Ерофеев С.В., Тимофеев Д.Н. КОМИССИОННЫЕ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИЕ ЭКСПЕРТИЗЫ В СВЯЗИ С НЕНАДЛЕЖАЩИМ ОКАЗАНИЕМ ОФТАЛЬМОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ

В последние годы резко возросло число комиссионных судебно- медицинских экспертиз (КСМЭ) по медицинским происшествиям во всех отраслях врачевания, в том числе и в офтальмологии.

Целью работы явилось изучение особенностей и дефектуры судебно- следственной и экспертной практики при проведении комиссионных судебно- медицинских экспертиз по материалам уголовных и гражданских дел, возбужденных в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи врачами-офтальмологами.

Для этого с помощью оригинального программного средства проведен анализ 83 заключений комиссионных экспертиз, материалов уголовных и гражданских дел в 11 субъектах Центрального Федерального округа РФ, проведенных в 1995-2005 годах.

Анализ субъективной стороны происшествий показал, что медико- юридическая оценка оказания помощи в 20,5 % проводилась в рамках расследования уголовного дела и в 79,5 % - при рассмотрении гражданского дела в суде. Следует подчеркнуть, что в 9 из 17 случаев уголовные дела были возбуждены не по фактам ненадлежащего оказания медицинской помощи, а в связи с причинением тяжкого вреда здоровью при травмах глаз (ст. 111, ч. 1 УК РФ). Процесс оказания медицинской помощи в этих случаях стал предметом экспертизы по ходатайству обвиняемых. Таким образом, дефектная, по мнению пациентов, медицинская помощь оценивалась в подавляющем большинстве случаев при рассмотрении гражданского дела в суде.

Качество проведения экспертизы, полнота и ясность выводов зависят не только от судебно-медицинских экспертов и специалистов, входящих в состав комиссии, но и от самих работников правоохранительных органов.

Следует отметить, что вопросы формулировались в 16,8 % случаев работниками следственных органов, в 51,8 % - истцами или представителями истца, и только в 31,4 % случаев в формулировании вопросов для экспертных комиссий принимали участие представители лечебно-профилактических учреждений и медицинские работники. При этом полный характер вопросов, отражающий все особенности случая, при участии медицинских работников отмечался в 76,9 % случаев. В то же время при формулировании вопросов немедиками перечень вопросов с точки зрения полноты был дефектным в 50,9 % случаев. На наш взгляд, такая позиция правоохранителей непонятна. Казалось бы, правоохранительные органы и суд заинтересованы в установлении объективной картины происшествия и должны более активно привлекать врачей к участию в процессе формулирования вопросов. С другой стороны, сами медицинские работники должны проявлять к этому интерес, т.к. от характера и формулировок заданных вопросов во многом зависит заключение экспертизы не только при необоснованных претензиях, но и при ненадлежащем характере оказания медицинской помощи. Однако пока медицинские работники не понимают важности активного участия в процессе расследования и судебного рассмотрения дела.

Обращают на себя внимание дефекты исследовательской части заключений комиссионных судебно-медицинских экспертиз. Так, в 83,1 % случаев отмечаются терминологические ошибки, что свидетельствует либо об отсутствии клиницистов при изложении исследовательской части, либо о небрежном их отношении к процессу производства экспертизы.

При проведении комиссионных судебно-медицинских экспертиз в 22,9 % не было реализовано право экспертной инициативы, предусмотренное УПК РФ. Так, в 9 случаях (10,8 %) не было проведено обследование потерпевших ни клиницистами, входящими в состав комиссии, ни специалистами в условиях стационара, что практикуется в ряде Бюро судебно-медицинской экспертизы и не противоречит действующему законодательству. Между тем, без объективного осмотра пациентов, только лишь на основании данных медицинской документации, сделать заключение о степени вреда здоровью не представлялось возможным.

В 6 случаях (7,2 %) отмечалось отсутствие в заключениях оценки отдельных характеристик медицинского происшествия (установление степени вреда здоровью, определение характера связи между медицинскими манипуляциями и наступившими неблагоприятными последствиями и т.д.).

Установление этих условий наступления ответственности категорически необходимо, но в указанных случаях не было отражено соответствующими вопросами постановления. Экспертная комиссия, не увидев в постановлении столь важных вопросов, действовала формально - не касаясь в заключении ни оценки вреда здоровью, ни связи его с действиями медперсонала. Закономерно, что подобная позиция комиссионных судебно-медицинских экспертиз сопровождалась назначением повторных и дополнительных экспертиз в 10,8 %.

Состав экспертной комиссии соответствовал правилам в 96,4 % случаев и в 1 случае не соответствовал существу медицинского происшествия.

В 26,5 % случаев отмечался обвинительный характер заключения. В некоторых выводах отдельные ответы базировались на информации, не приведенной в исследовательской части, в выводах повторно описывались явления, уже подробно изложенные в исследовательской части, вплоть до описания результатов лабораторных исследований.

Первичные комиссионные судебно-медицинские экспертизы проводились в иных субъектах РФ лишь в 12,1 % случаев, что свидетельствует о доверии потерпевших к комиссиям своего региона.

Изложенное позволяет сделать вывод, что упущения в следственно- судебной практике и судебно-медицинской практике взаимосвязаны. Для проведения объективного и полного расследования необходимо активное сотрудничество экспертов и клиницистов, работников прокуратуры, суда, а также потерпевших, что позволит более четко отразить суть происшествия и избежать повторных и дополнительных КСМЭ. Совершенствование методики комиссионных судебно-медицинских особо сложных экспертиз в отношении медперсонала требует выборочного детального изучения материалов экспертиз по фактам оказания помощи врачами определенных специальностей по унифицированной схеме.