§4. РЕЦЕПЦИЯ ПРИ УТВЕРЖДЕНИИ БУРЖУАЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ

1. Третий этап рецепции римского права приходится в целом на время утверж­дения власти буржуазии.

Идейные предпосылки рецепции в области госу­дарственного права вызревали в течение длительного периода средневековья.

ния единого централизованного государства наиболее подходящей Макиавелли признавал монархию³⁹. Идеи о «смешанном» правлении, естественном праве и спра­ведливости были восприняты, переработаны, получили дальнейшее развитие в деятельности раннебуржуазных идеологов, французских просветителей, отразились и в конституционной практике буржуазных государств. Так, учение Локка (1632 —1704 гг.) о государстве и праве содержит требование всеобщей и полной закон­ности, им разрабатываются концепции неотчуждаемых прав и свобод, права народа на восстание. Римский опыт был использован Монтескье (1689 —1755 гг.) при разработке учения о разделении властей⁴⁰. Характери­зуя отношение буржуазного конституционализма при его становлении к античным политико-правовым уче­ниям и учреждениям, следует сказать «как об аспектах связи, преемственности идей и институтов, так и о борьбе различных концепций, существенных элемен­тах новизны, присущих буржуазным конституционно­правовым доктринам и политической практике...»⁴¹.

В первых конституционных актах американской и французской революций различимо и влияние теории разделения властей, которая по существу имела тот же смысл, что и концепция «смешанного» правления античных авторов. «При всех исторических и социаль­но-политических различиях между ними идея «сме­шанного» правления и теория разделения властей име­ют определенную концептуальную общность: и в том и в другом случае речь идет о такой конструкции го­сударственной власти, при которой полномочия пра­вления не сосредоточены в одном центре (начале), а распределены между различными и взаимно уравнове­шивающими и сдерживающими началами (составными частями государства)»⁴². В конституционных докумен­тах США и Франции учения о «смешанном» правле­нии и разделении властей получают проявления, в ча­стности, в отделении исполнительной власти от зако­нодательной, провозглашении суда независимым от ис­полнительной и законодательной власти. Накануне принятия конституции США ее критики слева утверж­дали, в частности, что в стране нет таких социальных различий и независимых, особых интересов, которые бы требовали разделения властей, а «стремление вос­произвести в условиях Америки сенаты или верхние

палаты лишь потому, что их имели римляне, не только не оправданно, но и вредно, поскольку представляет собой слепое заимствование...»⁴³.

Но степень восприятия и переработки в Новое время римского опыта в области государственного права никоим образом нельзя преувеличивать. Между римскими государственными учреждениями (консулы, сенат, трибуны) и учреждениями, например, Франции по конституции 1799 г. (консулы, сенат и т. д.) об­щим было одно лишь наименование. Имеет принци­пиальное значение то обстоятельство, что в Англии утверждение буржуазной демократии имело место без каких-либо проявлений рецепции[†††††††]. Связь ряда норм конституционного права, например США и Франции, с римским опытом и учениями о есте­ственном праве и «смешанном» правлении, имела ме­сто, но само по себе установление буржуазно-демо­кратических свобод ни в какой рецепции не нужда­лось.

2. В области гражданского права наиболее яркое проявление рецепции — Французский гражданский ко­декс (Code Civil) 1804 г.[‡‡‡‡‡‡‡]

Во Франции, стране, которая решительно порвала с феодальными пережитками, буржуазия в своем граж­данском кодексе «мастерски приспособила к современ­ным капиталистическим условиям старое римское пра­во»⁴⁴. Кодекс Наполеона воспроизводит черты класси­ческой формы римского права, как и римское класси­ческое право, его именуют «классическим сводом», но уже буржуазного права.

Кодекс Наполеона, как и римское классическое право, содержит четкие, лаконичные формулировки, написан простым языком. Из Институций Юстиниана Кодекс заимствовал структуру с ее основными подраз­делениями: лица, вещи, иски. Эта институционная си­стема расположения материала не устраняла перепле­

тения норм вещного и обязательственного с нормами семейного и наследственного права.

В Кодексе четкое выражение получают классиче­ские принципы буржуазного права. Так, в ст. 544, 552 утверждается принцип наиболее абсолютного права частной собственности («Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсо­лютным образом...», «Собственность на землю включа­ет в себя собственность на то, что находится сверху, и на то, что находится снизу»), А это — идеи римского права. Закрепляется принцип формально равной пра­воспособности граждан, а также принцип незыблемо­сти условий договора. («Соглашения, законно заклю­ченные, занимают место закона».) Как общее правило, убыточность договора не являлась основанием для его расторжения. Но «если продавец потерпел ущерб в размере более 7/12 цены недвижимости, то он может требовать признания продажи ничтожной...»

Следовательно, в решении отдельных вопросов пра­ва Кодекс напоминает, а в какой-то части и повторяет римское классичесское право.

И в статьях, относящихся к договору, «можно ви­деть много формулировок и определений, воспроизво­дящих лишь в несколько модернизированном виде из­вестные суждения видных римских юристов»⁴⁵.

При сравнении Кодекса Наполеона с римским классическим правом обращают на себя внимание та­кие сходные их черты, которые не поддаются объясне­нию действием преемственности. Например, индиви­дуализм присущ римскому классическому праву; инди­

видуализм как «наиболее общая и устойчивая черта буржуазного мировоззрения» свойствен и буржуазно­му праву. Право в кодексе Наполеона, как и римское классическое право, вырастает непосредственно не из религиозных традиций и обычаев, а из рационалисти­ческого мировоззрения. Замедленность изменений, обусловленная застойным укладом жизни, связью с ре­лигией, заменяется высокой мобильностью. Немалое число норм в Кодексе Наполеона, как и в римском праве, вобрав в себя достижения правового развития других народов и лишившись значительной части на­ционального своеобразия, приобрели «абстрактный» и «универсальный» характер. В повозках императорской армии Кодекс Наполеона был развезен по Европе и стал частью законодательства Рейнских провинций, а также в Польше, Италии, Бельгии, Швейцарии. Важ­ные его положения были воспроизведены правом ряда латиноамериканских государств, Румынии, Греции, Японии⁴⁷ и т. д.

Многие общие черты у Кодекса Наполеона и рим­ского классического права (индивидуализм, светский характер, построение на рационалистических основа­ниях, высокая мобильность) делают очевидным тот факт, что сходство здесь — проявление не только в преемственности, но и в особого рода повторяемости, наблюдаемой при спиралеобразном развитии в резуль­тате действия закона отрицания отрицания.

Опосредованное (через Кодекс Наполеона) влия­ние римского права обнаруживается и в Своде зако­нов Российской империи. Так, право собственности определялось в Своде как право «исключительно и не­зависимо от лица постороннего владеть, пользоваться и распоряжаться оным (имуществом) вечно и потом­ственно»; право собственности на землю — как право «на все произведения на поверхности ее, на все, что заключается в недрах ее, на воды, в пределах ее нахо­дящиеся, и, словом, на все ее принадлежности». Со времени законодательства, разработанного М. М. Спе­ранским, римские частноправовые конструкции ис­пользуются в русском праве.

На третьем этапе в Германии рецепция проходила в сложных условиях критики римского права школой естественного права и отрицания его «антинемецких черт» исторической школой права. Вместе с тем обе

эти школы не представляли угрозы позициям римско­го права. Их деятельность содействовала дальнейшей модернизации и приспособлению римского права к специфическим условиям нового уровня буржуазного развития в Германии. Историческая школа выступала с требованием уничтожения антинациональных элемен­тов рецепции. Представители этой школы утверждали, что право должно соответствовать «духу народа», что оно развивается самостоятельно, без внешнего вмеша­тельства, как язык и нравы, а навязывание ему чужого, даже более совершенного права — противоестествен­но. Затем глава этой школы Савиньи стал выступать за рецепцию римского права и даже требовать более строгого применения римского права в Германии. По его мнению, признанными выразителями националь­ных чувств в области права фактически являются юри-

48

сты, которые хотят применять римское право .

Позже рецепция в Германии нашла широкое отра­жение в таком крупном законодательном памятнике, как Германское гражданское уложение (Biirgerliches Gesetzbuch) 1900 г. Его фундамент составляло то не­мецкое право, которое уже ассимилировало достиже­ния римской правовой формы. При этом желание «устранить римское право при создании кодекса озна­чало бы создать немецкий кодекс без немецкого

49

права» .

Влияние римского права сказалось на структуре Германского гражданского уложения. Оно построено по так называемой пандектной системе, которая по сравнению с институционной предусматривает более дробное деление права на отрасли (вещное, обязатель­ственное, семейное, наследственное). Наиболее важ­ное отличие пандектной системы состоит в выделении общей части как для кодекса в целом, так и для каж­дого из его разделов. Это позволило освободить пра­вовые институты от дублирования и некоторой части взаимных отсылок. И в решении частных вопросов гражданского права у ГГУ имеются общие черты с римским правом, но уже не с классическим, а с пост­клаСсическим. Например, в Уложении наблюдаются отступления от принципа наиболее неограниченного права частной собственности, наиболее полной силы договора⁵⁰. В Уложении широко представлены так на­зываемые «социальные мотивы», «забота о бедных». В

нем немало растяжимых, каучуковых формулировок. Широко формулируемые правовые нормы и внеюриди­ческие критерии имелись и в римском классическом праве, и в Кодексе Наполеона, но особое значение они приобрели в ГГУ и в позднем римском праве. Об­щее здесь — результат усложнения общественных от­ношений, что наблюдается и в позднем Риме, и в бур­жуазном обществе со времени вступления его в импе­риалистическую стадию развития.

Если влияние рецепции на буржуазное частное (гражданское) право было значительным, то в области публичного, в первую очередь уголовного права, оно было ограничено.

Следует сказать и о рецепции ряда положений, от­носящихся к общему учению о праве. Буржуазное право при своем становлении воспринимает античные концепции связи естественного и позитивного права. В Кодексе Наполеона воспроизводится римская инсти­туционная структура права. Его деление на частное и публичное получает закрепление в законе. Такие принципы, как «закон обратной силы не имеет», «под действие закона должны подпадать все», позволяют сказать, что на основе римского права «в феодальном и буржуазном обществах разрабатывалась не только теория гражданского права, но и общая теория права»⁵¹.

* * *

Преемственность социалистическим правом некото­рых достижений римского права — особая тема⁵². Некоторые моменты отметить все же необходимо. Так, в социалистическом праве воспроизводится клас­сификация средств воздействия на поведение людей (веление, запрет, дозволение, наказание), сложившая­ся еще в римском праве. Некоторые правовые катего­рии, применяемые в социалистическом праве, имеют историческое происхождение. «Они создавались и со­вершенствовались на протяжении веков или даже ты­сячелетий трудами многих поколений юристов, пере­ходя из одной общественно-экономической формации в другую, из одного исторического типа права в дру­гой» ³. В качестве примера можно назвать принцип римского права «договоры должны быть соблюдаемы

(pacta sunt servanda)». Также и деление договоров на реальные и консенсуальные имеет римское происхож­дение. В гражданском праве используются и такие сложившиеся в Древнем Риме понятия, как контракт, виндикация, реституция, компенсация и т. д., но напол­ненные, разумеется, иным классовым содержанием. Опыт римского права переплавился в современных правовых системах. Он зачастую неразличим, но при­сутствует, в частности, и в социалистическом праве, хотя бы в виде отрицания, преодоления достигнутого в прошлом, чтобы подняться на более высокую сту­пень.

Таким образом, рецепция выражала преемствен­ность в поступательном движении права. Средневеко­вые юристы неоднократно обращались к опыту и до­стижениям римского права, однако общие условия феодализма вели к тому, что римское право оказыва­лось «неправильно понятым». Здесь проявлялась дру­гая сторона рецепции — отрицание прошлого, процесс переработки, приспособления чужого опыта к своим условиям. Борьбой нового со старым, победами ново­го, поражениями, снова победами определялась много­ступенчатость процесса рецепции. Пока, наконец, на ранних ступенях буржуазного общества римское част­ное право не воспринимается в наиболее «чистом» виде.

Объяснение рецепции в рамках преемственности было бы упрощением. В рецепции различимы явления повторяемости. Каждый следующий тип права пред­ставляет собой качественно высшую ступень правово­го развития. Но и на более высоких уровнях новых типов права они снова проходят этапы начального и следующих за ними состояний.