САКРАЛЬНОЕ ПРАВО

Римская государственная система архаической эпохи, как известно, была зафиксирована в двух древнейших законода­тельных сводах. Это прежде всего так называемая “жреческая конституция” царя Нумы Помпилия, а также законы XII таб­лиц^[3].

его эволюцию по мере развития римского гражданского зако­нодательства.

Следует отметить, что в архаическую эпоху вся жизнь рим­ской общины в целом и каждого римлянина в отдельности была регламентирована самыми разнообразными религиозными обы­чаями, запретами и ритуалами в гораздо большей степени, чем жизнь современного человека законами и моралью цивилизован­ного общества.

Вообще все царские законы от Ромула до Тарквиния Гордо­го относились к сакральному праву. Античные авторы называют их законами “о сакральных ритуалах”^[4]. По словам Дионисия Га­ликарнасского (III. 36. 4), законы Нумы Помпилия были впервые записаны на деревянных досках по приказу царя Анка Марция еще во второй половине VII в. до н.э., а позднее, когда старая за­пись законов со временем пришла в негодность, все царские за­коны в конце VI в. до н.э. сразу после изгнания царя Тарквиния Гордого были собраны и записаны верховным понтификом Па- пирием и, названные в его честь “Папириевым правом” (Pomp. D. 1. 2. 2. 2), сохранялись вплоть до введения христианства. По край­ней мере, известно, что римский юрист III в. н.э. Павел еще поль­зовался этим сводом законов (D. 50. 16. 144). Мы же можем су­дить о содержании царских законов лишь по кратким описаниям античных авторов и незначительным фрагментам самих текстов из древнейшего свода, которые порой цитировались римскими антикварами и лексикографами. Тем не менее, даже по этим не­значительным данным вырисовывается достаточно яркая карти­на сакральных институтов архаического римского права.

Первые законы о сакральных ритуалах были приняты уже Ромулом (Dionys. II. 9; 10; 12; 14—15; 21-22; 25-27). Однако зако­ны эти, имевшие столь ярко выраженную сакральную окраску, регулировали почти исключительно чисто социальные аспекты римской жизни. Так, Плутарх рассказывает, что среди особо строгих законов Ромула был один, согласно которому муж, про­

давший свою жену, должен был быть принесен в жертву подзем­ным богам^[5]. Другой закон регулировал fides (верность) между па­троном и клиентом^[6], третий - обрекал сына, поднявшего руку на своего отца, принесению в жертву подземным духам-покровите­лям фамилии^[7], и, наконец, широко известен его закон о трое­кратной манципации отцом своего сына, вошедший впоследствии без особых изменений в законы XII таблиц^[8].

Однако более всего известны законы Нумы Помпилия о са­кральных ритуалах, жертвоприношениях и жрецах. От этих за­конов сохранились лишь незначительные отрывки, но для нас особенно ценны комментарии к ним Дионисия Галикарнасского, так как они позволяют судить о порядке изложения законов. Рас­смотрим наиболее важные отрывки из Дионисия (II. 63. 4): “Ну­ма, изложив все религиозное законодательство в письменном ви-

де, разделил его на восемь частей, по количеству жреческих раз­рядов. (64. 1) Первую же часть [законов] о священнодействиях он уделил 30 курионам... (2) Вторую же часть - называемым у элли­нов стефанофорами, у римлян же - фламинами... (3) Третью же [часть] - предводителям целеров... (4) Четвертую - толковате­лям посылаемых богами знамений..., которых... римляне называ­ют авгурами... (5) Пятую же [часть] - охраняющим священный огонь девам, называемым... весталками... (70. 1) Шестая же часть законодательства относительно почитания богов была уделена называемым у римлян салиям... (72. 1) А седьмая часть сакраль­ного законодательства отнесена им к коллегии так называемых фециалов... (73. 1) Последним разделом установлений Нумы о священнодействиях было то, что получили имеющие по жребию у римлян высший священнический сан и силу. Они на их (т.е. рим­лян) языке... называются понтификами. (74. 1) Что касается его установлений, обращающих жизнь каждого [частного лица] к бе­режливости и умеренности и способствующих правосудию, со­храняющему государство в единодушии..., то они слишком мно­гочисленны... и было бы весьма многотрудным делом рассказать обо всех...”

В этом тексте Дионисий дает не простое перечисление зако­нов Нумы, но и саму их структуру и последовательность, исполь­зуя слова типа “первая”, “вторая”, “восьмая часть” (роТра) или “раздел” (рерюрб?) “законодательства о религиозных ритуалах”, т.е.

Следует отметить, что законы Нумы Помпилия были уже не устными, но писанными. Об этом позволяет судить следующий отрывок из Феста: “Нума [использует это слово] во втором зако­не второй таблицы, в которой написано: ЕСЛИ ОДНА ИЗ ТА­КИХ ПРИЧИН [БУДЕТ ПРЕПЯТСТВОВАТЬ] СУДЬЕ, ТРЕ-

ТЕЙСКОМУ ПОСРЕДНИКУ ИЛИ ОТВЕТЧИКУ [ЯВИТЬСЯ В СУД], ТО ПУСТЬ БУДЕТ НАЗНАЧЕН ДЛЯ ЭТОГО ДРУ­ГОЙ ДЕНЬ ”9.

Все комментаторы этого отрывка в один голос относят его к законам XII таблиц. Однако здесь, видимо, имеет место явное не­доразумение, так как у Феста цитируются не XII таблиц, а зако­ны именно Нумы Помпилия, причем довольно часто, поэтому в этом фрагменте Феста едва ли имела место ошибка, которую по­спешили исправить некоторые издатели законов XII таблиц. Другое дело, что прочие источники указывают на существование идентичной нормы также и в XII таблицах^{[11] [12].}

Итак, Нума Помпилий посвятил свою “конституцию” прежде всего регламентации обязанностей жреческих коллегий, однако в последнем разделе своего законодательства он уделил внимание и различным нормам частного и уголовного права. Так, выделение ремесла в особую сферу производства традиция связывает именно с законами Нумы Йомпилия, учредившего первые коллегии ре­месленников (Plut. Numa. 17; Plin. NH. XXXIV.1.1). Характер соз­данных царем ремесленных коллегий представляет особый инте­рес для нашей темы. Плутарх (Num. 17) сообщает, что каждая кол­легия имела право проведения собраний и свои религиозные обря­ды. Уже упомянутый закон о судных днях, а также норма о суде

над должником из стипуляции {Fest.

Большое значение имеют законы Сервия Туллия о жертво­приношениях и религиозных празднествах, легшие в основу рим­ской .системы ценза и налогообложения {Dionys. IV. 15). Сервий Туллий восстановил многие законы Ромула, Нумы и других ца­рей, добавив к ним новые. Вот что об этом пишет Дионисий (ГѴ. 10. 3): “Проведя это, он также написал законы, которые отчасти возоб­новил на основе древних, но забытых законов, введенных Ромулом и Нумой Помпилием, а отчасти установил сам”; (ГѴ. 13. 1) “Сразу же после принятия власти, он... утвердил в куриях законы о заключении сделок и о правонарушениях; а было их числом что-то около пятиде­сяти, из которых сейчас я не считаю нужным упоминать ни одного”.

Во втором отрывке наиболее ценно сообщение о том, что Сервий принял около 50 законов о сделках и правонарушениях. Это косвенно позволяет нам судить о том, сколь значительная их часть не дошла до нашего времени, хотя вся последующая ин­формация Дионисия и Цицерона позволяет предполагать, что большая часть законов Сервия вошла в XII таблиц. Так, соглас­но Дионисию, все сакральные законы Сервия Туллия были уп­разднены Тарквинием Гордым {Dionys. IV. 43. 1—2), но затем по инициативе первых консулов полностью восстановлены и допол­нены новыми законами в 509^[13] и в 508 гг. до н.э.^[14] Дионисий на­

зывает среди восстановленных законы об обязательствах, о жерт­воприношениях коллегий и родов, об имущественном цензе и на­логообложении.

Так в чем же была особенность сакральных законов царско­го периода? И были ли это вообще законы или скорее религиоз­ные табу доклассового общества? Наконец, каковы критерии, позволяющие назвать царские нормы либо религиозными табу, либо все же законами с точки зрения современного значения это­го слова? Попытаемся найти ответ на эти вопросы в данных ан­тичных источников.

Принято считать, что в классическом римском праве (II— III вв. н.э.), подразделявшемся на публичное и частное, сакральным законам практически уже не было места. Поэтому совершенно неожиданным представляется определение публичного права, приводимое римским юристом Ульпианом: “Публичное право состоит из права жертвоприношений, права жрецов и права ма­гистратов”^[17]. Этот принцип основного деления публичного права в полной мере можно отнести и к архаической эпохе. Более то­го, право магистратов появилось и развивалось только в респуб­ликанском Риме, в то время как жреческое право существовало уже в эпоху Ромула и Нумы Помпилия. В связи с этим становит­ся понятной первенствующая роль жрецов в управлении римским государством в эпоху царей. Ранневизантийский антиквар Иоанн Лид в своем трактате о римских магистратах, ссылаясь на Атея Капитона, Фонтея, Баррона и Саллюстия, в связи с этим писал: “Общеизвестно, что первоначально жрецы были теми, кем впо­следствии стали магистраты римского государства...”. Подчерки­вая этот “общеизвестный” факт, Лид ставит следующую задачу:

“Итак, нам предстоит рассказать о гражданских властях, а имен­но о том, как власть перешла от жреческого сословия к граждан­ской форме” (Mag. I. Praef.). Вслед за этим автором мы также по­пытаемся проследить долгий путь развития римского права от сакральных норм к юридическим институтам гражданского об­щества.

По представлению древних римлян, в частности Цицерона (Off. III. 23), только божественное право покоится на естествен­ных законах справедливости и, следовательно, оно имеет при­оритет над человеческим правом, так как законы людей часто не отвечают принципу справедливости. Любопытно отметить, что римляне сохранили в своей памяти довольно реалистичное воспоминание о первобытности, когда не было ни государства, ни частной собственности. В то же время первобытный комму­низм ассоциировался у них с эпохой непосредственного правле­ния бога на земле. Наиболее характерно это представление от­ражает Макробий: «Предки постановили, чтобы храм Сатурна был казной римлян, потому что говорят, когда Сатурн жил в Италии, никакого воровства в его владениях не совершалось ли­бо по той причине, что при нем вообще не было никакой част­ной собственности; “ведь не было в обычае знаком отмечать зе­млю или межой разделять поле, все они сообща добывали”; ли­бо по той причине, что у него в распоряжении находилось общее имущество народа, при нем все общественное имущество служи­ло всем людям»^[18].