» лица, по смыслу закона, выступает не факт его несоответствия своему хронологическому возрасту как таковой, а неспособность осознавать общественную опасность своих действий и руководить ими вследствие указанного несоответствия.

Так, по делу С., 1985 г.р., имеющего отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством, осужденного по п. «а», «ж», «к» 4.2 ст. 105 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, адвокатом была подана кассационная жалоба с просьбой об отмене приговора и прекращении уголовного дела, по основаниям, предусмотренным ч.З ст.20 УК РФ. Обоснованно не согласившись с приведенными доводами, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в кассационном определении указала: «Как следует из заключения психолого-психи-атрической экспертизы, возрастное развитие С. отстает от календарного и находится в рамках возрастного периода 16-18 лет ближе к его началу. С учетом данного заключения основания для прекращения дела в отношении С. в порядке ч.З ст.20 УК РФ отсутствуют»239.

Представляется, что такое явление, как неспособность лица к осознанию общественной опасности своих действий и руководству ими вследствие отставания в психическом развитии, требует осмысления не с позиций вменяемости или невменяемости, а через призму понятия «вина». Как указывают Е.О. Душкина и А.М. Плешаков, «невменимость, тем более возрастная, всегда означает невиновность лица, отстающего в психическом развитии»240. Вина лица в совершении преступления, представляющая собой его психическое отношение к совершаемому им общественно опасному деянию и его последствиям, включает в себя эмоциональный, интеллектуальный и волевой элементы (признаки).

Интеллектуальный признак отражает процесс познания, происходящий в психике человека. «Это - основанная на мышлении способность человека понимать как фактические признаки ситуации, в которой он оказался, и последствия своего поведения в этой ситуации, так и их социальный смысл»241. Волевой признак являет собой целенаправленные умственные и физические усилия, предпринимаемые с целью выбора и осуществления определенного варианта поведения. Эмоциональный элемент не рассматривается законодателем при установлении форм вины, однако подлежит обязательному учету на стадии индивидуализации наказания.

Обязательным элементом вины выступает факт осознания лицом общественной опасности совершаемого им деяния; при этом «концепция вины, сформированная в науке уголовного права и нашедшая отражение в уголовном законе, практически не охватывает процесса осознания уголовно-правового запрета»242. В то же время, как отмечает О.Д. Ситковская, «...интеллектуальный компонент необходимого возрастного развития включает в себя: способность понимать регулирующую роль базовых ценностей и норм общества, и с этой точки зрения оценивать поведение других людей и собственное поведение; возможность понимать вред своих действий и их последствий для других людей, нарушение общественных запретов. При этом необходимо осознание самого наличия требований общества, а не обязательная их интериоризация»274,275. В целом тот факт, что существующее законодательное предложение, сформулированное в ст.25 УК РФ, не учитывает возможные случаи недостаточной информированности о содержании уголовно-правовых норм, отмечается многими учеными.27

В соответствии с общепринятым в уголовно-правовой науке подходом, осознание общественной опасности сводится к пониманию фактического и социального характера совершаемого деяния243. Таким образом, выделение в норме о психической незрелости отдельного признака - «понимание фактического характера своих действий» - нецелесообразно, так как этот признак уже охватывается понятием «осознание общественной опасности деяния». Понимание фактического характера совершаемых действий (бездействия) основывается на понятии деяния и означает, что лицо должно воспринимать деяние в целостности (во времени и пространстве), охватывая сознанием все криминообразующие признаки. Осознание лицом социального характера совершаемого деяния предполагает понимание им возможности причинения вреда общественным отношениям, охраняемым уголовным законом. Осознание общественной опасности деяния, а следовательно, и уголовная ответственность за его совершение отсутствуют, когда лицо: 1) не осознает или неправильно осознает фактический признак деяния (например, тот факт, что вещь, которую он берет, чужая); 2) в силу ошибки или обмана полагает, что имеются обстоятельства, изменяющие социальный характер деяния (согласие собственника на изъятие вещи или состояние крайней необходимости); 3) не осознает социального значения своих действий в силу психического расстройства, не исключающего вменяемости, незнания уголовно-правового запрета, и т.д.

Гаухман Л.Д. отмечает, что «осознание общественно опасного характера действия или бездействия означает знание, понимание виновным того, что совершаемое деяние или воздержание от него ... представляет опасность для общественных отношений. При этом предполагается знание, понимание виновным конкретной общественной опасности действия или бездействия, а не абстрактной... Совершение умышленного преступления предполагает осознание виновным и других объективных признаков, влияющих на определение общественно опасного характера действия или бездействия, имеющих уголовно-правовое значение»244.

Отдельные ученые используют как равнозначные понятия «осознание общественной опасности деяния» и «осознание объекта

279

посягательства» . Однако указанные понятия не тождественны. Субъект умышленного преступления может не конкретизировать в своем сознании непосредственный объект, на который посягает его деяние, однако он осознает сам факт причинения вреда охраняемым уголовным законом интересам личности, общества или государства. Определяющим является то, что лицо осознает характер совершаемого деяния, и в общих чертах - на какую сферу общественных отношений он посягает245. Если лицо осознает, что совершает уголовно наказуемое деяние, хотя бы и полагая, что действует «на благо общества», у него имеется осознание общественной опасности совершаемого, поскольку такое лицо понимает, что нарушает установленный государством правопорядок246.

Как упоминалось выше, ряд ученых в своих работах указывает на необходимость рассмотрения в качестве неотъемлемого признака вины осознания (возможности осознания) противоправности совершаемого деяния247. Тем не менее в российском уголовном законе интеллектуальный признак вины ограничивается осознанием только общественной опасности деяния. Тем самым презюмируется правило - «незнание закона не освобождает от ответственности». Это означает, что осознание лицом запрещенности уголовным законом совершаемого действия или воздержания от его совершения не подлежит доказыванию по уголовному делу. Если же субъект преступления, будучи вменяемым и не обремененным психическими расстройствами, не осознавал, что совершаемое им деяние запрещено уголовным законодательством, то в указанном случае, как утверждает Л.Д. Гаухман, налицо юридическая ошибка, которая не может исключать уголовной ответственности248.

Действительно, в современном обществе вменяемое и не имеющее психических отклонений или отставания в психическом развитии лицо, достигшее возраста наступления уголовной ответственности, не может не быть осведомленным о существовании и значении того или иного уголовно-правового запрета. В то же время исследования детской, подростковой и молодежной преступности показывают, что достаточно часто среди совершивших общественно опасные деяния попадаются лица, не имеющие образования и не получившие воспитания, беспризорники, жители других государств, плохо знающие русский язык. В большинстве своем они имеют весьма расплывчатое представление о существовании и содержании многих уголовно-правовых запретов, помимо, конечно, элементарных (например, библейское «не убий»).

К причинам, препятствующим объективному восприятию уголовно-правового запрета, психологи относят низкий уровень знаний, неясность большинства законодательных формулировок, особенности мировоззрения, интересов, привычек и личностных установок, отсутствие способности к самостоятельному мышлению249.

Осознание уголовно-правового запрета выступает не суммой ощущений и представлений: это сложный и целенаправленный мыслительный процесс, обусловленный жизненным опытом, социальными установками и интересами личности. «Осознание несовершеннолетним уголовно-правового запрета в момент совершения им преступления приобретает юридическое значение и трансформируется в осознание общественной опасности своих действий (бездействия)»250.

Таким образом, осознание лицом, имеющим отставание в психическом развитии, не связанное с психическим расстройством, общественной опасности совершаемого деяния складывается из понимания фактического характера и социальной значимости своих действий, а осознание последней, в свою очередь, невозможно без восприятия субъектом соответствующего уголовно-правового запрета. На наш взгляд, в силу необходимости учитывать уровень психического развития указанных лиц законодателем при конструировании нормы ч.З ст.20 УК РФ было сделано изъятие из презумпции знания уголовного закона.

Что касается волевого признака вины, сущность которого заключается в осознанной направленности действий на достижение поставленной цели251, нужно заметить следующее. Мы полностью разделяем позицию авторов, полагающих, что отсутствие способности в полной мере осознавать общественную опасность совершаемого деяния всегда лишает несовершеннолетнего возможности руководить им. Как считают Е. Цымбал и А. Дьяченко, волевая деятельность всегда опирается на работу сознания; расстройство ее, следовательно, может свидетельствовать о нарушении психической деятельности, в том числе мышления252. Сергеевский Н.Д. в своих работах указывал: «...субъективная виновность» имеет место, если лицо «действительно понимало свойства совершаемого, действительно предусматривало или предвидело последствия, действительно сознавало запрещение закона и действительно имело возможность принять это запрещение в руководстве своей деятельностью»253.

Действительно, воля являет собой практическую сторону сознания, обладающую свойством реализовываться в той или иной деятельности. «Активная роль сознания заключается в возможности подчинить ему свои волевые усилия и действовать целенаправленно, ... принимать решения со знанием дела»254. «Способность человека принимать решения, сознавая смысл, значение и последствия совершаемых действий в конкретной обстановке, - полагал А.А. Пионтковский, - определяет ответственность человека за свои поступки. ... Там, где у совершеннолетнего мы признаем способность отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, мы можем при наличии определенных фактических обстоятельств не признавать такой способности у несовершеннолетнего»255.

Таким образом, основаниями применения к лицу положения о психической незрелости выступают: достижение им установленного возраста наступления уголовной ответственности; подтвержденный результатами психолого-психиатрической экспертизы факт наличия отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством; обусловленная наличием отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, неспособность лица к осознанию общественно опасного характера (фактического характера и социальной значимости) своих действий.

Ряд ученых объясняет исключение в рассматриваемой ситуации уголовной ответственности лиц, совершивших общественно опасные деяния, нарушением процесса социальной адаптации. Так, Ю.Е. Пудовочкин считает, что объяснение законодательного решения о непривлечении несовершеннолетних с отставанием в развитии к уголовной ответственности надо искать не в плоскости их вменяемости, а в плоскости достижения ими возраста ответственности, «соответствия социального возраста календарному»256. По мнению А.А. Примаченка, основанием освобождения от ответственности являются «дефекты социализации личности, влекущие отсутствие сознания общественной опасности и противоправности деяния у подростка»257.

Однако рассмотрение проблемы в таком ракурсе излишне смещает сделанный законодателем акцент на особенностях психики, восприятии подростком реальной действительности в сторону процесса взаимодействия личности с социальной средой. Процесс социализации как усвоения социальных норм258 оказывает безусловное влияние на формирование личности, но это не собственно психическое развитие, а параллельно идущий с ним и выступающий его предпосылкой процесс. Нарушение процесса социальной адаптации несовершеннолетнего может повлечь за собой не только отставание в психическом развитии, но и формирование девиантной установки в поведении лица, которое в полной мере осознает общественную опасность своих действий и способно ими руководить. Кроме того, дефект социализации - явление, характерное не только для отношений «индивид-общество»; как обоснованно указывает А.И. Ковалева, он может выявляться на трех уровнях: отклонения в социализации конкретного индивида, отклоняющаяся социализация определенной возрастной группы и отклонение в обществе, сопровождаемое деформацией институтов социализации259. Понятия «дефект социализации» и «отставание в психическом развитии», таким образом, не могут рассматриваться как рядоположенные; они соотносятся как причина и следствие.

Немаловажным аспектом, заслуживающим обсуждения в рамках настоящего исследования, является и проблема неравноценности правовых последствий ч.З ст.20 УК РФ и ст.22 УК РФ. Из анализа указанных норм следует, что лицо, не страдающее психическим расстройством, но обнаруживающее отставание в психическом развитии, препятствующем осознанию своих действий и руководству ими, согласно ч.З ст.20 УК РФ, должно быть освобождено от уголовной ответственности. В то же время несовершеннолетний, обнаруживающий какое-либо незначительное психическое расстройство (например, страдающий олигофренией в степени легкой дебильности), признанный вменяемым по конкретному уголовному делу, но неспособным в полной мере понимать фактический характер и общественную опасность своих действий, будет привлечен к уголовной ответственности в соответствии со ст.22 УК РФ. Таким образом, лицо, неспособное в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не подлежит уголовной ответственности, а лицо, обнаруживающее те же самые признаки, но страдающее каким-либо психическим расстройством, подлежит уголовной ответственности и наказанию.

В этой связи А.И. Ситникова справедливо отмечает, что при описании психического состояния несовершеннолетнего, отставание которого в психическом развитии не связано с психическим расстройством, используется юридический критерий, соответствующий юридическому критерию невменяемости, фактически происходит отождествление непатологического состояния е патологическим260. Все доводы в защиту параллельного существования этих противоречащих друг другу норм, в том числе указание на применение ст.22 УК РФ не только к не достигшим совершеннолетия, но и к совершеннолетним лицам261, звучат неубедительно и остроты вопроса не снимают. На существование изложенной нами проблемы неоднократно указывалось в юридической литературе262, однако по непонятным причинам законодатель не признал данный вопрос заслуживающим внимания и внесения редакционных изменений в главу 4 УК РФ.

По мнению психиатров, четкой грани между здоровой, нормальной психикой и патологически измененной провести нельзя; между ними существует такое состояние, когда лицо еще может частично осознавать характер и последствия своего поведения, однако это требует от него определенных психических усилий, так как процесс адекватного восприятия реальной действительности и руководства своими действиями осложняется наличием аномалий психики (психопатии, хронический алкоголизм, поражения центральной нервной системы и т.д.) 263. Распространенность последних становится очевидной, если указать, что подростками, имеющими психические аномалии, совершается 60-80% от общего числа

299

преступлении, содеянных несовершеннолетними . Случаи непатологического отставания в развитии, по свидетельству самих экспертов, сравнительно редки3 °, однако этот факт, в силу принципиального различия в правовых последствиях применения рассматриваемых норм, не отменяет необходимости в осуществлении адекватного правового реагирования на них.

Сущностное различие уголовно-релевантных психических состояний, предусмотренных ч.З ст.20 и ст.22 УК РФ, состоит в том, что в первом случае лицо, несмотря на нарушения эмоциональноволевой сферы личности, «предполагает виновное отношение к своему поведению»264, тогда как у лица с отставанием в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, отсутствует осознание общественной опасности своих действий. Исходя из приведенных выше соображений, следует согласиться с мнением О.Д. Ситковской, которая предлагает использовать в случаях, предусмотренных ч.З ст.20 УК РФ, оборот «мог/не мог», не применяя термин «в полной мере», при формулировании вопросов эксперту3 2. Однако решение данной проблемы на уровне правоприменительной практики является недостаточным; необходимо внесение соответствующих изменений в Уголовный кодекс РФ с целью устранения имеющегося противоречия.

Аналогичный подход к вопросу уголовной ответственности несовершеннолетних, имеющих отставание в психическом развитии, предлагался в научной литературе С.В. Бородиным и Н.А. Носковой, однако они считали необходимым выделение самостоятельной нормы «Влияние задержки психического развития на уголовную ответственность и наказание несовершеннолетнего», в ч. 1 которой содержалось бы указание на исключение уголовной ответственности для несовершеннолетних, неспособных сознавать характер и значение своих действий или руководить ими, а в 4.2 - на необходимость смягчения ответственности в случае неполноты осознания общественной опасности своих действий или руководства ими265. По нашему мнению, неполнота восприятия фактического характера и социальной значимости своих действий может иметь место только при наличии определенных изменений психической сферы под воздействием психического расстройства, не исключающего вменяемости; установление же факта наличия последнего у лица, совершившего преступление, является основанием применения ст.22 УК РФ.

Заслуживает внимания то обстоятельство, что составителями УК РФ допущена неточность при формулировании анализируемой нормы. Так, в силу ч.З ст.20 УК РФ, «если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного частями первой или второй настоящей статьи, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном (выделено мной. - А.Б.) с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности». Грамматический анализ указанного выше положения показывает, что, с позиции законодателя, связанным с психическим расстройством может быть психическое развитие, а не отставание в развитии, как должно быть. Из числа авторов, чьи работы были нами изучены, только Г.В. Назаренко грамматически точно трактует рассматриваемое законодательное положение266.

Ряд ученых, критикуя содержание ч.З ст.20 УК РФ, указывает также на отсутствие законодательно предусмотренных мер, снижающих социальную опасность несовершеннолетних, обнаруживающих отставание в психическом развитии.267 Приведенное утверждение представляется нам спорным. Действительно, в данном случае не могут быть назначены принудительные меры воспитательного воздействия, так как, в соответствии со ст.90 УК РФ, они могут применяться в случае освобождения лица от уголовной ответственности, тогда как лицо, в отношении которого принято решение о применении ч. 3 ст. 20 УК РФ, не подлежит уголовной ответственности и тем самым не подпадает под сферу действия уголовного закона. Этим объясняется и отсутствие в УК РФ указаний на какие бы то ни было способы профилактики совершения такими лицами преступлений в будущем. Соответствующие меры, однако, установлены законодателем в иных нормативных правовых актах268. Кроме того, представляется нелогичным акцентирование внимания на общественной опасности личности несовершеннолетних, в отношении которых применена ч.З ст.20 УК РФ, и на возможности совершения ими нового преступного деяния. Закрепление в УК РФ рассматриваемой нормы определяется оценкой законодателем личности несовершеннолетнего как не представляющей общественной опасности. Простое допущение обратного перечеркивает смысл ее существования.

Лица, имеющие отставание в психическом развитии, совершают общественно опасное деяние вследствие того, что не осознают фактического характера и социальной значимости своих действий и возникающих в результате последствий, а не в результате наличия установки на девиантное поведение. Кроме того, несовершеннолетнее лицо отстает в развитии по причинам, не связанным с психическим расстройством; следовательно, отсутствуют основания утверждать, что сущность правового запрета и недопустимость совершения подобных деяний в дальнейшем, в ходе предварительного расследования, не будут этим лицом адекватно восприняты и осознаны. Поэтому было бы неправильным закреплять в законодательстве норму, предписывающую в обязательном порядке помещать лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу ч.З ст.20 УК РФ, в специализированные учреждения закрытого типа для применения к ним мер социальной адаптации. Справедливо, на наш взгляд, осуществлен данный подход в Федеральном законе «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», в соответствии с которым вопрос о необходимости помещения лица в специализированное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа по основаниям, предусмотренным 4.4 ст. 15 Указанного ФЗ, решается в индивидуальном порядке: сначала - комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав, а затем - судом.

Таким образом, норма о психической незрелости в предлагаемой нами редакции будет выглядеть следующим образом: «Статья 20.1. Психическая незрелость

Если лицо достигло возраста уголовной ответственности, установленного за совершение соответствующего деяния, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не могло осознавать общественную опасность своих действий (бездействия), оно не подлежит уголовной ответственности». 2.4.

<< | >>
Источник: Байбарин, А. А.. Уголовно-правовая дифференциация возраста [Текст]: монография / А.А. Байбарин. М.: Высшая школа. 252 с.:. 2009

Еще по теме Психическая незрелость как основание, исключающее уголовную ответственность:

  1. § 2. СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  2. 1.2. Юридические основания подхода к личности преступника как к объекту психологического исследования
  3. Становление и эволюция уголовно-правовой категории возраста субъекта преступления в уголовном законодательстве России в дореволюционный и советский периоды
  4. Регламентация возраста наступления уголовной ответственности по российскому законодательству
  5. Психическая незрелость как основание, исключающее уголовную ответственность
  6. Возраст как квалифицирующий признак в статьях Особенной части УК РФ
  7. 1.4.1. Эволюция возвратных принципов
  8. Заключение
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -