§ 3. РЕЦЕПЦИЯ ПРИ РАЗЛОЖЕНИИ ФЕОДАЛЬНЫХ И СТАНОВЛЕНИИ БУРЖУАЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Крупные социально-эконо­мические сдвиги XVI — XVII вв., выразившиеся в разложении феодализма и ускоренном развитии бур­жуазных отношений, обусловили новый, более высо­кий уровень освоения римского права.

Приспособленное к общим условиям сравнительно низкого уровня раннего феодализма римское право ■ оказалось оторванным от быстро развивавшихся бур­жуазных отношений. Успехи Возрождения показали слабую пригодность феодализированного римского пра­ва к требованиям более высокого состояния общества и товарного производства. Гуманисты, отстаивая идею

естественного равенства людей, достоинства и свобо­ды личности, требовали справедливости и законности, а право, не отвечавшее этим условиям, отказывались признавать таковым. Выступая против средневековой схоластики, сословного неравноправия, гуманисты об­рушивались и на их проявления в праве. Представите­ли филологической школы права подвергали резкой критике искажения римского права, допускаемые в су­дебной практике и комментариях поздних глоссато­ров. Высмеивалось и бичевалось крючкотворство «об­разованных юристов», основанное на хитростях казу­истики и средневековой схоластики, прикрываемых ав­торитетом римского права. Об этих юристах Цазий (1461 —1535 гг.) — один из видных деятелей филологи­ческой школы — писал: «Эти крючкотворы напитыва­ют своим ядом суды, подымают на смех судей, трево­жат покой честных людей, смущают государственную жизнь; они одинаково ненавистны богу и людям».

29

никах» .

Учеными-юристами нового направления проводится большая работа по восстановлению точного смысла римских законов, их знания как целостного явления. Были устранены искажения текста древних рукописей и восстановлены те их места, которые ранее вовсе не приводились и были забыуы. Предметом изучения сно­ва становится римское право, как оно выглядит в Сво­де Юстиниана и сочинениях виднейших римских юри­стов, а не те или иные их интерпретации и коммента­рии к ним.

С XVI в. признанным центром изучения римского права становится Франция. Здесь выдающуюся роль в изучении римского права сыграл Яков Куяций (1522 —1590 гг.). Он изучает чистое римское право, рассматривает его в связи с развитием общественной жизни и культуры Древнего Рима. Ему, в частности, принадлежит восстановление знаний о сочинениях та­ких выдающихся римских юристов, как Папиниан,

Ульпиан, Павел. Куяций проводит верную мысль о не­возможности практического использования римского права без учета тех условий, в которых оно возникло и развивалось. Куяций был прекрасным лектором. Ог­ромные познания и новизна подхода привлекали массу слушателей на его лекции.

В интерпретации юристов филологической школы римское право соединяется с гуманистическими идея­ми, совершенствуется метод исторического анализа, римское право рассматривается и изучается все цели­ком, в его развитии. Широкой разработке подвергают­ся отдельные институты римского права, вопросы его применения, исследуются содержащиеся в нем проти­воречия.

Однако, как и прежде, необходимость регулирова­ния в недрах феодального строя капиталистических отношений обусловила широкое использование упро­щенных или модернизированных институтов римского права.

Хотя на втором этапе продолжалась научная обра­ботка римского права, все же решающее значение имела практическая деятельность юристов. Во Фран­ции легисты, получив образование в университетах и вполне уверовав в римское право как «единственный источник правды и сраведливости», поддерживали ко­роля в его борьбе против духовных и светских феода­лов. Легисты выступали за политическую централиза­цию, за расширение апелляционных полномочий су­дебного парламента в Париже; легисты были против­никами сепаратизма мест, особых привилегий дворян­ства и городов. Они же, опираясь на римское право, укрепляли право частной собственности.

В Германии роль юристов в деле рецепции во мно­гом определялась тем фактом, что распространение образования и знания римского права подорвало зна­чение суда шеффенов. Шеффены назначались пожиз­ненно и должны были судить, руководствуясь обычая­ми и житейским опытом. Они, как правило, не были знакомы с римским правом, поэтому и можно было ус­

лышать: «Ничто не кажется мне более неправильным, чем то, что в провинциях право применяется пахаря­ми, которым по причине невежества извиняется незна­ние законов»³⁰. Судьи и юрисконсульты при судах, первоначально не вмешивавшиеся в совещания шеффе- нов, со временем получают решающий голос в соста­влении решений, которые утверждались шеффенами. Отдельными юристами создавались правовые сборни­ки, содержавшие в более или менее систематизирован­ном виде действующие нормы местного и римского права. Таким сборником было Саксонское зерцало (XIII в). В нем, в частности, римское servus (раб) переводилось как «крепостной», а ряд римских норм о рабах распространялся на наиболее бесправные груп­пы феодально зависимого населения, для регулирова­ния их земельных отношений с помещиками использо­вался римский институт эмфитевсиса.

Подрыву значения суда шеффенов в значительной мере способствовал переход к письменному судопро­изводству и развитие института апелляции. В 1495 го­ду создается о б щ е и м п е р с к и й суд

(Reichskammergericht) в качестве высшей судебной инстанции Германской империи. Первоначально он состоял наполовину из рыцарей, а наполовину из док­торов права. Вскоре было признано, что в состав им­перского суда по возможности следует включать рыца­

рей, сведущих в римском праве. Имперский суд выно­сил решения на основе «общего», т, е. прежде всего римского права. Отныне суды низших инстанций, если они не желали отмены своих решений, обязаны были руководствоваться римским правом. В Имперском суде формировались и кадры низших судов — молодые юристы в течение определенного времени должны бы­ли проходить при нем практику. Имперский суд ста­новится основным каналом рецепции римского права в Германии. Правда, он не приобрел того значения, ко­торое имел, например, Парижский судебный парла­мент, но князья, выступавшие против распространения на их земли апелляционных прав Имперского суда, создавали собственные апелляционные инстанции, ко­торые в своей деятельности руководствовались тем же римским правом.

Рецепция римского права более широко охватила сферу гражданского права, во Франции — институты займа, завещания, опеки, а также право частной соб­ственности. Римское учение о собственности в фео­дальной Европе было трансформировано в учение о «разделенной» собственности. Признавая, что римское право не допускало двух прав собственности на одну и ту же вещь, средневековые юристы все же именно с помощью римскоправовых понятий старались обосно­вать сосуществование права земельной собственности у нескольких лиц — сеньора и вассалов. При этом Ацо признавал собственником лишь сеньора, а землевладе­ние, полученное вассалом, приравнивал к узуфрукту; Аккурсий, ссылаясь на то, что «собственность» имеет разный смысл, признавал собственником не только се­ньора, но и вассала, получившего у него землю; Бар­тол утверждал, что верховная собственность на зе­мельный участок принадлежит сеньору, а у вассала есть собственность, определяемая рамками эмфитевси- са (сходным было толкование и института суперфи- ция). Средневековые юристы затушевывали существо­вание в римском классическом праве достаточно чет­кой границы между правом собственности, как свобод­ным, необремененным, наиболее полным господством над вещью, и другими вещными правами. В соответст­вии с иерархической структурой феодального земле­владения римское понимание собственности подменя­лось разнообразными формами «связанной, обременен­

ной собственности, открывавшей управомоченному возможность лишь ограниченного использования ве­щи — в пределах, не затрагивавших прав другого носи­теля — тоже связанQ0 й и ограниченной — собственно­сти на ту же вещь» .

Показательно отношение феодального права к во­просу о взыскании процентов по займам и торговле вообще. Следуя догматам христианской религии, кано­ническое право запрещало взимание процентов по займам (то же самое мы наблюдаем и в мусульман­ском праве), считало торговлю дурным делом. Разви­тие товарно-денежных отношений приводит все же к тому, что эти постановления обходятся практикой.

Рецепция затронула и другие составные части рим­ского права — уголовное, процессуальное. Здесь она была направлена на достижение тех же целей — укре­пление правовыми средствами власти господствующего класса, способствовала защите и развитию частной собственности. Так, позднее римское уголовное право с его подчас растяжимыми формулировками, с неопре­деленными составами преступлений вроде «оскорбле­ния величества» — «Crimen laesae majestatis» — было взято за образец при разработке феодальных уголов­но-правовых средств защиты принципов абсолю-

32

тизма .

«Каролина» (Constitutio criminalis Carolinae) — наиболее известный кодекс феодального уголовного 134

и уголовно-процессуального права Германии (1532 г.)³³ — широко применяла абсолютно неопреде­ленные санкции; почти дословно повторяла некоторые римские уголовно-правовые формулы («злостность во­сполняет недостаток возраста»), воспроизводила от­дельные аспекты римского понимания необходимой обороны или принцип талиона («тот, кто своей лож­ной присягой навлекает на кого-либо уголовное нака­зание, должен быть подвергнут тому наказанию, кото­рое он хотел своей лжеприсягой навлечь на другого»). Относительно последнего положения следует заме­тить, что Каролина, следуя за римским уголовным пра­вом, освобождала от ответственности за ложные доне­сения об измене. В ней содержались неоднократные отсылки к «императорскому праву», «общему праву империи», под которыми разумелось прежде всего из­мененное римское право. Например, ни за одно пре­ступление не могла быть назначена смертная казнь или какое-либо телесное, увечащее, позорящее наказа­ние, если это не предусматривалось императорским правом.

Общим образом оценивая роль рецепции в разви­тии феодального права, нельзя впадать в крайность, видя в нем только римское влияние. Так же и Кароли­на выросла из немецкой судебной практики, она строилась на феодальной основе. В свою очередь эта практика формировалась под сильным влиянием рим­ской правовой культуры в том ее виде, в каком она была привнесена в Германию юристами, обучавшимися в Италии.

То же самое следует сказать и о влиянии римского права на уголовный процесс. Инквизиционный (розыс­кной) процесс имеет истоки и в деятельности сеньо­риальных и королевских судов еще каролингской мо­нархии. Все ее позаимствования отдельных процессу­альных форм из работ итальянских церковных и свет­ских криминалистов не меняют того основного поло­жения, что Каролина выросла из немецкой судебной практики феодалов³⁴.

Не только во Франции и Германии, но и в Польше XV — XVI вв. влияние римского права ощущалось прежде всего в области гражданского права. Рецепция способствовала здесь расширению сферы частной соб­ственности (освобождение недвижимой собственно-

сти от платежей в пользу третьих лиц; развитие права завещаний; рост кредита; женщинам предоставлялось право заниматься коммерческой деятельностью). В об­ласти уголовного права рецепция оказала влияние на конструирование понятия вины, исключающих вину обстоятельств (ошибка, понуждение, несовершенноле­тие), а также обстоятельств, исключающих противо­правность действия (необходимая оборона). Под влия­нием Каролины в Польше устанавливается разная ме­ра ответственности для главных исполнителей и соу­частников гі-.

На Руси заимствование некоторых, впрочем, иска­женных норм римского уголовного и гражданского права наблюдается в Соборном уложении 1649 г. Изве­стно, что Каролина изучалась Петром I при подго­товке «Воинских артикулов». Влияние иностранного, в том числе римского, права на правовое развитие Рус­ского государства не отменило, как в Англии, Герма­нии или Польше, самостоятельного характера этого процесса. На Руси это влияние чувствовалось слабее.

Признавая размах и широту восприятия опыта рим­ского права в феодальной Западной Европе, нельзя и преувеличивать значение этого явления. Сплошь да ря­дом сходные с римскими местные институты права возникали самостоятельно, а затем уже «романизиро­вались», обосновывались с помощью римских источни­ков. Некоторые русские и иностранные авторы XIX в., склонные преувеличивать значение рецепции в становлении феодального или буржуазного права, все же отмечали, что институты римского права, его понятия, термины «чисто внешним образом пристеги­вались к тем отношением, которые находили у себя дома»³⁶. О характере рецепции римского права в Гер­мании Цопфель писал: «Большое число институтов германского права, практическое значение которых не могло оспариваться теоретиками-романистами, обосно­вывалось концепциями римского права и, кроме того, снабжалось римскими именами и исками»³⁷.

Нередко высшие достижения римского рабовла­дельческого права приспосабливались для регулирова­ния сравнительно простых феодальных отношений. Отсюда возникали многочисленные противоречия и неувязки. Требовалась коренная переработка римских норм применительно к иным социально-экономиче- 136

ским условиям и как следствие — римское право вос­принималось в искаженном и «неправильно понятом» виде. Так, в Англии на собственной феодальной осно­ве право первоначально развилось как процессуальное право, сложилось деление собственности на «реаль­ную» и «личную» (по соответствующим искам). В Риме реальные иски тоже служили для защиты права собственности, но личные иски имели совсем иное значение — защищали обязательственньш отношения. Брактон и его последователи игнорировали это разли­чие, а римскими реальными и личными исками обосно­вывали деление собственности на реальную и личную. Во Франции, например, в области семейного права, чрезвычайно широкие права главы семьи и ограничен­ная правоспособность взрослых детей подкреплялись римскими терминами и понятиями, воспроизводимыми по Дигестам.

В результате второго этапа рецепции было дости­гнуто не просто углубленное познание римского пра­ва, а его усвоение на более высокой ступени феода­лизма. Во Франции рецепция способствовала стира­нию правовых различий севера и юга, что подготовило создание единого права и его последующую кодифи­кацию. Итогом второго этапа рецепции было наибо­лее полное слияние римского права с местным. Если во Франции на основе экономической и политической централизации государственные органы играли замет­ную роль в правотворчестве, а влияние римского права в этой области было умеренным, то в Германии эко­номическая, политическая и юридическая отсталость способствовали тому, что римское право рассматрива­лось не только как идеал и «общий юридический ука­затель», но как непосредственно действующее; в «глоссированном» виде оно было рецепировано цели­ком (in complexu). Действие его норм предполагалось очевидным фактом до тех пор, пока не будет доказано обратное. По отношению к праву отдельных местно­стей за римским правом признавалось первенство: его называли «первоначальным», «общим для всех», а ме­стное право — «дурными неразумными обычаями». Считалось, правда, что онй действует в качестве субси­диарного источника, т. е. восполняет пробелы местно­го права. Кроме того, стороны, ссылавшиеся на норму местного права, сами должны были и доказать ее су­

ществование. Сочетание измененного римского права с правом, развившимся на местной основе, приводит в Германии к образованию так называемого «современ­ного римского права», которое по его римскому источнику Дигестам и Пандектам начинают именовать пандектным правом. О положении, сложившемся в Германии во второй половине XVII в., С. Муромцев писал: «С первого взгляда, это был хаос понятий и постановлений, вышедших из римского и каноническо­го права, из права древненемецкого и из новых мест­ных и императорских законов. Ни одно юридическое понятие не мыслилось в его первоначальном виде... Тем не менее в основании этого кажущегося хаоса ле­жала органическая сеть современных ему жизненных отношений»³⁸. Старое и новое, переплетаясь самым причудливым образом, создавали качественно новый сплав.