ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный анализ доктринальных положений и норм международного права, посвященных борьбе с терроризмом, практика их применения позволяют сделать следующие выводы:

1. Исследование показало, что внутринациональная и международные версии терроризма оформляются практически одновременно, уже в первой половине XIX века.

2. В диссертационной работе предлагается выделить четыре последовательных этапа развития международно-правовой борьбы с терроризмом. На первом этапе (XIX - начало ХХ в.) выявлено преобладание национально-правового компонента в борьбе с терроризмом, появление первых антитеррористических международных документов, в которых были заложены идеи, по духу соответствующие положениям современного международного права (такие как формирование более безопасного мира, необходимость сотрудничества в сфере борьбы с преступностью). Наиболее значимыми чертами второго этапа (20-е гг. - конец 50-х гг. XX в.) являются: сформировавшаяся международная позиция о необходимости совместных, межгосударственных усилий по борьбе с терроризмом, попытки выработать общее определение терроризма, признание за ним преступного характера, политизированная оценка террористических деяний. Третий этап (60 - начало 90-х гг. XX в.) характеризуется активной ролью ООН в создании международных антитеррористических норм, оформившейся догоняющей моделью развития международно-правовой борьбы с терроризмом, отсутствием единого взгляда на правовую природу терроризма, принятием секторальных антитеррористических конвенций. Четвёртый этап (начало 90-х гг. XX в.- настоящее время) характеризуется следующим: разработка универсальной правовой модели борьбы с терроризмом; осознанием необходимости предупреждения терроризма и его профилактики и попытками создания соответствующих международно-правовых норм.

3. В диссертационной работе показано, что в международных антитеррористических конвенциях сформулированы 18 моделей понятия «террористическое преступление». Подобное положение отрицательно сказывается на правоприменительной эффективности международно-правовых антитеррористических норм. Структурный анализ понятия «террористическое преступление» в универсальных конвенциях демонстрирует наличие консенсуса в отношении его основных правовых признаков. Этот факт должен учитываться в системе доводов в пользу позитивной оценки перспектив развития международно-правовой борьбы с терроризмом.

В диссертации предлагается считать основными признаками терроризма, как особого политико-правового феномена, следующие:

- он является преступным во всех своих проявлениях, сложным социальнополитическим явлением;

- в его основе лежит политическое насилие в отношении отдельных лиц, государств, международных организаций, всего мирового сообщества в целом или отдельных его частей;

- он преследует цель подрыва, дестабилизации и (или) уничтожения существующего политического, социального, цивилизационного устройства, наведение социального страха и ужаса;

- он использует тактику опосредованного влияния на субъектов политического процесса через преступное воздействие на гражданское население;

- он осуществляется преимущественно в виде организованной деятельности.

Названные правовые характеристики носят дефинитивный характер и подлежат закреплению в Глобальной контртеррористической стратегии.

4. В международно-правовой доктрине отсутствует единое мнение о правовой природе терроризма, о самостоятельном/несамостоятельном характере международного терроризма, о необходимости правового закрепления на международном уровне дефиниции «терроризм».

«Международный терроризм», как устойчивый в международном пространстве фразеологизм, представляется категорией, в большей мере политологического, чем юридического порядка. Проведенное исследование показало, что правовая природа террористического преступления, вышедшего за пределы государства и преследующего международные цели, качественно не отличается от своего внутригосударственного аналога. Несомненно, международный вариант терроризма обладает более высокой общественной опасностью, требует иного масштаба мер политико-правового реагирования и межгосударственного взаимодействия по прекращению и предотвращению террористической угрозы.

5. Проблема места международно-правовой борьбы с терроризмом в общей системе международного права остается дискуссионной. Показано, что создание международно-правовых норм, управляющих данной сферой, обусловлено необходимостью реакции на новые вызовы системе международной безопасности. То есть, сформировались специальные задачи, решение которых представляется возможным только путем применения механизмов международного права. Поддерживая идею А.Н. Талалаева, что основное предназначение международного права «состоит ... в создании оптимальных международных условий для всестороннего развития [государства]»^[1047], подчеркнем, что главная цель международных договоров и иных международных актов, направленных на борьбу с терроризмом, должна заключаться не в подмене национального законодательства, а в установлении общих четких правил поведения государств, в обеспечении повсеместного признания и применения этих правил.

Формирование собственных задач может расцениваться как один из факторов обособления комплекса антитеррористических норм в международном праве.

В диссертации доказывается, что комплекс международно-правовых норм о борьбе с терроризмом не соответствует критериям самостоятельной отрасли международного права. Показано, что в международно-правовых актах, в науке международного права не сформулированы правовые нормы, касающиеся борьбы с терроризмом, способные претендовать на статус специальных отраслевых принципов. Все принципиальные положения носят либо общий (основной) характер, либо относятся к уже существующим иным отраслям международного права.

Вопрос о признании исследуемого правового комплекса институтом международного права также не может быть решен положительно: для управления данной сферой общественных отношений задействовано нескольких отраслей международного права; сложно определить «основную привязку» исследуемого правового комплекса к какой-либо отрасли права; попытки ограничить правовую борьбу с терроризмом рамками одной отрасли международного права не имеют объективного основания.

6. Международно-правовая борьба с терроризмом отражает современные тенденции развития международного правопорядка, такие как:

- усложнение системы правовых режимов международного права, ориентированных на борьбу с терроризмом;

- усиление горизонтальных связей между такими правовыми режимами;

- расширение предмета регулирования международно-правовой борьбы с терроризмом и, как следствие,

- укрепление его позиций как самостоятельного правового режима в международном праве.

В работе сделан вывод, что международно-правовая борьба с терроризмом не может считаться окончательно сложившимся элементом международного права из-за имеющихся нерешенных проблем системного свойства. Выявлены признаки институционального вектора развития международно-правовой борьбы с терроризмом, такие как: относительная устойчивость и стабильность внутренней организации комплекса правовых норм; наличие особенной, обособленной системы источников права; наличие общих юридических конструкций и предписаний; способность системного разностороннего управления международными отношениями, связанными с борьбой с терроризмом.

7. Системный анализ универсальных антитеррористических конвенций показал отсутствие единых международно-правовых оснований для противодействия терроризму. Это порождает нормативно-правовую конкуренцию в правоприменительной деятельности, связанной с борьбой с терроризмом.

Исследование показало, что важное место должно уделяться формированию общих универсальных предписаний материально-правового характера о терроризме и контртеррористической борьбе, норм о системе уполномоченных органов, их компетенции и взаимодействии друг с другом. Анализ универсальных антитеррористических конвенций позволяет сказать, что в ООН пока отсутствуют четкие правила об организационном компоненте антитеррористической борьбы, наблюдается деформационное смешение политических и правовых подходов в формировании стратегии борьбы с терроризмом.

Безусловное лидерство в управлении международной антитеррористической сферой видится у Совета Безопасности ООН, как органа, уполномоченного на принятие решений для поддержания или восстановления международного мира и безопасности (ст. 39 Устава ООН). По мнению диссертанта, в полномочия Совета Безопасности должны входить наиболее сложные, требующие срочного принятия мер антитеррористические вопросы. В системе источников международноправовой борьбы с терроризмом Резолюции ГА ООН играют роль вспомогательного средства, способствующего установлению содержания основных источников международного права; участвуют в формировании принципиальной основы международно-правовой борьбы с терроризмом; служат средством расширительного толкования конвенционных антитеррористических норм; создают новые предписания, не закрепленные в основных источниках международно-правовой борьбы с терроризмом.

8. В условиях диверсификации и плюрализма международно-правовых режимов, связанных с борьбой с терроризмом, преобладания между антитеррористическими источниками горизонтальных связей особую значимость в контексте перспектив международно-правового развития приобретает вопрос скорейшего принятия Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме.

Исследование показало, что вектор развития международно-правовой борьбы с терроризмом должен быть ориентирован на выстраивание иерархии норм уже существующих универсальных антитеррористических конвенций и нового документа - Всеобъемлющей конвенции, венчающей получившийся механизм. Такой подход позволит создать целостный правовой режим, в рамках которого корректно будут разрешены проблемы взаимосвязи и взаимосовместимости антитеррористических норм международного права.

В диссертационном исследовании приводятся доводы, что предложенное решение позволит избежать коллизионного конфликта, возможного в связи с действием принципов lex posterior derogat legi priori, lex specialis derogat legi generali и lex superior derogat inferiori.

В работе обосновывается приоритет Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме по отношению к секторальным конвенциям. Предание этому документу характера basic legem во многом решит проблему несистемности, доктринальной разобщенности международно-правовой борьбы с терроризмом, придаст ему концептуальную стройность и внутреннюю логичность.

9. Анализ основных доктринальных подходов к содержанию Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме и ее месте в системе источников международно-правовой борьбы с терроризмом показал, что пока в науке международного права не сложилась единая точка зрения по данной проблеме. Можно выделить два лидирующих взгляда. Согласно первому, Всеобъемлющая конвенция должна стать дополнительным к уже имеющимся универсальным конвенциями правовым инструментом. Сторонники второго взгляда считают возможным сделать Всеобъемлющую конвенцию актом кодификации системе универсальных антитеррористических конвенций.

Исследованная в диссертационной работе практика международно-правовой правотворческой и правоприменительной деятельности в антитеррористической сфере показала, что существует множество политических разногласий, а также вопросов юридического свойства относительно ряда базовых предписаний международно-правовой борьбы с терроризмом: определение терроризма и террористического преступления, разграничение терроризма и национальноосвободительного движения, применение принципа aut dedere aut judicare, проблема субъектов терроризма и террористического преступления и т.п.

Поэтому в работе сделан вывод, что дополнительный характер Всеобъемлющей конвенции не будет способствовать созданию качественного международно-правового инструмента противодействия терроризму. Следование этому варианту Всеобъемлющей конвенции оставляет почву для злоупотреблений и использования «двойных стандартов». В такой ситуации видится более логичным не принимать еще один акт - Всеобъемлющую конвенцию, следовать по проверенному пути принятия секторальных конвенций.

В случае победы кодификационного варианта Всеобъемлющей конвенции можно рассчитывать на восполнение серьезных пробелов в системе норм международно-правовой борьбы с терроризмом и на более успешную гармонизацию антитеррористических национальных законодательств.

При всех достоинствах кодификационного характера Всеобъемлющей конвенции, отметим, что этот путь повлечет серьезную реформу международной антитеррористической сферы. Представляется, что это вызовет неоднозначную оценку в международном сообществе, создаст сложности при принятии этого акта.

10. В диссертационной работе сделан вывод, что международная правоприменительная судебная практика по делам, связанным с терроризмом, демонстрирует опасную тенденцию вынесения решений не на основе признанных источников международно-правовой борьбы с терроризмом, а в соответствии с субъективной судейской правовой позицией. Отсутствие международноправового консенсуса по вопросу о содержания категории «терроризм», фрагментарный запрет терроризма в уставах международных уголовных судов повлекли вариативность международно-правовой судебной квалификации преступлений, содержащих отдельные признаки запрещенных международным правом террористических деяний. Такая практика требует критической оценки. Для эффективной, правомерной и системной борьбы с террором в общемировых масштабах, полной реализации принципа Lex prospicit non respicit необходимо конкретизировать составы террористических преступлений и пределы международных судебных полномочий, исключить ситуацию правовой конкуренции различных юрисдикций в отношении анализируемого феномена.

11. Существующие в доктрине международного права мнения относительно юридической природы террористического преступления с международным элементом можно объединить в две группы:

- это международное преступление, лицо, его совершившее, относится к категории hostis humani generis;

- это преступление международного характера, имеющее конвенционную природу.

Автор является сторонником второй точки зрения. В пользу ее говорят договорная природа устанавливаемой ответственности, характер общественных отношений, находящихся под террористическим прицелом, юрисдикционный принцип aut dedere aut judicare, закрепленный во всех договорах по борьбе с терроризмом. При этом в диссертационной работе сделан вывод, что юрисдикция международных судов может быть предусмотрена в отношении террористических деяний, которые совершаются либо с государственной поддержкой, либо организованными транснациональными террористическими группировками. Специфика этих деяний такова, что они порождают особо тяжкие, международные последствия; их сложно качественно и полно расследовать, и осудить с помощью национальной судебной процедуры.

12. Национальная юрисдикция продолжает оставаться базовой при разрешении вопросов установления и осуществления уголовной юрисдикции по делам о террористическом преступлении. Однако в последнее время практика подтверждает общую тенденцию к расширению международной юрисдикции в отношении некоторых видов террористических преступлений, прежде всего в судах ad hoc, созданных решениями СБ ООН, а также, de facto, в МУС.

В целях реализации важнейших принципов уголовного (как национального, так и международного) правосудия Non bis in idem, Nullum crimen sine lege, Poena necesse est, материально-правовым основанием для привлечения к уголовной ответственности должно стать совершение террористического преступления, а не участие в терроризме. В работе предлагается corpus delicti террористических преступлений, подлежащих закреплению в проекте Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме и Статуте МУС.

13. Проведенное исследование позволило выявить особенности понятия «терроризм» в МГП. Отличие выражается в субъекте и в особом контекстуальном смысле: «военный терроризм», как правило, присутствует как составная часть в квалификации преступного поведения, может составлять элемент иного состава преступления, инкриминируемого преступнику. Террористическое деяние в рамках военного преступления порождает универсальную юрисдикцию, в то время как террористическому преступлению мирного времени соответствует принцип aut dedere aut judicare.

Такая ситуация во многом стала невольным результатом традиции, заложенной Нюрнбергским трибуналом, и отсутствия разработанной и устоявшейся международно-правовой доктрины борьбы с терроризмом. В связи с этим произошел категориальный разрыв между военной и невоенной формами терроризма, и террористические акты в военных конфликтах получили заданные прецедентным образом достаточно жесткие правовые характеристики, выход за пределы которых пока в международной судебной практике не наблюдается.

14. Анализ международного гуманитарного права показал, что оно не приспособлено для борьбы с терроризмом. Предлагается исключить правовые отношения, возникающие по поводу борьбы с терроризмом, из сферы МГП. Смешение нормативных правил вооруженных конфликтов и антитеррористической борьбы влечет ослабление механизма антитеррористического противодействия, создает почву для недобросовестных политико-правовых манипуляций. Участники террористического поведения (террористы и террористические организации) объективно не обладают достаточными признаками для признания их участниками вооруженных конфликтов.

15. Международной уголовной ответственности за террористические преступления, в соответствии с базовыми принципами международного уголовного правосудия, подлежат физические лица.

В целях недопущения предания субъектного статуса международной террористической организации, даже в ограниченных объемах, в части признания их субъектами ответственности, представляется верным сохранить принцип индивидуальной ответственности за совершенное преступление в составе международной террористической организации.

По своим юридическим свойствам международная террористическая организация представляет собой организованное преступное сообщество, созданное в целях осуществления международной террористической деятельности.

Запрет международным правом террористических группировок как таковых, а не отдельных видов их деятельности, является важной мерой, способствующей предупреждению терроризма и направленной на создание международной среды, свободной от условий и предпосылок формирования терроризма.

16. В диссертационной работе предлагается определить государственный терроризм через возможные формы участия государства в террористической деятельности. С учетом практики работы ООН таковыми предлагаем считать:

- совершение террористических актов представителями государств;

- поддержка государствами терроризма путем создания материальнотехнических, организационных и иных условий для международных террористических группировок (заказ террористической деятельности, организация преступных групп, руководство ими, планирование их деятельности, иные формы покровительства);

- использование международных террористических группировок в целях реализации определенных задач внешней политики.

Все указанные формы должны считаться серьезными международными правонарушениями террористического характера, влекущими ответственность по нормам международного права.

Институт международно-правовой ответственности обладает высоким потенциалом в сфере борьбы с терроризмом. В целях совершенствования механизма действия международно-правовой борьбы с терроризмом необходимо признать возможным привлекать к ответственности государства за деяния, которые формально не считаются международно-правовым нарушением, но создают вредные последствия в контексте борьбы с терроризмом.

17. Использование армейских подразделений в борьбе с терроризмом имеет узкую целевую направленность: ликвидацию острой кризисной ситуации, снижение уровня террористической угрозы. Вооруженный ответ со стороны государства на террористическое поведение представляет односторонний волевой акт, порождающий определенные права и обязанности только для этого государства. Наиболее верным представляется формирование специальных международно-правовых предписаний, посвященных вопросам проведения международных контртеррористических операций.