ГИМН АРВАЛЬСКИХ БРАТЬЕВ И ОСНОВНОЙ КРУГ ИХ БОГОВ

Явно более позднее происхождение по сравнению с описан­ными выше ритуалами демонстрирует гимн арвальских братьев, не весь ясно понимаемый, но являющийся тем не менее важным источником для изучения их культа.

варианта. Отличаются отдельные слова, причем нигде нет трех различных написаний, а только два. Именно этот встречающий­ся в двух случаях из трех вариант и выбирался Г. Хенценом. По- видимому, варианты объясняются тем, что текст песни был со­ставлен из нескольких записей^[768]: ведь жрецы пели гимн, держа перед собой книжки (libelli). Естественно, что на протяжении многовекового существования этого гимна, при неоднократном переписывании становившегося все более непонятным текста, накапливались ошибки и разночтения. Возможно, в некоторых разночтениях мы имеем ошибку резчика^[769]. В целом, этих разно­чтений немного - восемь, из них всего три являются действитель­но вариантами^[770]. Другие разночтения не имеют смыслоизменя­ющего характера^[771] и отражают особенности написания этих слов на том или ином этапе развития языка^[772].

Текст гимна (по Г. Хенцену): 1. Enos bases iuvate! 2. neve luerve Mannar sins incurrere in pleores! 3. satur fu, fere Mars! limen sali, sta berber! 4. semunis altemei advocapit conctos! 5. enos Marmor iuvato! 6. triumpe!

Примерный перевод^[773]:1.Лары, помогите нам! 2. И не поз­воль также, Мармар, порчи напасть на многих! 3. Насыться, жестокий Марс! Прыгай на границу, останови удары! 4. Пустъ он (Марс. -Авт.) призовет попеременно всех Семонов! 5. Пустъ Мармор нам поможет! 6. Танцуй (трипудий)!

Первая строчка не вызывает сомнений, будучи составлена поч­ти полностью по правилам классической латыни: enos - экспрессив­ная форма Асе.

с первой половины IV в. до н.э. Lares^[775]; iuvo является переходным глаголом.

Вторая строчка содержит наибольшее количество разночте­ний (четыре). Неясно употребление формы luerve - ожидалось бы Iuemve. Для популярного варианта lue-rue (вм. lue(m)-rue(m)) неиз­вестно значение гипотетического слова rues. Те же проблемы при иной “разбивке” строчки: velue rue^[776]. Еще один вариант - пеѵеі verve^[777] - также не дает однозначного перевода. Форма sins, упот­ребленная в этой строчке, образовалась из sinas в результате син­копы, но неясным остается происхождение и значение варианта sers вместо sins. Интересна и другая, предложенная Т. Биртом, версия: здесь характерный для магических текстов двойной импе­ратив sin(e)sin(e) с апокопой по образцу fac, dic, duc^[778], тем более что в надписи в двух случаях из трех именно так и разделено: sinsin currere. Слово Мармар, несомненно, является удвоением имени Марс (ср. сабинское и оскское Mamers для бога Марса)^[779].

В третьей строчке limen явно обозначает не порог (храма), ибо первоначально его не было у арвальских братьев (видимо, до августовской реставрации культа), но какую-то границу, скорее всего римской общины. Сложность такой трактовки заключает­ся в том, что последнее значение является вторичным и впервые встречается у поэтов эпохи Августа^[780]. Однако, оно полностью соответствует характеру культа арвальских братьев и аграрных культов в целом, которые зачастую предполагали заключение соответствующей территории в магический круг (см. разд. V). В этой связи обращает на себя внимание слово pleores (“жногме”) во второй строчке, явно подразумевающее людей (pleores, муж. р.), а точнее всю совокупность {множество) членов данной общи­ны^[781]: такое же значение имеет греческое о'і тгХеіоѵес, как и ла­тинское pleores, стоящее в ср. ст. Благо именно всей общины и являлось целью арвальского ритуала, что склоняет к более об­щей трактовке слова limen.

Употребленная в этой строчке форма fu является вторым лицом ед. ч. повел, накл. от глагола sum^[782]. Слово berber не дает

однозначного понимания^[783], но общему смыслу гимна соответст­вует вариант verber (бич, удары).

В четвертой строчке, достаточно хорошо понимаемой, неяс­ным остается лишь, какое подлежащее подразумевается при advocapit.

Пятикратное triumpe, по гипотезе Т. Бирта, означает “трипу- дируй”, т.е. “танцуй трипудий” (tri-un-pe - трижды одной но­гой)"^[784]. Ведь именно этот танец совершали арвальские братья во время исполнения гимна. Возможно, - хотя представляется менее вероятным, - что triumpe произведено от triump(h)us, будучи за­имствованием из греческого языка, и является позднейшим до­полнением к тексту гимна^[785], обозначая хвалебный крик в честь Марса типа io triumphe в честь триумфатора.

Следует отметить, что архаический язык гимна, почти сплошное, без пробелов, написание строчек и разночтения дела­ют невозможным однозначное прочтение текста и допускают иные варианты “разбивки” строчек на слова.

Но в целом смысл гимна ясен: обращение к сверхъестествен­ным силам с просьбой о помощи и отвращении зла. Очень заме­тен здесь магический дух; однако речь идет скорее о сильном влиянии магии, которое имеется в любой религии, чем о том, что она была основной формой религиозного мышления ко времени возникновения этого гимна. Наиболее явный магический харак­тер носят третья и четвертая строчки. Их цель - собственной во­лей жрецов, а не молитвой и жертвой, заставить божество что- либо сделать. Особенно показательна вторая половина третьей строчки (Прыгай на границу, останови удары!)', здесь явно не умилостивление, как считает А. Пфиффиг^[786], а приказ.

Подобный императивный характер имеют и остальные строчки. Даже первая и пятая скорее приказывают, чем просят: здесь употреблено повелительное наклонение, в то время как в го­раздо менее архаичной молитве у Катона (R. R. CXLI. XL1. 2-3) - конъюнктив, т.е.

“Танцуй”, вероятно, относится в первую очередь к жрецам, но, возможно, что и сам Марс магически включался в сакраль­ные действия жрецов, становился одним из них и тоже должен был танцевать священный танец. Этот Марс имеет двойствен­ную природу - он может быть и добрым, и пагубным. Как пагуб-

ная сила он обязан остановить свои удары, как добрая - призвать Семонов (духов плодородия)^[787], как двойственная сила - остано­вить порчу (и собственную, и могущую прийти откуда-нибудь со стороны). Эта двойственность не подобна двойственности пле­менного бога-воителя на стадии военной демократии, имеющего также черты покровителя сельского хозяйства^[788]. У арвальских братьев Марс появляется в своей первоначальной функции - как бог враждебного окружения общины, дикой природы, всего, что находится за общинными границами^[789]. Он отнюдь не покрови­тель сельского хозяйства, так как для этих божеств характерно, что вред наносит их отсутствие^[790] (поэтому в гимне призываются добрые духи Семоны, чье присутствие мыслится необходимым для процветания полей). “Жестокий Марс” может сам принести несчастье, и жрецы приказывают ему остановить свои удары. Также функцией Марса как демона внеобщинного пространства объясняется, почему именно он должен призвать Семонов: ведь отсутствие их на землях общины означало нахождение вне ее, т.е. в сфере действия Марса, который и должен обеспечить воз­вращение Семонов на поля римской общины.

Потому-то и обращались к Марсу арвальские братья - что­бы не прорвалась его пагубная сила через границы, чтобы оста­вил он в покое людей (а также, конечно, посевы и скот, как в мо­литве у Катона) и защитил их от других враждебных сил. Отсю­да происходит его связь с сельским хозяйством, особенно замет­ная у Катона, где Марс является уже благодетельным богом-за­щитником, в своей вторичной функции, параллельно которой из первоначальной роли Марса как бога внеобщинного пространст­ва развивалась и его функция бога войны.

Наряду с Семонами, добрыми духами-помощниками, в гимне арвальских братьев упоминаются Лары, одной из функций кото­рых было покровительство сельскому хозяйству и в целом об­щинным землям^[792].

Таким образом, мы видим, что в гимне объединились самые разнородные элементы. Здесь имеются и следы магии, и прось­

бы, встречается почитание духа, близкого к божеству, с индиви­дуальным именем (Марс) и нерасчлененной общности неиндиви- дуализированных духов Семонов и Ларов. Вряд ли разнород­ность элементов объясняется изменениями в песне соответствен­но переменам в религиозных представлениях, ибо для религиоз­ных текстов характерна строгая консервативность, да и незначи­тельные размеры гимна не позволяют видеть в нем воплощение различных этапов религиозного развития.

Еще более поздним является круг богов, который мы встре­чаем при чрезвычайных жертвоприношениях. В протоколе за 183 г. н.э.^[793] перечислены: Дея Дия, отец Янус, Юпитер, Марс, Юнона Деи Дии, “или бог или богиня”, божественные Девы, бо­жественные Помощники (Famuli), Лары, Мать Ларов, “или бог, или богиня, под чьим покровительством находится эта роща и место”, Фоне, Флора, Веста, мать Веста; также (item) Адоленда, Коммоленда, Деферунда; также (item) неназванные боги числом 16 (или 20 - в протоколах за 218 и 224 гг.). В протоколах за 218 и 224 гг. нет божества-покровителя рощи, в протоколе за 224 г. от­сутствуют Веста, Коммоленда и Деферунда, но добавлены отец Сумман, “Веста богов и богинь” и Коинквенда, а Марс упомянут с эпитетами “отец” и “мститель”. Кроме того здесь указана жер­тва быка Гению правившего тогда императора Александра Севе­ра (Ibid. Р. ССХІѴ). Неназванные божества также относятся к императорскому культу: речь идет об обожествленных импера­торах и их женах, которых было шестнадцать в 183 г. и двадцать в 218 и 224 гг.^[794]

Но собственно круг богов арвальских братьев очень архаи­чен. В частности, он не включает Квирина, третьего члена дока- питолийской триады, не говоря уже о Минерве из более поздней капитолийской триады. Не отражено и самостоятельное сущест­вование Юноны - она выступает здесь как Юнона Деи Дии, по-

добно мужскому Гению^[795]. Веста же является и самостоятельным божеством, и очагом (вестой) мира богов^[796]. Наряду с индивиду­альными божествами (Янус, Юпитер, Марс и др.) в списке встре­чаются неопределенные божества: “или бог, или богиня”, “или бог, или богиня, под чьим покровительством находится эта роща и место”, - а также группы божеств (или скорее духов): божест­венные Девы, божественные Помощники, Лары.

Главная богиня арвальских братьев Дея Дия (Dea Dia) в сво­ем имени также несет отражение очень древних стадий религиоз­ного развития. Это не собственное имя, а нарицательное - “бо­жественная Богиня”. Видимо, оно было обозначением одного из женских божеств плодородия, чье имя хранилось в тайне, чтобы оградить его от происков врагов и непосвященных^[797], и потому не отразилось в списке богов. Оно, скорее всего, постепенно за­былось, так как было распространено в узком кругу жрецов дан­ного культа, и гадать, кто скрывался под этим именем (Церера, Опс или кто другой^[798]), беспочвенно. Более того, возможно, что первоначально под этим именем никто не скрывался: ведь “при­митивные стадии религии характеризуются тем, что духи или де­моны не имеют собственных имен”^[799]. Тогда Дея Дия оказывает­ся просто обозначением сверхъестественной сущности, чья свя­щенная сила подчеркивается двойными наименованиями: Боже­ственная Богиня. Женским божеством плодородия являлась и Мать Ларов^[800], упомянутая в списке богов арвальских братьев. С ней связана легенда о матери первых арвальских братьев Акке Ларенции, чье имя в переводе, возможно, означает “Мать Ла­ров”^[801]. Их воплощением могли первоначально считать самих ар­вальских братьев, которые, как уже упоминалось, воспринимали во время священнодействий часть сверхъестественной магиче­ской силы, позволявшей им приказывать Марсу. К Ларам обра­щена и первая строчка гимна арвальских братьев.

Кроме этих божеств сельскохозяйственные функции среди богов арвальских братьев имеют Фоне (бог источников), Флора

и Божественные Девы. Последние являлись нимфами, т.е. духа­ми деревьев священной рощи^[802]. В дальнейшем они воплотились, по-видимому, в богине Диане, которая была божеством лесов и луны, но одновременно обладала чертами аграрного божества и называлась также божественной Девой^[803].

Янус и Веста постоянно упоминаются в молитвах как древ­нейшая божественная пара: Янус - начиная их^[804], Веста - закан­чивая^[805]. Правда, список богов арвальских братьев все же начи­нается Деей Дней в силу ее особого положения в их культе, но за ней сразу идет Янус. Кроме того Янус и Веста, как и упомянутые здесь Юпитер с Марсом, могли иметь и сельскохозяйственные функции в качестве производных от основных^[806]. Со священной рощей арвальских братьев связано появление в этом списке по­кровительствующего ей божества. Наименование “или бог, или богиня” использовалось в римских молитвах во избежание про­пуска необходимого божества или ошибки в имени^[807].

Список заканчивается, по обычаю, Вестой. Но затем идут два добавления, следующие после слова item. Второй дополни­тельный список богов относится к императорскому культу, а первый обусловлен целью упомянутых чрезвычайных жертво­приношений. Имена упомянутых здесь богинь (Адоленда, Ком­моленда, Деферунда, Коинквенда) произведены от названия дей­ствий, которые необходимо было совершить: снять (deferre) вы­росшее на крыше храма дерево; разрезать его (commolere) либо, в другом случае, обрезать (coinquere) поврежденные бурей дере­вья, а затем сжечь (adolere)^[808]. Также по особому поводу в прото­коле за 224 г. была принесена жертва Сумману, богу ночных молний^[809], поскольку молнией (ictu fulminis) были повреждены священные деревья в роще Деи Дии. Все эти божества не отно­сятся к основному кругу богов коллегии, а их появление в прото­колах носит случайный характер, будучи связано с определен­ным поводом.

Но в этом списке богов мы не встречаем Семонов, упомяну­тых наряду с Марсом и Ларами - в гимне арвальских братьев. По всей видимости, они обозначены в протоколах как божествен­ные Помощники (divi Famuli), т.е. описательно. Ведь так обозна­чались низшие божества, служители более крупных^[810]. Отдель­ных же божеств или бога Famulus в римском пантеоне не было. Подчиненное Марсу положение Семонов в гимне (Марс возвра­щает их на землю общины) вполне соответствует статусу боже­ственных Помощников. По другой версии, под ними подразуме­вались Фавны или Сильваны^[811], также покровительствовавшие сельскому хозяйству^[812]. Впрочем, эти версии друг другу не проти­воречат: божественными Помощниками (или Слугами) могли на­зываться разные низшие божества^[813].

Обращает на себя внимание отсутствие в списке богов ар­вальских братьев многих популярных в Риме божеств плодоро­дия: Цереры, Опс, Теллус и других (даже если предположить, что одна из них могла скрываться под именем Деи Дии). Видимо, это связано с тем, что культ был посвящен именно Деи Дии, которой единственной приносили жертвы во время главного и регулярно­го праздника коллегии арвальских братьев. Другие божества по­являлись только при чрезвычайных жертвоприношениях, но по­казательно, что все они в той или иной степени имели отношение к аграрному ритуалу.

Естественно, что список богов, к тому же упоминавшихся в нерегулярных обрядах,, менее консервативен, чем текст сакраль­ной песни. Но, видимо, и он был достаточно рано ограничен, со­хранив отмеченные выше архаические черты и не включив тех аграрных божеств, которые стали популярны позднее. Формиро­вался этот круг богов постепенно. К древнейшему его слою при­надлежат группы божеств и в первую очередь Лары, которые встречаются еще в гимне арвальских братьев. Сюда же, видимо, следует отнести и Марса, к которому обращен этот гимн, а так­же Мать Ларов и Дею Дию со своей Юноной. Другие божества могли быть добавлены позднее в силу тех или иных обстоя­тельств. Таким образом, в гимне арвальских братьев и в списке их богов отразились два последовательных этапа развития куль­та этой коллегии.