Развитие феодальных отношений

По мере разложения первобытнообщинного строя стал возникать класс феодалов и феодально зависимого сельс­кого населения, как ведущий формировался феодальный уклад.

B X-XI в. интенсивно росло крупное феодальное зем­левладение; в том числе и в первую очередь княжеское землевладение, или княжеский домен, как обычно называ­ют земельные владения самостоятельных феодальных вла­стителей в западноевропейском средневековье.

Захватывая большие земельные пространства, князья создавали там центры своего феодального властвования.

C середины X в. летопись начала говорить о княжеских селах, ловищах и перевесищах, т. e. о княжеских охотни­чьих угодьях: «И иде Вольга по Дерьвстей земли с сыном своим и с дружиною, уставляющи уставы и уроки; (и) суть становища ее и ловища...» (Лаврентьевская летопись, под 946 г.); «В лето 6455, иде Вольга Новугороду и устави по Мьсте погосты и дани и по Лузе, оброки и дани, (и) ловища ея суть по всей земли, знамянья и места и повосты, и сани ее стоять в Плескове и до сего дне, и по Днепру перевесища и по Десне, и есть село ее Ольжичи и доселе» (Лаврентьев­ская летопись, под 947 г.).

Для того, чтобы иметь возможность использовать эти владения, расположенные среди общин, князья, естествен­но, нуждались в организации центров феодального вла­ствования, в укреплённых местах, в которых располага­лись бы гарнизоны, т. e. в городах. Летопись говорит об одном таком городе, именно Вышгороде, который принад­лежал княгине Ольге («Бе бо. Вышгород град Вользин»). Вне всякого сомнения, не только Ольга, но князья Игорь и Олег, а равным образом и Святослав были владельцами сел и других угодий.

Наличие крупной собственности (княжеского доме­на) было важным фактором упрочения политической вла­сти князя. Князья, которые должны были содержать дру­жину и управленческий аппарат, нуждались в значительных средствах для этого. Можно полагать, что часть продуктов питания князья собирали с окрестного сельского населения, часть закупали на рынках, но, оче­видно, основная часть продуктов должна была добывать­ся только в «княжеских селах». Кроме того, для воору­жения дружины князю были необходимы воинские («войские») кони, которые должны были обладать осо­быми качествами, в частности, быстротой бега и вынос­ливостью. Они также не могли быть получены князем в иных местах, кроме как в специальных княжеских хо­зяйствах. Крестьянские кони, которые могли быть ото­браны князьями у сельского населения, этими качества­ми далеко не обладали. Разумеется, князья в целях полноценного снабжения своего двора продуктами пита­ния не могли ограничиваться селами, где велось главным образом полевое хозяйство, где добывались зерно, овощи и скот. Они стремились владеть рыбными тонями, «лови- щами» и «перевесищами», т. e. охотничьими угодьями. B XII в. княжеский домен как крупная и многоотрасле­вая феодальная хозяйственная единица уже окончатель­но сложился.

Кроме князей, возникали другие группы феодалов — боярство, священничество.

Уже в начале X в. источники говорят о боярах, т. e. употребляют слово, которое в XI в. специально означало феодала, крупного землевладельца. Так, в договоре 911 г. после перечисления послов, отправленных Олегом для зак­лючения договора, говорится: «Иже послани от Олга, ве­ликого князя Рускаго и от всех, иже суть под рукою его, светьлых бояр» (Лаврентьевская летопись, под 911 г.). B договоре 945 г.

Боярство имело два основных источника своего про­исхождения. C одной стороны, боярами становились кня­жеские дружинники, осевшие на земле. Несомненно, кня­жеская дружина в Киевском государстве, особенно старшая,

в основном состояла из местной знати, уже имевшей зе­мельную собственность. Ho рядом со знатью в дружине могли находиться представители разных социальных групп, а в составе так называемой младшей дружины преобладали простолюдины и могли находиться даже не­свободные люди. Эти неземлевладельческие элементы, выд­винувшись на службе князю, также могли осесть на зем­ле и превратиться в крупных землевладельцев-феодалов, бояр.

v*

Процесс «оседания дружины на землю», начавшиися еще в IX-X вв., усилился при Владимире: из рассказов летописи видно, что не вся дружина Владимира жила при дворе князя, он уже созывал бояр своих «на всю неделю при князе и без князя». Этот процесс в основном закон­чился при Ярославе, когда высший и средний слой дру­жинников фактически превратился в землевладельцев — княжеских вассалов.

Ho главным образом боярство формировалось вне дружинной организации. B бояр превращались местные землевладельцы, экономически укрепившиеся и выделив­шиеся внутри разлагавшихся сельских общин, т.е. мест­ная знать.

B историографии XIX — начала XX вв. довольно прочно укоренился взгляд на то, что боярство являлось только служилой категорией и что оно могло возник­нуть только в дружинной среде.

вом и с Святополкомь. Начата скот събврати от мужа по 4 куны, а от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен» (Лаврентьевская летопись, под 1018 г.). Ясно, что бояре, с которых собирали по 18 гривен, были боя­рами местными, новгородскими, не входившими в дру­жинную организацию, а не княжескими боярами, так как их не было в данный момент у Ярослава, потеряв­шего свою дружину. Таким образом, в летописи, относя­щейся к XI в., уже было ясно указано, что имеются бояре князя и так называемые «земские» бояре. B лето­писи есть также сведения о том, что тогда же в Галиц­кой земле возникла весьма многочисленная боярская группа, которая вела продолжительную и ожесточенную борьбу с князьями. Несомненно, местное боярство не могло возникнуть лишь B XI в., о котором шла речь в летопи­си, оно вело свое начало с момента возникновения фео­дального уклада. A свидетельства, относящиеся к XI и XII вв., не оставляют никаких сомнений в том, что мес­тные (в данном случае новгородские и галицкие) бояре и бояре князя — это две разные феодальные группы, имев­шие свои собственные, часто противоположные интере­сы. Ясно, что считать эти боярские группы верхушкой княжеской дружины мы, не искажая фактов, не можем.

Памятники дают возможность установить, кто стано­вился боярами. Такими людьми были старцы, старейши­ны.

B научной литературе обычно признают, что старцы, старейшины, не будучи возрастной группой, все же воз­никли из числа родовых старейшин. Ho было бы, тем не менее, совершенно неправильным считать, что эти «луч­шие люди» являлись исключительно потомками родовых старейшин. Несомненно, к ним постепенно присоединя­лись крупные землевладельцы, возможно, крупные тор­говцы, словом, верхушка тогдашнего общества.

Несомненно, проходил и процесс ассимиляции двух основных групп феодалов — из числа посаженных на зем­лю дружинников и из числа землевладельцев, возникших в недрах разлагавшихся сельских общин. Полное слия­ние обеих групп боярства — верхушки княжеской дружи­ны и местной знати — произошло постепенно в процессе усиления раннефеодальной монархии, укрепления зави­симости феодалов-бояр от великого киевского князя. Обе указанные феодальные группы по отношению к князю являлись вассалами, т.е. зависимыми от него лицами.

Хотя до нас не дошли от XI-XII вв. грамоты о пожа­ловании земли боярам, нет сомнений, что, служа князю (выполняя его поручения, собирая дань, управляя от его имени и т.д.), они также получали за службу от князей землю — волости или части волостей. Ho, само собой разумеется, пожалования от князя не были единствен­ным источником их обогащения. Бояре, так же как кня­зья и церковные учреждения, увеличивали свое богатство, захватывая пустоши, земли общинников, покупая зем­ли, извлекая выгоду из ремесла и торговли. B результате они становились крупными собственниками земель и по­селений. B летописях XII в. встречается уже много сооб­щений о боярских селах.

При Владимире и Ярославе окончательно сложился термин «боярин» для обозначения крупного землевладель- ца-феодала, обладавшего рядом особых привилегий.

C момента принятия христианства стало развивать­ся церковное землевладение. Подобно князьям, церков­ные учреждения (митрополичья и епископские кафедры и монастыри) занимали пустоши и присваивали земли об­щин. Наряду с этим церковное землевладение развива­лось и благодаря пожертвованиям князей и бояр.

Церковь приращивала земли также на основании покупки и мены. Укреплению собственности церкви по­служило то, что по Уставу Владимира церковь получила десятую часть городов, которые она затем иногда вымени­вала на волости. Bo всяком случае, в XII в. у церковных учреждений были уже и свои города, и свои волости. Вер­хушка духовенства смыкалась с феодалами.

Институт феодальной собственности самым непос­редственным образом был связан с развитием феодаль­ной эксплуатации, объектом которой являлись крестья­не-общинники.

B период разложения первобытного строя и перехода к классовому обществу в славянских общинах долгое время продолжали существовать пережитки патриархально-ро­довых отношений. B частности, продолжали существовать большесемейные организации, которые у западных и юж­ных славян носили название задруг, а у славянских пле­мен — вервей. Большие семейные общины по мере разви­тия феодальных отношений подвергались разложению, из их состава выделялись отдельные малые семьи. Посте­пенно понятие «вервь» приобретало новое значение: вер­вью стала называться совокупность большого числа ин­дивидуальных семей, выделившихся из прежней верви — большой семьи.

Соседская община называлась «миром». Она состоя­ла из вервей — «больших семей», или семейных общин, находившихся в разных стадиях разложения, и из инди­видуальных патриархальных семей, возникших в резуль­тате этого разложения.

Ho и сама соседская община в рассматриваемый пе­риод подвергалась разложению. Внутри нее появлялись зажиточные общинники из числа старейшин, из купцов и скупщиков товаров, идущих на иноземные рынки, из ре­месленников. Эти зажиточные элементы в первую очередь организовывали крупные хозяйства, эксплуатировали своих маломощных соседей и посаженных на землю рабов. Про­цессу разложения соседской общины способствовали вой­ны, которые продолжались между племенами и которые имели своим последствием грабежи имущества отдель­ных общинников и их последующее разорение, а также дань, которую общинники должны платить князьям.

Основная масса свободных общинников стала феодаль­но зависимым населением путем превращения дани, кото­рая выплачивалась князю, в феодальную ренту. Co време­нем дань, которую ранее платили с дыма (с дома), стали платить с земли. Ранее ее взимали натуральными продук­тами — медом, воском и мехами, а позже в основном день­гами. Кроме регулярной дани общинники, жившие в доме­нах князей, должны были нести различные натуральные повинности в пользу князя, а также многочисленные разо­вые сборы на содержание дружины, должностных лиц кня­жеской администрации, дорог и т.п. Словом, к XII в. сло­жились и оформились те разнообразные сборы и повинности, которые в совокупности входили в феодальную ренту.

Одним из основных способов превращения свободно­го человека в феодально зависимого являлся патронат — система феодальной защиты. Отдельные общинники или общины в целом стремились найти защиту у наиболее влиятельных феодалов, защитить свои земли и имуще­ство от разграбления в борьбе различных феодальных груп­пировок за передел сфер влияния. «Патронами» в первую очередь становились наиболее влиятельные феодалы, на­чиная с князя, митрополита и епископов. Феодалы охот­но принимали общинников под свою защиту, при этом патронируемые переходили в категорию людей, подчинен­ных феодалу в личном отношении, и на них распростра­нялась юрисдикция феодала-патрона. Установление пат­роната было выгодно феодалу, т.к. отдавшиеся под его покровительство обязывались работать на него, таким образом оплачивая феодалу его покровительство.

B житейской практике бывало много случаев, когда населению приходилось обращаться к более сильным за защитой. Поэтому различалось несколько групп патрони­руемых:

1) закладников, т. e. городских и сельских людей, обладавших своим хозяйством и подвергавшихся наси­лию со стороны «сильных людей»;

2) прикладников — как можно думать, тех же зак­ладников, шедших под патронат церкви;

3) изгоев, т. e. выходцев из общины или какой-либо группы населения;

4) задушных людей — холопов, отпущеыных по за­вещанию;

5) прощенников — неоплатных должников, превра­щенных в холопов кредиторами, а затем прощенных или ио завещанию или при жизни господина.

Значительная часть этих людей (прикладники, неко­торая часть изгоев, задушные люди и прощенники) нахо­дилась под патронатом церкви и делалась феодально за­висимыми людьми церковных земельных владений.

Способом превращения свободных людей в феодаль­но зависимых был также наем. Нанимались в ту эпоху обычно люди, лишенные средств производства, утратив­шие связь со своей общиной. Наниматели старались зак­репить свои права на них, обратив их в феодально зависи­мых людей.

Другим способом превращения сельского населения в феодально зависимое крестьянство являлось закабале­ние. B Киевской Руси существовал институт закупниче- ства, в основе которого обычно лежал заем. Необходи­мость прибегнуть к займу возникала в результате различного рода стихийных бедствий, разорения во вре­мя военных действий или в результате жизненных не­урядиц личного характера. B обеспечение займа долж­ник («закуп») закладывал самого себя и был обязан до погашения долга жить во дворе' кредитора («господи­на»), не имея права отлучаться и посвящая,все время работе на своего кредитора. Очень часто закуп не был в состоянии выбиться из кабалы и в конце концов окон­чательно терял свою самостоятельность. Положение за­купов, как было выяснено И. И. Яковкиным, было весьма близко к долговому рабству (Яковкин И. И. Закупы Рус­ской Правды// Журнал Министерства народного просве­щения. 1913, апрель-май).

Наряду с закупничеством к феодальной зависимости зачастую приводили долги, не связанные с самозакладом. Неимущие занимали у землевладельцев деньги, хлеб и выплачивали кредитору определенные проценты. Эти дол­жники в одном из поздних списков Русской Правды на­званы вдачами («вдачь»). Должники имели право пога­сить ссуду или отработать ее. Ho на практике эти долж­ники обычно попадали в устойчивую зависимость.

Кроме того, феодалы, несомненно, подчиняли себе крес­тьян без всяких юридических оснований, актами грубой силы. Феодальное право — это кулачное право, и значи­тельные массы сельского населения принуждены были те­рять свою землю и свободу вследствие насильственного зах­вата земли. Нет возможности должным образом изучить этот процесс за недостатком источников, но наши памят­ники достаточно говорят о нем. Так, в поучении, приписы­ваемом епископу Серапиону, говорится, что сильные люди «имения не насыщаются, но и свободные сироты порабо­щают и продают». Число попавших в зависимость в ре­зультате прямого насилия было весьма значительно.

Таким образом, источники возникновения феодаль­ной зависимости и соответственно — феодальной эксплу­атации — были в Киевском государстве многочисленны и разнообразны.

Можно сделать вывод, что рабочей силой феодально­го хозяйства, объектом феодальной эксплуатации в рас­сматриваемый период были прежде всего:

1) рабы, «посаженные на землю» крупными земле­владельцами, которые ими владели;

2) свободные общинники, разнообразными путями попавшие в феодальную зависимость, становившиеся за­висимым сельским населением, так называемыми смер­дами.

C увеличением числа феодально зависимых людей, с ростом феодального землевладения постепенно формиро­вались феодальные сеньории с территориальными цент­рами — селами и с многочисленной местной феодальной администрацией: тиунами, сельскими старостами, рядо­вичами.

Эксплуатация смердов всё более и более усиливалась. Реакцией на нее, проявлением острого недовольства крес­тьянства феодальным гнетом стали первые восстания. Так, в 1072 г. вспыхнуло восстание смердов в Суздальс­ком крае. Организаторам восстания удалось поднять боль­шой район по реке Шексне и даже захватить в свои руки город Белоозеро. Восставшие жестоко расправлялись со своими угнетателями. Восстание было подавлено Яном Вышатичем, слугой киевского князя Святослава.